Пеплом несмелым подёрнулись угли костра

— Ну до-олго нам ещё идти? — Канючил Феличиано, согнувшись в три погибели под весом тяжёлого рюкзака и едва волоча ноги. Людвиг обречённо вздохнул. Ну вот, опять. — Италия, привал был полчаса назад. Если будем останавливаться каждый раз, когда ты объявляешь о своей усталости, никогда до цели не дойдём. — Но я правда устал! — Феличиано упрямо топнул и обиженно нахмурился. Выглядело это, впрочем, скорее забавно, а не угрожающе. — Италия-кун, отойди, пожалуйста. Я хочу сделать фото. — Попросил Япония с неизменно присущей ему вежливостью. Он тоже выглядел слегка замученным, но, в отличие от друга, не жаловался. Самурай, что уж тут говорить.       А фотографировать и правда было что. Высоко в горы они не рискнули сунуться — Людвиг справедливо рассудил, что ни Кику, ни тем более Италии такой экстрим впрок не пойдёт — но и здесь, относительно недалеко «от земли», открывался отличный вид на ярко-зелёные, как в мультфильмах, луга, где лениво паслись белые овцы, и небольшую деревушку. Жизнь там, судя по всему, кипела полным ходом, не затрагивая их, случайных туристов. В степенное созерцание ворвался телефон. — Да, фрау Меркель. — Лицо Германии приняло то самое выражение отчаянного непрошибаемого спокойствия, доступное лишь человеку, имеющему честь зваться лучшим другом небезызвестного Феличиано Варгаса. — Нет, не упали. Всё хорошо. Да, они рядом, дать трубку? Нет. Нет. Да. Нет, и не можем, я постоянно сверяюсь с картой.       Кику сзади тихо вздохнул, протирая объектив фотоаппарата. Вот уж правда: немец застревал на каждом повороте, а иногда и посреди совершенно ровной дороги, проверяя правильность маршрута. Ей-Богу, иногда такая педантичность…нет, конечно, не раздражала. Кику Хонда не может быть раздражён, он смиренен, как цветок лотоса на волнах вод мироздания. Но может же ему просто что-то не нравиться? Даже притом, что сам он скачал в телефон три приложения с навигацией пути. Шаг в сторону — предупреждающий пик от внимательного устройства. Японская техника в полном расцвете сил.       Людвиг тем временем положил трубку и еле заметно выдохнул. Своего канцлера он любил, уважал как женщину толковую и во всех отношениях приятную, но терпеть не мог отчитываться кому-либо в редчайшие минуты свободного времени, которые себе со скрипом позволял. И то, позволял — это сильно сказано: обычно его нескончаемые рабочие будни в один момент просто заканчивались тем, что Гилберт брал братца-трудоголика за шкирку и саморучно вынимал из горы отчётов, буквально приказывая потратить хоть несколько минут на любое другое занятие. Заботится, гад такой. — Я больше не могу-у! — Да мы ж на месте стоим! — Не выдержав, рявкнул Людвиг. — А если война, как ты…хотя ладно, глупый вопрос. Видали уже. — Ну Германия, ну не обижайся! Я правда устал! — Умоляющим тоном протянул Феличиано и скорчил такую мину, трогательно моргая медовыми глазами с капельками наворачивающихся слёз, что всё наворачивающееся возмущение мигом сдулось, как воздушный шарик. Подлец, знает ведь и нарочно делает! А противостоять — никак. Всё равно что котёнка пнуть. — Ладно. Привал. — Ура-а! — Феличиано не глядя скинул рюкзак и разом переменился, вытащив плёночную камеру. Ею он принялся без следа былой утомлённости щёлкать всё подряд, начиная от собственных друзей и заканчивая симпатичной бабочкой, присевшей на мшистый камень у тропинки. Людвиг только глаза закатил: ему было прекрасно известно, что этот «ребёнок» прекрасно умеет быть серьёзным, когда надо. Вот только сейчас не надо — сейчас не война, а просто поход, дружеская вылазка по его, Людвига, дому. А потому