Час свободы

Он проснулся слишком разбитым для взрослого здорового мужчины, накануне выпившего всего лишь бутылку пива и две микроскопических склянки виски. Идеальным развлечением стал бы сейчас какой-нибудь террорист из первой десятки самых разыскиваемых правительством, случайно завернувший на Оаху. Нет, телефон не был сломан или отключен. Стив проверил трижды. Ни одного звонка и сообщения. Даже от поставщиков мебели или техники в новый офис. Прогноз погоды и тот пришел за вчера. Нужно было бы вернуться в дом отца и начинать учиться называть его своим домом. Разобрать старые вещи на чердаке или привести в порядок гостевую комнату, чтобы не спать на диване внизу. Полить, в конце концов, засохший газон, проверить, не течет ли крыша. Пошататься по супермаркету, бесцельно разглядывая полки или прикидывая, что приготовить на ужин и не сменить ли занавески. Со вздохом засунув уже ненужный бинокль в сумку, Стив отправился к бассейну, решив, что отель Кахала должен полностью отработать оплаченное воскресенье — обед, ужин и напитки, включенные в счет. Он старался не скользнуть взглядом по двери Дэнни, чтобы удержаться и не заглянуть в номер. Пожалуй, придется свыкнуться с мыслью, что некоторые планы воплощаются в жизнь не так быстро, как хотелось бы. Это, естественно, не значит, что от них следует отказаться. Будь он в лучшем расположении духа, не счел бы солнечный день таким скучным и бесцветным. В конце концов, в отеле действительно было неплохо. Еда оказалась вкусной, коктейли — такими, какие подают только на Гавайях, и он даже сумел сорвать шумные аплодисменты и несколько десятков восторженных взглядов, красивым замысловатым винтом прыгнув в бассейн с самой высокой вышки. И получить некоторое удовольствие, угощая Пина Коладой двух подруг — смешливую Джой из Небраски и жутко коверкающую английские слова итальянку Софию. И внутренне расхохотаться, глядя на их разочарованные мордашки, когда сказал: — Я здесь с партнером. Он повез дочку на экскурсию. Джой вздохнула и отказалась от следующей порции, что-то быстро объясняя на ухо Софии. В общем-то, и журнал «Менс Хелс» стал получше с тех пор, как Стив брал его в руки года три назад в каком-то трансатлантическом перелете. Залы отеля обещали целых четыре вечерних шоу: бурлеск, стенд-ап, иллюзиониста со скользким змеиным взглядом и встречу с каким-то чудиком, недавно издавшим нашумевший роман, а бары зазывали трансляциями и записями всех спортивных программ года. Но едва небо стало приобретать золотистый оттенок, Стив решил, что лучше всего смотреть воскресные матчи, растянувшись на огромной кровати с миской попкорна не дальше чем на расстоянии вытянутой руки и ледяным ящиком пива на полу. Или ему казалось, или рекламные паузы в играх с каждым годом действительно становились все длиннее и бессмысленней. В дверь не постучали — легко поскреблись, очевидно, не желая беспокоить постояльца. — Я ничего не заказывал! — крикнул Стив так громко, чтобы официант услышал и понял ошибку. В ответ постучали настойчивей. Пришлось слезть с кровати и прогуляться до двери, с неудовольствием распахивая ее. — Да, — сказал Дэнни. — Да. Я тоже влюбился в тебя. Тогда. Это звучало так, будто он вел какой-то незримый диалог, продолжение вчерашних откровений, и Стив, весь день усиленно игнорировавший любую мысль о Дэнни, а сейчас расслабившийся так, что, скорее всего, напоминал пьяного, смог только и выдавить: — Э-э-э… Дэнни решительно отстранил его, без приглашения переступая порог. Поморщился, легко коснувшись уха, будто громкий звук телевизора мешал ему соображать, и захлопнул дверь. — А Грейс? — удивился Стив. — Ей завтра в школу. Конечно, она уже дома. Или ты думал, что я потащу сюда ее форму, портфель и домашнее задание по охране окружающей среды? — А… Ну… Хорошо… Это хорошо же? — Господи, научился стрелять