Час свободы

И проснулся он на рассвете только по привычке. Чуть было не вскочил, но вовремя сообразил: сегодня, сейчас — первый по-настоящему выходной день за много лет. Впереди — никаких заданий, никаких обязательств, кроме клятвы, данной губернатору. Никаких дел. Даже завтрак не придется готовить самому. Стив со стоном удовольствия перевернулся на другой бок и натянул на голову одеяло. Если не потревожат телефонным звонком, то можно отсыпаться до самого вечера. Встреча с Дэнни, почти двадцать лет назад, и все, что последовало за ней, помогли ему пережить смерть мамы. Не затмили, а отодвинули в глубину души, словно подернули тонкой полупрозрачной дымкой, навевая печаль при каждом воспоминании, но уже не раня так больно и глубоко. Новая жизнь и вновь Дэнни в ней — шанс справиться с потерями последних дней, пережить смерть отца и друга. Это был добрый знак. Лучшего напарника, чем Дэнни, он не мог бы желать. Только в этот раз Стив не намерен был расставаться так быстро. Ладно, признался он сам себе, он хотел его не только как напарника, и разве на то не было причины? Давние чувства — слишком детские, наивные и неловкие — все равно не смогли бы перечеркнуть прошедшие годы. И приземляясь на Оаху, он не чувствовал себя ребенком, вернувшимся в детство. Наоборот, ни на секунду не забывал — кто он, чего достиг, чего добился и заслужил. Стив МакГарретт по-прежнему оставался тем, кого выковали академия в Аннаполисе, база в Коронадо, флот и морская разведка. Просто сейчас местом его дислокации и личной ответственности оказались Гавайи, выбранные не по приказу, а по собственной воле — вот и вся разница. А еще, господи, он просто мог подрочить — в субботнее утро, никуда не торопясь, ни от кого не таясь, лениво раскинувшись на теплых гостиничных простынях. Последние две недели вовсе не способствовали плотским желаниям и эрекции. Но сейчас он чувствовал, как медленно наливается кровью член и в яйцах покалывает от легкого возбуждения. Наверняка, его так вдохновила не картина на стене. Вид залива Ханаума — ничего особенного, но с той стороны… Там всю ночь провел Дэнни, и если бы Стиву не было так лень вставать, то он пробрался бы в соседний номер и улегся прямо в его кровать, потираясь всем телом о простыни и зарывшись лицом в подушку. Шоу дельфинов — дело долгое, и вряд ли Дэнни вернется в номер раньше, чем Грейс сморит от впечатлений. Спешить ему было совершенно некуда, и Стив гладил себя по соскам, по животу и бедрам, едва касаясь члена. Всегда предпочитал, чтобы он встал сам, без дополнительной стимуляции. И мысли о Дэнни, о его ладонях, крепких, покрытых светлыми волосами предплечьях и узких, обтягивающих задницу брюках подняли член почти вертикально в считанные секунды. Стив пошарил в тумбочке: отель Кахала полностью оправдал свой высокий уровень — в ящике лежали небольшие тюбики смазки, массажное масло и несколько презервативов. Он благодарно простонал, решив оставить чуть больше чаевых, чем положено, и выдавил прохладную и вязкую жидкость прямо на головку. Вовсе не охладил этим горящую кожу и заскользил кулаком чуть быстрее, стараясь не сорваться в бешеный ритм. Он гладил, сжимал и перекатывал яйца, забирался в промежность — влажную и липкую от ночного пота и обилия масла, осторожно трогал пальцем сжатые мышцы, не пытаясь проникнуть глубже, просто наслаждаясь легкими приятными вспышками, сильнее, чем обычно, отзывающимися внутри. Пока, наконец, не решил, что больше не хочет контролировать подступающий оргазм. И тогда отпустил себя — быстро доводя до финала и кусая губы, чтобы сдержать громкий сладкий стон. Густая дорожка расписала его дрожащий живот от паха до соска, и, выгнувшись от последнего толчка, Стив представил, как расчерчивает молочно-белым зигзагом спермы грудь Дэнни. Член выдавил последнюю крупную каплю, он подхватил ее с чувствительной головки и размазал по губам. Когда он открыл глаза в следующий раз, часы показывали пять вечера, и тут-то Стив подскочил как ошпаренный. До заката оставалось всего ничего, а сделать следовало многое. Дэнни не обманул его ожиданий. Вышел на балкон с тем же стаканом, в тех же легких штанах и футболке, но на этот раз в шлепанцах, узкими черными полосками