Сломленный дух

Тобирама никогда не считался с личным пространством своего брата, для него это понятие — пространство Хаширамы — просто не существовало. Он мог с лёгкостью побеспокоить его в любое время, зная наверняка, что его старший брат не скажет ему и слова против, даже, если он появиться в самый неподходящий момент, принося дискомфорт. Хаширама был слишком мягок, и иногда младший Сенджу всерьёз задумывался, действительно ли это он «младшенький»? Прямо сейчас он направлялся в его кабинет, держа в руках важные бумаги для подписания договора с некоторыми некрупными деревеньками в стране Огня, что требовали более тщательного рассмотрения. Дойдя до нужной двери, он без колебаний распахнул её одним движением ноги, не заботясь о том, чтобы заранее известить своего брата о своём присутствии. Он неспешными шагами прошёл внутрь, попутно закрывая за собой дверь и на мгновение завис. Его светлые брови неосознанно сдвинулись к переносице, пока он с открытой неприязнью оглядывал картину перед собой. Мадара, разумеется. С тех самых пор, как оба их клана заключили мирный договор и начали вместе строить общую деревню, предводитель Учих постоянно крутился около Хаширамы. И, что ещё больше раздражало младшего Сенджу, его брат был вовсе не против. Они вместе решали все важные вопросы, вместе писали новые законы, вместе осматривали просторы и руководили новыми построениями в их деревне. Тобирама изо всех сил держал себя в руках, стараясь быть более менее спокойным к этому. Вид его единственного и дорого брата в компании ненавистного убийцы их клана буквально разъедал изнутри. Но что он мог сделать? У него уже были неудавшиеся попытки в прошлом, когда он пытался предостеречь Хашираму насчёт Мадары, весомыми фактами уговаривал его не поддаваться на якобы дружеские речи темноволосого мужчины, просил не подпускать его на слишком близкое и уязвимое расстояние. И каждый раз его брат, становясь невероятно серьезным, даже по его меркам, приказывал Тобираме прекратить такие речи. Ведь Мадара Учиха был его другом. Посмотрим, как этот «друг» однажды захочет запихнуть тебе нож в спину. Тогда-то я и буду рядом, чтобы показать тебе, как сильно ты ошибался. — Тобирама? Что-то случилось? — мягкий, родной голос выволок мужчину из его мыслей, заставляя обратить на себя внимание. — У тебя какие-то бумаги в руке… они для меня? Младший Сенджу меньше, чем на секунду скользнул уничижительным взглядом по тёмной фигуре около окна и прошёл к столу, на котором, светясь дружелюбием, восседал его старший брат. Он аккуратно расставил документы перед его лицом, указательным пальцем задерживаясь на одном из них. — Этот изучи в первую очередь, заседатель этой деревни просит предоставить ответ уже завтра, — произнёс Тобирама, немного отступая. Хаширама понимающе кивнул и с привычной ему бодростью приступил к делу. Выглядел он довольно оптимистично, но от внимательного взгляда светловолосого мужчины не укрылось его уставшее лицо, скрытое под прядями длинных волос. «Многочасовая работа всё-таки даёт о себе знать», — с некоторым сочувствием подумал Сенджу. Управлять новоиспечённой деревней было вовсе нелегко, и как бы Тобирама не пытался помочь ему, беря на себя как можно больше дел, вся тяжесть всё равно лежала на плечах Хаширамы. И ничего с этим сделать нельзя было. Он скрестил крепкие руки на груди, наблюдая за действиями брата. В кабинете воцарилась комфортная тишина, нарушаемая лишь периодическим шелестом бумаг, в такой атмосфере мужчина успел даже позабыть о нагнетающем присутствии одного Учихи. Пока краем глаза не заметил, что за ним