и вымахал ростом под потолок, а все такой же, — Дэнни приподнялся на цыпочки, крепко обхватил его голову ладонями и притянул к своему лицу. — Неповзрослевший мальчишка, ты просто невозможный придурок. Стив и не думал отступать. Слегка опешил под напором губ Дэнни. Может, покачнулся, неудачно наступив голой пяткой на валяющийся у двери ботинок, и сделал шаг назад. Дэнни протестующе зашипел и вцепился в его футболку. Прижался сильнее, обдавая жаром тела, и Стив со стоном запустил всю пятерню ему в волосы — растрепывая, поглаживая, задевая ухо большим пальцем и отвечая на поцелуй так же жадно и торопливо, до тех пор, пока под колени не уперся край банкетки в изножье кровати и лицо Дэнни не нависло над ним. Тот целовал уже без разбора — глаза, губы, жесткую щетину, мелкие шрамы над бровью, прикусывая и обводя языком мочку уха со старой отметиной. Его руки оказались не такими мягкими, как помнилось Стиву, с твердыми мозолями на пальцах и крепкими литыми предплечьями, и пахло от него сейчас не пиццей и пивом, травкой и потом, а сладковатым шампунем, а Стив давно избавился от челки, зато приобрел четыре осколочных перелома, бессчетно раз сломанные ребра и ноющие к дождю сухожилия на левой ноге. Но сейчас они словно вернулись в дешевый номер лос-анджелесского отеля, в свои давние и смешные шестнадцать, и Стив убил бы каждого, кто посмел бы утверждать, что это не так. Завтра, не сейчас. Потому что Дэнни поставил колени по бокам его бедер, чуть прижимаясь пахом к паху, и запустил руки под его футболку, поглаживая бока и грудь, едва царапая короткими ногтями. Добрался до подмышек, слегка пощекотав, заставляя вскинуть руки, и потащил синюю футболку вверх. — Ты прав, — сказал он, пока Стив выворачивался из одежды. — Третьей ночи нам тогда не хватило. Может, все сложилось бы иначе. Зато она есть сейчас. — Стой! Подожди! — воскликнул Стив, глядя, как Дэнни быстро расстегивает пуговицы рубашки. — Я хочу сам! Дэнни хмыкнул, но остановился. Чуть отклонился назад, позволяя ему поочередно вынуть пуговицы из петелек, и только широко и счастливо улыбнулся, когда рука Стива застыла, чуть дрожа. — Уверен, — задыхаясь, прошептал Стив, проводя рукой по самому краю выреза белой майки, — эта осталась у тебя с тех пор. Она точно такая же. И сунул ладони под рубашку, оглаживая талию, спину, живот через ткань в тонкий рубчик. — Должно же быть в мире место постоянству, — но Дэнни не отстранился, сам льнул к ладоням, поворачиваясь и чуть раскачиваясь, пока Стив наконец не вытащил майку из-под пояса и не стянул ее совсем. Но так и не отпустил, сжимая в кулаке, словно боялся уронить на пол. А сам прилип губами к коже, к ключицам, к мягким волосам на груди, к широким плечам и чуть сладковатой от пота шее, пока Дэнни не застонал и не сомкнул руки у него за спиной. — Что, так нравится, детка? Ты же уже видел меня без нее. — Я и голым тебя видел, — фыркнул Стив. — Предложишь выключить свет? Или много лет назад не считается? — Все считается, Стивен. Но что-то я не помню, чтобы в те времена ты пренебрегал нижним бельем. — Жизнь помотала, знаешь ли, — он едва не задохнулся, глядя на такую банальность: широкий край белой резинки, выглядывающий из-под брюк Дэнни. Сердце отбивало ритм в висках, член уже стоял крепко до неприличия. Дэнни не мог не почувствовать, как твердая плоть упирается ему под задницу. Тот и вправду поерзал своими джинсами по самым чувствительным местам и улыбнулся так светло и победно, словно сам с собой заключил пари: как быстро добьется от Стива железобетонного стояка. Что ж, очевидно, какая-то из ипостасей Дэнни сорвала куш. Не без ущерба для остальных: джинсы сковывали движения, и шевелился тот едва-едва. Мелкими толчками продолжая отключать мозг Стива и сосредотачивать все ощущения в паху. Дэнни был сам виноват. Стив взвыл, обеими ладонями