обнимавших стопу. — Как дельфины? — негромко спросил Стив вместо приветствия. — Ужасно. Будто провел сутки в бочке с тухлой рыбой. Кажется, от меня воняет даже сейчас. Чем они кормят этих тварей? Впрочем, Грейс в восторге, так что спасибо тебе. Но в моей и без того небольшой квартире теперь поселится шестифутовый плюшевый дельфин. Она назвала его Бобо, и у него такой взгляд, будто он хочет сожрать меня или в чем-то обвиняет. Не думаю, что смогу терпеть его соседство долго, так что скоро с мистером Бобо случится что-то очень нехорошее. Стив не выдержал и рассмеялся, представляя, как Дэнни вспарывает брюхо детской игрушке. — Дэнни, ты есть хочешь? — Весь день сегодня питался газировкой и разными сортами мороженого. Рэйчел опять сдвинулась на здоровом питании, и Грейс меня просто умоляла. Так что, да, хочу. Может, закажем в номер? Сам понимаешь, надолго спуститься в ресторан я не могу. — У меня есть идея получше! — Не пугай меня, Стивен! Я еще не отошел от шока, вызванного тем, что мою дочь хотели утопить в бассейне три тупомордых зубастых и скользких рыбины, а она визжала от удовольствия и обнимала самую уродливую из них. — Дельфины — млекопитающие, между прочим, а не рыбы. — Да знаю я, — отмахнулся Дэнни и устало опустился в кресло. — Ну что там у тебя, давай. — Вот! — торжественно произнес Стив, вернувшись из номера, и огибая перегородку между балконами, протянул полупустую вскрытую коробку. — Что это? Нет, я знаю что это, Стив, но что ты предлагаешь мне с этим делать? — Там инструкция есть. А ты перелезешь ко мне, и мы поужинаем тут. — Боже, как ты думаешь, сколько Грейс лет? Если она проснется и увидит у кровати радионяню, она же со мной неделю, нет, месяц разговаривать не будет. Обидится, что считаю ее младенцем. — А мне казалось, это хороший выход. У тебя мы не можем толком поговорить. — Ей восемь, Стив. Она умеет пользоваться телефоном, и ее собственный круче твоего. Если она начнет искать меня, то просто позвонит. И она так устала, что, скорее всего, проспит до утра. К тому же я ее предупредил. — О чем? — Что могу пойти в холл посмотреть игру «Янкиз», чтобы не включать телевизор в номере. — Тогда давай сюда! Я помогу перелезть. — Совсем уже спятил, — мирно проворчал Дэнни, вставая. — Даже пещерные люди завешивали вход в жилище шкурами, а дверь изобрели раньше, чем колесо. Иди, открывай, неандерталец. Стиву пришлось сделать несколько глубоких вдохов, унимая колотящееся сердце, прежде чем он повернул замок. — Вот как? — Дэнни придирчиво осматривал сервировочный столик с термосумкой и батареей пива в холодильном контейнере. — Романтический ужин? А где же свечи, розы и все прочее? Алые шелковые простыни, наконец? И, глядя на лицо Стива, довольно фыркнул: — Шуток все так же не понимаешь. Я зверски голоден и готов съесть даже паршивую пиццу. — Почему паршивую?! — возмутился Стив. — Это лучшая пицца на Гавайях. — На этих забытых богом островах нет лучшей пиццы, поверь. Дэнни прошел в номер и, плюхнувшись в кресло, немедленно распечатал бутылку пива. Он был доволен. А как же иначе? Именно это означали его ухмылка и медленные ленивые движения, когда он сворачивал кусок пиццы пополам и, осторожно откусив, вдумчиво пережевывал. — Отвратительная, как я и говорил, — вздохнул Дэнни и тут же потянулся за второй порцией. Стив едва удержался, чтобы не перехватить его руку, но удивленный возглас все же вырвался из горла. Ладонь Дэнни повисла в воздухе, не прихватив вожделенный кусок, будто его застукали за воровством. — Что за херня, Дэнни? Раньше я не сообразил. Думал, ты испачкался или записал что-то, чтобы не забыть. — Следовательно, не слишком пристально смотрел, — усмехнулся тот. — Не на руки, да, — признался Стив. — И вообще я был шокирован твоим появлением. В доме моего отца, здесь на Гавайях и в моей жизни в целом. Ну, сначала подумал, что у меня начались глюки от стресса и недосыпания. Знаешь, такое бывает, когда… — Ох… — Дэнни проглотил обращение, будто хотел, но не мог его произнести. — Можешь называть меня деткой, если хочешь. Только не на людях, это будет выглядеть странно. — Заслужить нужно, — пробормотал Дэнни, вгрызаясь в пиццу. — Но если это такой неловкий флирт, то предупреждаю, Стивен, он