наблюдают. Не нужно было быть гением, чтобы понять, чей именно взгляд зацепился за его персону. И как бы сильно это не провоцировало его, младший Сенджу с выдержкой решил не реагировать, игнорируя предводителя Учих, как какого-нибудь назойливого ребенка. Но, видимо, наследнику клана не очень нравилось быть лишенным должного внимания. Он плавно переместился со своего места около окна и демонстративно встал прямо за Хаширамой, облокачиваясь одной рукой на его стул. — Тобирама, — медленно, словно пробуя имя на вкус, произносит мужчина, пока со всей невозмутимостью продолжает смотреть на него. И младшему Сенджу кажется, что у него от злости скоро начнёт дёргаться глаз. Он не может не хмурится, с гневом и возмущением сверля чужую ладонь, сжимающую поверхность, на которой сидел его брат. — Не думаешь, что это было немного некорректно с твоей стороны, заходить в кабинет к главе нашей деревне без стука? — продолжал Мадара, и светловолосый мужчина готов был поклясться, что на его лице проскочила издевательская ухмылка. «Этот учиховский ублюдок хочет вывести меня из себя, если поддамся, то просто пойду у него на поводу. И хрен то там он получит это удовольствие», — в ярости подумал Тобирама, с силой сжимая челюсть. Он еле сдерживался от язвительных высказываний, что буквально крутились на языке, они запросто могли бы развести ещё одну войну между ними, настолько красноречивым мужчина был в своих оскорблениях. Тогда-то в разговор вступил Хаширама, вовремя ощутив, как накалилась атмосфера между ними. Он приподнял голову от своих бумаг и обернулся к Учихе через плечо. — Мадара, всё в порядке, правда. Тобирама ведь мой брат, так что… — Так что он может не считаться с тобой? Младшие братья должны почитать старших, такие правила были испокон веков у Учих, уверен, что у Сенджу тоже, — он сделал паузу, слегка приподнимая тёмные брови, — хотя за твоим братом я такого не замечал. Зато часто видел, как он повышает на тебя голос или отвечает в неположенном тоне… Так можешь ли ты с полной уверенностью сказать, что Тобирама тебя уважает, Хаширама? Лицо старшего Сенджу вытянулось в удивлении, тот явно не ожидал такого необычного и, возможно, деликатного вопроса. Он, немного помедлив, раскрыл губы, намереваясь ответить, как резкий стук ладонью по его столу заставил его в изумлении замолчать. Перед ним возвышался Тобирама, чьи глаза, направленные ему за спину, были застелены отчётливой пеленой ненависти. Хаширама часто видел его таким во время войны. После перемирия с кланом Учих, он стал видеть его таким всё чаще и чаще. Разбитым, полным слепой ненависти и злобы. Он реагировал буквально на любые слова Мадары. И это потихоньку разбивало его сердце. — Раз мы отвечаем на вопросы, тогда изволь ответить и ты на мой, Мадара: можешь ли ты сказать, что твой младший брат уважал тебя, когда бросился на меня, несмотря на твой приказ не приближаться ко мне? — слова, словно рычание, вырвались из глотки белобрысого, пока он прожигал в мужчине дыру, опасно скалясь. — Уважал ли он тебя, когда наплевал на то, что ты сказал? О, Тобирама понимал, что ходит по очень тонкому льду, но в тот момент его разум охватила такая необъяснимая ярость, что он еле сдерживался, чтобы не накинуться на ублюдка тут и сейчас. Никто не имел право сомневаться в его уважительном и бережном отношении к его брату, особенно этот учиховский сукин сын, что не смог защитить собственного брата. Он шумно дышал через нос, ощущая, как бурлит его кровь в ушах, оглушая остальные звуки. В кабинете вновь наступила тишина, только в этот раз Тобирама упорно игнорировал взгляд