крепко вцепился в вожделенную задницу, еще сильнее вжимая его в себя. Они терлись друг о друга через несколько слоев ткани, и, черт возьми, Дэнни задавал ритм. Иначе Стив давно перешел бы на безудержный галоп, но Дэнни ухитрялся то замедлять, то ускорять движения, останавливаясь, давая им передышку и ловя губами то губы, то каплю пота у самой кромки волос на лбу, пока по телу Стива не расползлась медленная, плавная и сладкая истома, сменившая жгучую потребность кончить прямо сейчас. Он сжал полной ладонью член Дэнни, сунул ее прямо в расстегнутую ширинку, кожей ощутив жар и небольшое влажное пятно. Погладил, пробежался пальцами сверху донизу, поймал поплывший взгляд Дэнни и жадно облизал губы. — Ох… — простонал тот едва слышно. — Только не говори, что тебе никогда не отсасывали, не поверю. — Конечно. Как только я вернулся в школу — первым делом нашел квотербека нашей команды и затрахал его так, что он не мог и двух ярдов пробежать. Вообще, знаешь ли, западаю на квотербеков. Пейтон Мэннинг — бог паса. — Брэди лучше. — Кто бы не хотел, чтобы ему отсосал Брэди? Только тот, кто хочет ему отсосать сам. — Да ладно, ты врешь. Никаких квотербеков у тебя не было. — Раскусил меня. Только один. Я предпочитаю лайнменов. Здоровенные, знаешь, как холодильники, фунтов под четыреста весом и такие затейники, особенно после неудачных игр. — Ты снимешь, в конце концов, брюки или нет?! Дэнни опять начал слишком много говорить, а значило это только одно. Всегда. Как два дня, так и восемнадцать лет тому назад. Он волновался или боролся с собой. Но с готовностью слез с колен Стива и завозился, спуская с бедер слишком плотно сидящие джинсы вместе с трусами. Как завороженный, Стив протянул руку, желая коснуться. Светлая дорожка волос стала еще гуще, чем он помнил, а на ощупь — жестче. И член, крепкий, с крупной головкой, раскачивался в аккуратно выстриженном треугольнике завитков, почти прилипнув к животу. — Идем в кровать, — прошептал Стив. — Не переживай, я знаю, что делаю. — Не уверен, что сейчас хотел бы слышать твои признания в богатом опыте с мужчинами, но лучше так, — кивнул Дэнни, поджав губы. — В шестнадцать лет все казалось потрясающим. И все-таки хаотичный нелепый подростковый секс — не то, на что я хотел бы тратить время сейчас. — Тогда дай мне раздеться, иначе я рискую кончить в штаны, а со мной такого не случалось даже в шестнадцать. — Что, серьезно? — кажется, Дэнни воспринял это как вызов. Но раз уж планы стали воплощаться, то не следует что-то менять, ведь так? И потому Стив поспешил стянуть с себя штаны, неприятно зацепившись резинкой за головку напряженного члена. Дэнни буквально пожирал его глазами. Скользил по бедрам до коленей и обратно к паху, и выше к кубикам пресса, а цвет его глаз темнел с каждой секундой. — Ладно, я пошлю благотворительный чек в фонд Аннаполиса, — наконец хрипло сказал Дэнни. — На пятьдесят долларов, не больше. Ты и до них был хорош. Дэнни потащил его вперед, на себя, и как бы Стив ни был в себе уверен, сколько ни тренировал выдержку за эти годы — он задрожал, снова став тем юным, жадным до прикосновений и ласки мальчишкой, когда их тела крепко прижались друг к другу. Они ерзали, гладили, трогали и целовали без разбора, суматошно стараясь урвать побольше и побыстрее, притираясь членами, скользя по чуть влажной от пота коже, и вкус Дэнни мешался на губах с его собственным, и уже было не различить, кто из них двоих тихо постанывал или задавал ритм. А Дэнни вдруг замер, хрипло выдохнул и столкнул Стива в сторону, почти умоляюще простонав: — Давай не будем ставить рекордов скорости. Потому что я рискую выиграть, и это не та победа, которой можно гордиться. Пока Стив прикидывал, как поудачней ему ответить, — потому что мозг явно не желал обрабатывать никакой информации, кроме «Дэнни, Дэнни здесь, рядом, голый, в