кошмарен. Восемнадцать лет назад у тебя получалось лучше. Как-то само собой выходило. Или я был менее требователен. — Ты все-таки помнишь? — Окей, — сказал Дэнни, залпом допив бутылку. — Видимо, разговора не избежать. Я понимаю, что этим… — он раскинул руки, обводя номер, — ты хочешь выразить нечто особенное, но твои намеки не читаются. Это радость от встречи старых друзей? Я, знаешь ли, до сих пор не уверен, что рад. Это свидание, но ты забыл уточнить, согласен ли я? Или это вечеринка коллег и попытка завоевать симпатию нового напарника? Ну так я взяток не беру. Тем более хреновой пиццей и местным пивом. — А мне казалось, у нас все хорошо складывается, — растерянно сказал Стив. — Неплохо для хаоле и кама'аина, — кивнул Дэнни. — Со многими другими у меня гораздо хуже. Вряд ли в мире есть место, где настолько не любят чужаков, если они не туристы. Может, лучше было бы застрять на каких-нибудь островах, где чужак означает деликатесное блюдо к ужину племени. — Ты болтаешь, чтобы не отвечать, — улыбнулся Стив. — Да я и вопроса-то не слышал. — Что за дурацкая татуировка у тебя на ладони? — Стив прихватил его за запястье, но Дэнни и не думал вырываться, словно обмяк в кольце его пальцев и замер, почти не дыша. — Будто ребенок рисовал. Только не говори, что сделал ее в честь Грейс. — Куда уж мне до тонких ценителей росписи по телу. И вообще, с каких пор ты подался в буддисты? Толстый восточный бог на лотосе, ну надо же! — Хорошо закрывал ожог от взрыва, — пожал плечами Стив. — Ясно. Не уверен, что хочу знать подробности. — Я и не расскажу. Это была секретная операция. И это не свидание. Или ты думаешь, что я не знаю, как выглядят свидания? Да я ходил на сотни свиданий! — Что ж, я хотя бы не убегаю с криком ужаса, а ты, должно быть, привык именно к этому. Стив постарался скорчить самую ехидную мину из возможных: — Не я предпочел больше не общаться, не так ли? Может, наша жизнь была бы совсем другой, напиши ты мне хоть две строчки. Дэнни медленно поднялся из кресла и решительно направился к мини-бару, по щиколотку утопая в пушистом ковре. Внимательно рассмотрел бутылочки, скрутил пробку у лучшего из сортов виски и вместо того, чтобы отпить, вылил в стакан. Им нужно было время. Много, много времени, — Стив понимал, но кто сказал, что он готов был с этим мириться? Дэнни расхаживал по номеру и, очевидно, о чем-то спорил сам с собой — щурился, кривился, облизывал губы, размахивал руками, хмыкал и пожимал плечами, пока, наконец, не остановился перед сидящим на прикроватной банкетке Стивом и не посмотрел ему прямо в глаза. — Хорошо, — сказал он четко, — я извиняюсь. Не за себя, за того мальчишку, которым был. — Ты и сейчас такой же, — поспешил вставить Стив, но получил в ответ только рассерженное шипение. Дэнни был чрезвычайно недоволен, что его прервали, но продолжил: — Я не должен был тебя бросать, когда бросили все другие. Но мне было шестнадцать, да? Есть вещи, в которых стыдно признаваться. Я сдрейфил, Стив. Испугался. Ты так легко сказал, что влюбился, а я… Меня никто тогда не любил. Может, и до сих пор никто, кроме семьи и Грейс. Я не из людей вроде тебя, которым стоит улыбнуться и весь мир у их ног. И ведь говорить, что любишь и любить на самом деле — не одно и то же. Но ты сказал, а я… Я не знал, что чувствовал, потому что одновременно хотел убить тебя и поцеловать. Сейчас бы убил, конечно. Но тогда… Отец привез меня в Джерси, и я месяц просидел под домашним арестом. И все думал, думал, что это за хрень вышла у нас с тобой. Ты снился мне каждую ночь, если я мог заснуть. Мне, блядь, порноактриса Джинджер не снилась так часто! Я написал тебе пятьдесят четыре письма. Все невероятно тупые, и жег их в кухонной раковине каждое утро. Я не мог их отправить и не желал, чтобы ты их получил. Однажды я вытащил бутылку из бара отца и так напился, что разговаривал с тобой, словно ты сидишь рядом, на самом краю моей кровати. Тогда и сделал это, чтобы доказать, что не забуду тебя. Просто кончиком ножа и чернилами из ручки. Не скажу, что понравилось, даже крови было не много. Я хотел тебя забыть, но не хотел забывать. Стив, мы давно не дети, и у нас не было ничего — только шалость в постели и