Хаширамы, что, как он предполагал, был наполнен ужасом и… разочарованием. Вместо этого он с решительностью продолжал смотреть на затихшего выходца Учих. Его лицо было скрыто под густотой чёрных волос и невозможно было прочитать, какие именно эмоции сейчас испытывал мужчина. Тобирама бы совсем не удивился, если бы всё, что ощущал сейчас Мадара — это желание убить его. — Мадара, — осторожно начал старший Сенджу, полностью разворачиваясь корпусом к своему приятелю. Его голос был мягким, но нельзя было не уловить и капельку твёрдости в нем. Хаширама таким образом показывал, что он был настроен дружелюбно, но не побоится остановить его, если до этого дойдет дело. — Все в порядке, Хаширама, — выдержав небольшую паузу, спокойно произнёс темноволосый мужчина и поднял свой взгляд на старшего Сенджу. Его лицо оставалось всё таким же бесстрастным, будто Тобирама сейчас не напомнил ему о его убитом брате. — Тобирама просто полон чувств, это можно понять. — Чувств? — с непониманием переспросил Хаширама, кидая беглый взгляд на застывшего Сенджу. «Что за чертовщину он несёт?! Разве он не должен быть зол?» — озадачено сдвинув брови к переносице, подумал Тобирама. Он предпочитал видеть эмоции своего врага, так было легче понять, чего ожидать от него. С Мадарой же всё было сложнее, мужчина искусно скрывал свои слабости и не показывал, что чувствует на самом деле. Даже сейчас, когда была затронута столь деликатная и, он уверен, болезненная тема, Учиха ни коим образом не выдавал себя. Он был чертовски опасным противником, даже обычно равнодушный Тобирама, будучи слишком легко возбудимым, мог сорваться из-за переизбытка эмоции. — Да, чувств, — подтвердил Мадара, и его нечитаемый взгляд плавно перешёл на светловолосого мужчину. На что последний, высокомерно приподняв свой подбородок, с презрением фыркнул. — Твой брат слишком сильно любит тебя, поэтому одна мысль о том, что я могу засомневаться в этом, выводит его. Правда… — на его лице появилась легкая ухмылка, и он в издевательской манере приподнял брови, — я не совсем понимаю, почему его так волнует моё суждение. — Вот как, — неуверенно промолвил Хаширама, кивая. Было видно, как ему было некомфортно от того, что его брат и его друг снова вступили в конфронтацию. Тобирама же еле себя сдерживал, чтобы не сказать чего-либо ещё. Одно лишь выражение его лица заставляло всё внутри закипать. И, возможно, он что-нибудь и ляпнул бы, если бы Мадара не заговорил снова. — В любом случае, мне нужно идти, — он тяжело вздохнул, — старейшины требуют моего присутствия, мы должны рассмотреть одно дело. — Какое же? — тут же поинтересовался Тобирама, не скрывая недоверия в глазах. — Боюсь, это касается только моего клана, — монотонно объяснил Учиха и, выдержав взгляд белобрысого ещё пару секунд, снова обернулся к старшему Сенджу, — с тобой мы ещё увидимся, Хаширама. — Разумеется, — добродушно улыбнулся шатен, кивая. Мадара кивнул ему в ответ и неспешной походкой двинулся к выходу, останавливаясь лишь на мгновение, когда проходил мимо Тобирамы. Последний тогда неосознанно замер и напрягся, словно ощутив какую-то опасность, и с мрачным видом сощурил свои алые глаза, отвечая на взгляд перед собой. «Чего ему надо в этот раз?» Они стояли так не больше минуты, но для застывшего Сенджу показалось, что прошло гораздо больше. Он не имел ни малейшего понятия, почему чёртов Учиха решил встать напротив него. Как вдруг его глаза в изумлении расширились. Он не успел даже обдумать свои действия, как его руки инстинктивно потянулись к заднему карману с холодным оружием. Мадара посреди дня, в кабинете его