твоей постели, как ты и мечтал» — сам Дэнни вовсе не нежно толкнул Стива на спину, заставляя улечься, и принялся изучать губами контуры его татуировок, языком ловить пульс на шее, трогать и осторожно потирать соски и, наконец, тщательно начертил поцелуями дорожку вниз от пупка. Погладил пальцами яйца, легко коснулся ствола члена и лизнул кожу на животе. Уложил ладони на бедра, чуть потянув вверх, и разомлевший Стив подался за этим понятным движением, потянулся, перекатился, укладываясь на грудь, с готовностью подставляя спину и зад под сухие ладони и влажные поцелуи. — Что за непотребство! И этот человек смел осуждать меня за глупую детскую татуировку, — фыркнул Дэнни прямо ему в поясницу; рук, поглаживающих спину, бедра и талию, впрочем, не оторвал. — Только не говори, что она закрывает рубцы от укуса ядовитой змеи или ножа. Это же знак одалиски, детка! Работал под прикрытием в гареме? Дэнни выпалил это на одном дыхании и, видимо, не ждал ответа, потому что его язык уже обводил внешний длинный завиток от самого верхнего края, горячей змейкой спускаясь ниже, пока не тронул самую ложбинку между ягодиц, куда уходил узор — и Стив застонал, выгнулся всем позвоночником, подставляясь под ласку. Дэнни прикусил его ягодицу. Совсем немного, только прошелся краешком зубов и вернулся к изучению рисунка на пояснице, повторяя его пальцами и языком. — Она… — простонал Стив, — она была первая. Не самая лучшая, но… Там тоже было кое-что первое, ты наверняка не помнишь. Дэнни резко остановился, улегся всем телом сверху, так, что его член удобно притерся к ложбинке, накрыл Стива собой и дышал тяжело и прерывисто: — Помню ли я, как кончил туда много лет назад? Нет, совсем нет. Почему бы мне об этом помнить? — Потому что ты влюбился в меня тогда. Разве этого мало? Стив легко перекатился, подминая Дэнни под себя, и, нависнув над ним, все смотрел, смотрел в его поплывшие от страсти глаза и сосредоточенное лицо. — Все никак не соберусь переделать, — сказал он. — Надо бы найти время. И едва Дэнни открыл рот, чтобы, без сомнения, выдать очередную колкость, применил самый обезоруживающий прием: быстро накрыл губами головку его члена и втянул — резко, глубоко, насколько сразу хватило дыхания и влаги во рту. Вместо слов с губ Дэнни сорвался глубокий хриплый вскрик, и, кажется, Стив нашел идеальный способ заставить его не спорить и не возражать. Он сосал, облизывал, легко играл языком по чувствительным точкам и сильно втягивал щеки, пропуская член глубоко в горло, пока Дэнни не заскреб ногами по покрывалу, не вцепился в его волосы, заставляя остановиться, и сам начал приподнимать бедра, быстро вбиваясь в рот. — Ты знаешь, что сейчас будет, — громко простонал Дэнни, но слегка ослабил хватку, чтобы позволить Стиву отстраниться. Или кивнуть. Что Стив и сделал. А после расслабил мышцы и сжал губы, крепко удерживая член во рту, и Дэнни выгнулся, заиграл мышцами пресса, задыхаясь в громком всхлипе. Стив прижал его бедра к кровати и не выпускал член из кольца губ, пока не получил все до самой последней капли — теплую солоноватую сперму, глотками проходящую по горлу и стекающую из уголка рта на подбородок. — Боже, сумма чека для Аннаполиса увеличивается. Этому тоже там учат? — простонал Дэнни, притягивая его голову к себе и вслепую находя губами губы. Он не дал Стиву возможности ответить, мокро вылизывая десны и язык, оплетая его руками и ногами. На самом деле Стив не хотел давать отчета, и не сказал бы правды. Был даже благодарен, что не пришлось. А сейчас просто млел и тихо постанывал в объятиях Дэнни, скользя влажной головкой по его животу. Ладонь Дэнни улеглась на его член, крепко сжала и провернулась, скользя по каплям смазки и пота. Стив с трудом дотянулся до тумбочки, добавил массажного масла, и оно чуть защипало и так разогрело нежную