пара-тройка трупов. А это просто, ну… пятно на коже, как родинка или шрам от пореза, которому не придаешь значения. Через два дня я вернулся в школу, будто той ночью мы все решили. Я помнил тебя, как и все другое, что произошло со мной с тех пор, как я сбежал из дома. Это было прекрасное лето, но решись Грейс на что-то подобное — я бы закрыл ее в тюремной камере, пока не перебесится. Правда, и время сейчас другое, но дети остались детьми. Я был еще той проблемой для окружающих… — Возраст этого не исправил, — улыбнулся Стив, боявшийся его прервать, но не удержавшийся от реплики. — Я очень изменился. Как и ты. Зеркала и медицинские карты — безжалостные ублюдки. Дэнни отошел на несколько шагов, едва не заставив Стива застонать от потери жара, которым полыхали не только его слова, но и тело, и рухнул в кресло, пробормотав: — Мне жаль, что так вышло. — А мне нет, — заверил его Стив. — Это было сильное чувство, а сильные чувства заставляют нас меняться и совершенствоваться. — Уверен, ты подцепил эту фразочку в какой-то сопливой мелодраме, — скривился Дэнни. — Сам вряд ли бы смог такое придумать. За окном зашумел внезапно сорвавшийся дождь. Крупные капли стучали по стеклу, и это был бы хороший повод закончить разговор какой-нибудь шуткой или избитой цитатой о непостоянстве людей и погоды, позволить Дэнни вернуться в свой номер, а в понедельник встретиться с ним в офисе как ни в чем не бывало. Но вот проблема: Стив этого не хотел. Решительно и бесповоротно не желал оставлять все как есть. Глядя на то, как тяжело дышит Дэнни, будто пробежал десять миль в полной выкладке, и влажные зачесанные пряди его волос рассыпаются в стороны, он думал только об одном: никогда не отпускать его от себя. Сделать его большой, самой важной частью своей новой жизни. Он точно знал — это должно стать таким же привычным, как солнце или запах океана по утрам, как сотня правил, которыми он обзавелся за годы службы. Дэнни был бы тем, ради кого он вставал бы с кровати в дни, когда его не гнало вперед чувство долга или присяга. Частью гражданской, еще незнакомой, не распробованной им жизни, лишенной четких рамок, в которой он сам был себе хозяином и главнокомандующим. Дэнни мог бы. И, черт возьми, Стив об этом и мечтал. Тогда, много лет назад, два месяца в военном интернате, каждую субботу первым приходя к доставке почты. Но с каждой неделей надежда на письмо становилась чуть меньше, злость — больше, а занятия и тренировки доводили до такого отупения, что перед сном он едва был способен вспомнить собственное имя. — Чего ты пялишься? — пробурчал Стив, только осознав, что они уже давно молчат, слушая дождь, и Дэнни внимательно изучает его взглядом. — Пытаюсь сообразить, о чем ты думаешь, когда у тебя такое лицо. Или не думаешь вообще? Просто впал в нирвану как этот твой Будда и спишь с открытыми глазами. — Так, ерунда. Я думаю о всякой ерунде. Будешь доедать пиццу? Она совсем остыла. — Уверен, ты слопаешь и такую, — рассмеялся Дэнни, вставая. — Ладно, уже слишком поздно для дружеского визита, так что я… Ну… Я пойду, хорошо? Это был приятный вечер воспоминаний. Спасибо, и, к твоему сведению, за выпивку из бара я не заплачу. Стив не остановил его. Злые слезы выедали глаза под веками, а Дэнни медлил, как нарочно, едва полз к двери, бормоча: — В моем номере ковер не такой мягкий. И экран телевизора на пять дюймов меньше. И, уверен, тебе положили лишний шоколад и фрукты в приветственный набор… — пока Стив не сгреб с журнального столика все разом — всю корзину с огромным ананасом по центру и кучей сладостей в цветных шуршащих обертках, и силой не пихнул это в руки Дэнни, все повторяя и повторяя: — Для Грейс, это для Грейс, для Грейс. — Завтра с утра мы едем на гостиничную экскурсию, луау в Райской бухте. Хочешь с нами? — тихо спросил Дэнни, уже переступив порог. — Я ненавижу Райскую бухту. Но там учат плести леи, угощают местной едой и фруктами и танцуют хулу для туристов. Рыбалка просто отличная, и пляж великолепный. Вам понравится. — Сомневаюсь. В этом штате не существует того, от чего я был бы в восторге. Стив ждал, пока замок соседнего номера щелкнет, закрывшись на два оборота. Без сомнения, это было худшее свидание в его жизни.