брата и его же присутствии, отражал кровавые глаза Тобирамы своими. Шаринган. И только светловолосый мужчина начал в панике вытаскивать один из кунаев, как Учиха тихо усмехнулся и вновь зашагал к выходу с довольной ухмылкой. Озадаченный, но больше напуганный Тобирама стоял в изумлении от произошедшего. И стоило только услышать скрип от закрывающейся двери, как он с облегчением выдохнул, с презрением к себе осознавая, что всё это время неосознанно задерживал дыхание. Но он быстро взял себя в руки, начиная снова хмурится в негодовании. Мадара вовсе не угрожал ему (в этот момент, по крайней мере), он явно издевался над ним, изводил своими выходками и этот фокус с шаринганом доказывал это. Он кинул взгляд на старшего брата, что в задумчивости глядел куда-то за окно. «Вряд ли Хаширама видел, что он только что выкинул. В конце концов, этот ублюдок выбрал как нельзя подходящий момент, стоя к нему спиной», — мужчина фыркнул, мысленно проклиная предводителя Учих, и хотел уже идти по своим делам, как его остановил голос брата. — Тобирама, нужно поговорить, — начал шатен в серьезном тоне и повернулся к нему, складывая локти на столе. Светловолосый мужчина сдвинул брови вместе, прекрасно понимая, о чём пойдёт речь. Его брат постоянно загораживал всех и каждого от его, как он считал, резких слов, особенно его лучшего друга. И это потихоньку начинало раздражать.  — То, что ты сказал Мадаре… я… я знаю, что ты все ещё держишь злобу и обиду на клан Учих, это… что ж, это нормально, наверное, — продолжил старший Сенджу, с усталостью вздыхая, — но ты должен понять, что война уже давно закончилась, и нам не нужна ещё одна. Многие люди потеряли своих родных в этих битвах, как от их рук, так и от наших, но мы все пытаемся отпустить эту скорбь, ради нашего же будущего. Поэтому, Тобирама, я прошу тебя, чтобы и ты усмирил свой гнев и хоть немного сдерживался в своих высказываниях. — Не нужно мне говорить обо всех, Хаширама, — выпалил светловолосый мужчина, сощурив глаза и в упор не замечая расстроенного взгляда перед собой, — ты не можешь отвечать за других, не можешь со всей уверенностью утверждать, что все обиды забыты и против нас никогда не восстанут. Ты не можешь заставить людей чувствовать то же, что и ты. И даже, если ты решил позабыть обо всём, будто ничего и не было, будто наша семья не погибла от их рук… то я никогда не забуду и буду наготове, когда кто-нибудь из их чертового клана сойдёт с ума и попробует напасть на нас. Тобирама видел, как слова, сказанные им, тяжело ранят его брата, но не желал смягчаться. Он хотел, чтобы тот понял всю сложность ситуации, нельзя было просто построить деревню с недавно враждующим кланом и жить в фантазии, что на этом все трудности закончатся. Хаширама глубоко вздохнул, смотря на него. — Знаешь… ты напомнил мне сейчас одну фразу, брат… я услышал её впервые, когда мы были ещё маленькими, — его губ коснулась мягкая улыбка, в которой младший Сенджу не увидел ничего, кроме печали, — тогда я не понимал её смысла, но теперь… она звучит примерно так: *«когда ты рождён в горящем доме, ты думаешь, что весь мир в огне. Но это не так», — он на мгновение замолчал, будто выбирая, как лучше преподнести следующие слова: — Мы прошли войну, Тобирама, мы больше не в «горящем доме», наш мир вовсе не обязан гореть в огне. Младший Сенджу молчал, не найдя подходящих слов, и отвернулся, скрещивая руки на груди. Его слова, такие наивные, возможно, и имели бы смысл для кого-то, но не для него. И всё же, почему-то, он не мог ответить на добродушный взгляд своего брата. — Надеюсь, ты обдумаешь мои слова