кожу, что стало невозможно терпеть прикосновения. — Сильнее, — попросил он, — быстрее. Дэнни услышал. Перехватил кулаком удобней и задвигал так быстро и резко, что в яйцах закипело. — Стой! — успел выкрикнуть Стив. Поднялся на колени, выпрямил спину, сделал несколько молниеносных и рваных движений, почти не дышал, чувствуя, как оргазм уже накрывает с головой. Дэнни вытянулся под ним, не шевелясь, лишь легко поглаживал по бедру, пока Стив кончал, расписывая белыми полосами его живот и грудь. С последним сильным толчком Стив вскрикнул и повалился вперед, опять находя губы Дэнни. Позволил ему бесконечно долго сосать свой язык и цеплять зубами десны, грудью размазывая стынущие лужицы по коже. — Где-то должны быть салфетки, — пробормотал Дэнни, немного испортив, честно говоря, прелесть момента. — В следующий раз я вылижу тебя, — пообещал Стив, но потянул угол простыни, вытирая остатки спермы. — В следующий раз я оттрахаю тебя так, что ты неделю будешь писать рапорты стоя, — расслабленно улыбнулся Дэнни, притягивая его к себе и явно собираясь заснуть. — Думаешь, меня этим можно испугать? — Нет, просто предупреждаю. Задница с таким кошмарным рисунком оскорбляет мои эстетические чувства. Это не должно оставаться безнаказанным. — Зато твоя нахальная задница так и лезет в глаза. Каждый раз, каждую секунду, в самых неудачных ситуациях. Ее дерзость тоже заслуживает наказания. — На старости лет мне только экспериментов не хватало, — почти отключившийся Дэнни все еще мог возражать. Стив хотел на него смотреть. Хотел получше подоткнуть одеяло вокруг них обоих. Хотел взять его за руку, как раньше, переплести пальцы и больше никуда и никогда не отпускать. Но только сгреб в объятия, прижал ближе и бережно коснулся губами колкой щетины на щеке. — Я влюбился в тебя, Дэнни, — прошептал он. — Я помню, всегда помнил, детка, — пробормотал Дэнни сквозь сон. Утро не то чтобы задалось. Дэнни производил столько шума, что мог поднять на ноги и двухнедельный труп. Часы, между прочим, показывали шесть, и вовсе не обязательно было хлопать дверью ванной, булькать водой, ронять стакан, шлепать ногами, расхаживать голым и громко чертыхаться, разыскивая майку и выпавшие из кармана джинсов ключи. — Ты омерзительно энергичный, — простонал Стив. — У нас полно времени. Я был бы не против исполнения вчерашних обещаний. — Мне срочно нужно в отдел кадров полицейского департамента. Может, успею отозвать свое заявление на перевод в Пять-ноль. Ты и без того взял на службу кузена и кузину, а это запрещено. Добавь связь с подчиненным и за следующую же оплошность окажешься матросом на катере в Индийском океане или шерифом где-нибудь в штате Мэн. Губернаторский иммунитет — сегодня есть, а завтра у нее разовьется склероз с поправкой на новые выборы. Я, знаешь ли, не готов так быстро тебя потерять. Еще раз. — Постой-ка. Это значит… значит… Мы вместе? Ты со мной? — Конечно нет, бестолочь! Просто мне совсем не хочется современный офис, отдельный кабинет, новую машину, тяжелый блестящий значок, высокую зарплату и целую гору крутого оружия без лимита патронов. — Не думал, что ты боишься рисковать. Я еще покажу тебе, насколько научился нарушать правила. Сегодня же и начну. — Избави боже, с детства не терплю фильмов ужасов. Стив сладко потянулся, бесшумно спрыгнул с кровати и ухватил Дэнни за пояс незастегнутых джинсов. У них оставалось три часа, если никто не помешает. А за Дэнни он был готов сражаться даже с богом и чертом, не то что с живыми людьми. — Ладно, — вздохнул Дэнни, приподнимаясь на цыпочки, и выдохнул перед тем, как его поцеловать. — Не думай, что избавишься от меня так легко. Должен же кто-то присматривать, чтобы ты свернул свою тупую башку не завтра, а хотя бы через месяц. Если ты со мной, то и я с тобой. В конце концов, что нам какая-то губернатор? И покруче видали.