в моё отсутствие, — коротко промолвил Хаширама, понимая, что ответа он и так не получит, и вновь принялся за оставленные бумаги. — Что значит «в твое отсутствие»? Ты куда-то собираешься? — вполголоса поинтересовался Тобирама, слегка разворачиваясь к брату. — Представители других крупных деревень собирают заседание в стране Скрытого Песка через три дня и там требуется мое присутствие, как главы Конохи. — Сегодня будешь выходить? — спросил светловолосый мужчина без лишних слов. — Да, — кивнул Хаширама, мельком поднимая взгляд. Тобирама хмыкнул и на мгновение прикрыл глаза, обдумывая сложившуюся ситуацию. С отсутствием главного представителя Сенджу могут появиться некоторые проблемы, обычно Хаширама редко покидал деревню, но если такое и случалось, то он в тот же день возвращался обратно. Сейчас же его брата не будет как минимум на шесть дней, за это время Тобирама, как второй глава Сенджу, должен будет позаботиться о том, чтобы всё в их деревне шло, как надо, для это на— — Ещё кое-что, что я хотел сказать бы тебе, Тоби… — слегка неуверенно начал шатен, отвлекая его от размышлений. Белобрысый мужчина тут же сощурил алые глаза, впиваясь подозрительным взглядом в своего брата. Если он назвал меня «Тоби», значит либо подлизывается, либо в чем-то провинился, одно из двух. Хаширама, замечая его реакцию, непроизвольно дёрнулся, но решил всё же продолжить свою речь, сглатывая и смачивая вдруг пересохшее горло: — видишь ли… пока меня не будет, кто-то должен будет заменить меня, — он сделал паузу, глядя, как его брат медленно кивает, — и… этим кто-то… что ж… ну… в общем… — Хаширама, — со строгостью перебил Тобирама, чувствуя, как начинает закипать от раздражения. — Меня заменит Мадара, — быстро пролепетал мужчина и с такой же скоростью прикрыл свое лицо руками. Между ними возникла напряженная пауза, ни один, ни второй брат не мог сдвинуться со своего места. И пока старший обдумывал, как бы ему незаметно улизнуть, чтобы не лишиться жизни, младший в изумлении прокручивал в голове услышанные слова. Снова и снова. Пока ему конкретно не дошло, что Хаширама вовсе не шутит. — Что ты только что сказал?! — в бешенстве рявкнул Тобирама и без колебаний двинулся на перепуганного мужчину. — С какого хрена этот ублюдок будет руководить нашей деревней в твое отсутствие?! — Т-Тоби… успокойся! — выдавил из себя старший Сенджу, мигом вскакивая со своего места и отходя на добрые полшага от разъярённого брата. — Так будет правильней всего! — Правильней?! Каким чертом?! — Мадара такой же представитель своего клана, как и я моего, мы с ним на одном социальном уровне. Я глава нашей деревни только для вида, на самом деле, мы с ним оба управляем ей, так как оба её создавали, — второпях объяснял шатен и, на всякий случай, приподнял руки перед собой в знак мира, — поэтому будет только верно, если я передам официальный пост ему… — Это полный бред, — прошипел младший Сенджу, с мрачным выражением лица прожигая фигуру брата, — ты хоть понимаешь, что тут может произойти, пока тебя не будет?! Этот гребаный кусок мусора с самомнением может сделать так, что против нас восстанут все Учихи и… — Я не хочу больше ничего слушать, Тобирама, решение принято, — изрёк Хаширама, перебивая его. Он тяжело вздохнул, явно не одобряя слова младшего брата в сторону его друга. — Сегодня вечером я ухожу, проводишь меня и потом… постарайся не устроить вторую мировую войну. Тобирама крепко сжал свою челюсть и, не желая больше оставаться тут, безмолвно вышел из кабинета. В мыслях он уже давно проклял и Мадару и весь клан Учих, вместе с упрямством своего брата.

***

Когда наступило следующее утро, Тобирама не имел ни малейшего желания и ноги из дома высовывать, а уж выполнять свои обязанности в башне хокаге, где теперь на главном месте восседал Учиха, тем более. С того самого момента, как он покинул кабинет Хаширамы, Мадара ему на глаза больше не попадался. Он бы очень хотел, чтобы так было и дальше, но рассудительная его сторона в отчаянии понимала, что этому желанию сбыться не суждено. На нём лежала своя ответственность за дела деревни, и теперь, когда всем заправлял наследник Учих, он должен был следить за всем вдвойне. Поэтому, шумно выдохнув из себя всю «нагнетающую атмосферу», Тобирама двинулся к выходу из дома. Но стоило ему приблизиться к двери, как он на мгновение замер, почувствовав чужую чакру у своего крыльца. То была самая обычная аура, в ней не было совершенно никаких признаков опасности, поэтому мужчина без дальнейших колебаний вышел на улицу, встречая гостя в лицо. Им оказался темноволосый молодой юноша, которого Тобирама смутно помнил, как приближенного подчиненного Мадары. Его стойка была настолько прямой, будто размерена по невидимой линеечке, да и выглядел он вполне достойно с его бесстрастным и холодным взглядом. — Добрый день, господин Сенджу, — слегка кивая в знак приветствия, вежливо произнёс парень, как только заметил его. «Ну и зачем он спустил на меня одного из своих псов?» — мысленно чертыхнулся белобрысый мужчина, раздражаясь. Он не успел из дома выйти, как уже встретился с Учихами. Сегодня явно его день. — Добрый, — сдержано ответил Тобирама, скрещивая руки на груди, — что-то случилось? — Не совсем. Господин Мадара просто был обеспокоен, что вас не было на вашем месте в привычное время, и послал меня проведать вас. Он хотел, чтобы вы помогли ему с некоторыми техническими вопросами, — просто объяснил брюнет и более внимательно оглядел белобрысого мужчину, явно замечая, как тот после его слов помрачнел. — «Обеспокоен», говоришь? — сквозь зубы процедил Тобирама, заставляя юношу неосознанно вздрогнуть под его разгневанным взглядом. — Думаю, тогда стоит нанести нашему великому предводителю визит. Не дожидаясь дальнейшего ответа от молодого Учихи, мужчина с тяжелыми шагами двинулся в сторону башни. Его ладони с силой сжались в кулаки, пока он, нахмурившись, обдумывал причины, по которым Мадара действительно желал его видеть. Возможно, этот учиховский ублюдок просто хотел поиздеваться над ним, показывая в очередной раз, что он по статусу выше и теперь стоит во главе деревни, как первый выбор после Хаширамы. И, если это действительно так, то Тобирама несколько не удивиться, Мадара всегда казался ему больным садистом. Однако младший Сенджу не собирался тушеваться и прятаться у себя в доме. Он никогда не боялся Учих, ни их силы, ни их влияния, и этот раз исключением не будет. — Подождите, господин Тобирама! — послышался уже знакомый голос за спиной мужчины, заставляя его с неохотой обернуться через плечо. — Мне было специально сказано сопроводить вас в отдельный сектор, — он на секунду замолчал, что-то быстренько обдумывая, — в библиотеку, если быть точным. — Зачем? — с подозрением сощурив свои алые глаза, спросил Тобирама. Данная ситуация с каждой минутой начинала его раздражать всё больше и больше, и он не собирался это скрывать, открыто показывая свой настрой. — К сожалению, я не был введён в курс, — слегка виновато произнёс брюнет, склоняя голову, — это приказ господина Мадары. Мужчина нахмурился, обдумывая ситуацию. В связи с тем, что этот гребаный, чтоб его черти обратно в ад забрали, Учиха стоит пока во главе их деревни и является заменой хокаге, он технически не имеет права не повиноваться его приказам или как-то пренебрегать ими. Поэтому вряд ли у него вообще был выбор, черт возьми. — Веди, — коротко кинул Тобирама, пытаясь удержаться от ненужных оскорблений. «Постарайся не устроить вторую мировую войну», — вспоминал он слова брата, мысленно фыркая. Как оказалось, держать свои эмоции в узде было гораздо сложнее, чем он предполагал. — Отлично, — кивнул юноша, и его лицо буквально засияло. Видимо, если бы он отказался, этому парнишке знатно бы влетело от Мадары. — Ах да, я забыл представиться, мое имя Учиха Кагами.

***

Библиотека, в которую его привели, находилась на одном из нижних этажей в Башне Хокаге. Можно было даже сказать, что это подвал, здесь не было ни единого окна и было чертовски холодно. Тобирама в который раз гадал, почему из всех мест ему надо было переться в чертову библиотеку. Он, как и Кагами, не имел ни малейшего понятия и просто повиновался приказу. Чертыхаясь себе под нос, разумеется. — Надеюсь вы найдёте, зачем вас сюда прислали, — с вежливостью произнёс темноволосый юноша и, слегка склонив голову в уважении, ушёл, закрывая металическую дверь за собой. Оставшись один, Тобирама начал изучать новое помещение. Признаться, он тут ещё ни разу не был, но непохоже, чтобы он многое потерял. Библиотека выглядела недостроенной, тут был всего один деревянный стол, пару таких же деревянных стульев да и один книжный стеллаж, полный пыли и каких-то старых, потрёпанных книг. «Потрясающе», — мысленно вздохнул Сенджу, замечая пробегающую серую крысу под ногами. Он в растерянности озирался по сторонам, всё ещё не понимая, зачем он тут понадобился. Людей здесь не было, мебели практически тоже не было, ничего, с чем можно вообще работать не было. Что, спрашивается, дальше? Его взгляд снова устремился к пыльному стеллажу. И после неопределённой паузу, он всё же решился подойти к нему. Его пальцы аккуратно прошлись по корешкам старых книжек, мельком пробегаясь глазами по названиям. Тобирама так и думал, что ничего интересного он тут не увидит, как его взгляд в удивлении остановился. — «История сильнейших. Клан Учих», — с усмешкой прочитал мужчина, беря довольно крупную книжку в руки. Он еле слышно хмыкнул себе под нос, эти Учихи всегда были с гигантским самомнением. И всё же ему захотелось прочитать, о чем же там могли написать. Он с осторожностью, боясь, что книга порвётся в её тяжелом состоянии, открыл её. И первое, что он прочитал, была история зарождения самого клана, речь шла о судьбе их предка, Индры Ооцуцуки, от которого и пошли Учихи. После чего шло описание одних из сильнейших ниндзя клана, что когда-либо жили на этом свете. Трудно было признаться, но Тобирама нашёл это чтиво довольно занимательным. Он даже встал поудобнее, боком облокачиваясь на сам стеллаж, чтобы более глубоко вникнуть в чтение. Его глаза с заинтересованностью вчитывались в каждую строчку, пока… — Учиха… Изуна? — тихо промолвил светловолосый мужчина, начиная хмуриться. И тут… послышался громкий хлопок прямо около его головы, заставляющий Тобираму в изумлении вздрогнуть. И, не обращая внимания на вмиг ускорившийся пульс, неприятно отдающий ему в уши и горло, резко поднял голову из книги. Его глаза в тот же момент широко распахнулись, в полном шоке смотря на руку, облаченную в знакомую черную перчатку. — Я давно тебя ждал, — тут же промолвил низкий шёпот прямо около его уха, и Тобирама в ту же секунду замер, резко делая болезненный вздох. Он… Как так? Он же должен был заметить… почувствовать… Как… «Как я мог пропустить его?!» — в изумлении пронеслось у него в голове, пока он с мерзким чувством паники ощущал чужое присутствие прямо за спиной. Тобираме потребовалось не больше минуты, чтобы прийти в себя. Гнев начал бурлить в его венах, и только он хотел обернуться, не желая более быть зажатым, как какой-нибудь щенок, как вдруг застыл на полуобороте, остро ощущая выпущенную чакру Мадары, профессионально скрытую до этого момента. Будучи великолепным сенсором, он мог словно бы пропускать всю чакру через себя, чувствуя её в двойной силе. И прямо сейчас он неосознанно делал это с чакрой Мадары, о чем тут же пожалел. Слишком ярко он мог ощущать его невероятную силу, и то, насколько же сильно было его желание убивать. Оно было настолько ядовитым и попросту безумным, что Сенджу, судорожно дыша от ощущения нового первобытного страха, упал на землю. Прямо ему в ноги.