встречайте, господа, Северного Италию во всей красе. — Италия-кун такой жизнерадостный. — Япония сел рядом на старое бревно, вытянув вперёд ноги в кожаных ботинках. С обувью он в этот раз явно прогадал, но хотя бы взял достаточно крепкую: переход по горной каменистой дороге она выдержала с достоинством. Фотографий, кажется, достаточно для одной точки, а вот селфи почему бы и не сделать. Позже, из города, можно будет послать его Альфреду, пусть порадуется за приятеля. — Как, интересно, у него это получается? — Хотел бы я знать. — Людвиг пожал плечами, вертя в руке василёк. — Иногда я даже завидую ему. Мир вокруг вертится, все ссорятся, крутят политикой, грозят друг другу ракетами, а он как любил всё сущее, так и продолжает. Удивительно. — Редкое свойство личности, ничего не скажешь, — Япония коснулся пальцами белого цветка, растущего прямо у его ног, но рвать не стал. — Но порой бесконечно полезное. Поделись, пожалуйста, сколько именно нам ещё идти? — Думаю, минут сорок, — Задумчиво сказал Германия после небольшой паузы, рассматривая детальную карту с прорисованным маршрутом. — Нужно немного подняться, чтобы был хороший вид. Правда, можем двинуть в обход, там дорога проще, но и добираться придётся минимум на час дольше. — Может, лучше не спешить? У меня всё-таки спина, да и Феличиано… Осилит ли он тяжёлый путь? — Резонно заметил Кику, заправляя за ухо выбившиеся волосы. — К тому же, чем длиннее дорога, тем больше нам попадётся красивых мест. Будет, что поснимать. — Кто о чём. — Хмыкнул Людвиг. Фотографировать он, в отличие от товарищей, не особенно любил и делал это только в исключительных случаях. — Ладно. Эй, Италия! Ты за быстрый путь или за лёгкий? — Даже не знаю… — Италия погрузился в размышления. — А сильно лёгкий? — Ощутимо. — Тогда за него! — Сразу решил Феличиано, подхватывая рюкзак, как пёрышко. А ведь через десять минут опять начнётся: «Я устал!», хоть сейчас он едва не подпрыгивает на месте. — Пошли скорее!       Германии оставалось только вздохнуть.       В голубых озёрах тут и там отражалось небо, а вокруг до самого горизонта ажурным кольцом вздымались горы. Сизо-синие, с ледяными шапками на острых макушках, прекрасные и вечные, они возвышались над тёмными рядами елей и светлой, почти салатовой летней травой. Сладкий запах нагретой земли и цветов, россыпью обрызгавших поляны, плыл над ущельями и долинами, смешиваясь с отдалённой капелькой дыма. Внизу что-то готовили. — Здесь неподалёку есть приют, где селят туристов, но мы туда не пойдём, — Сказал Людвиг, убирая карту, в которую только что снова заглянул. — Здесь не охраняют, так что встанем палаткой. Ещё минут двадцать, и как раз будем в хорошем месте. Италия, ты там как? — Нормально! — Италия, вопреки логике, физике, анатомии и здравому смыслу, уставал по мере приближения к цели всё меньше и меньше. — Ой, Германия, смотри, какой кузнечик!       С этими словами он продемонстрировал Людвигу здоровенную саранчу. Саранча выглядела зловеще, сидя в ладошках Феличиано: казалось, она строит планы коварной мести всем троим, даже Кику, в очередной раз организовавшему фотоателье на выезде. Германия на её месте тоже бы не радовался — ещё ненароком раздавят, от великого-то энтузиазма! — Положи животное, где взял! — Сурово приказал Людвиг: оскорблённый в лучших чувствах Италия побрёл выпускать «кузнечика» в траву. Германия обратил внимание на Кику, который обеспокоенно разглядывал небо. — Что такое, Япония? — Германия-сан, посмотри на те облака, — Япония указал куда-то вдаль, чуть выше ослепительных горных вершин. — Разве они не дождевые? Ветер в нашу сторону, стоит поспешить. Если погода ухудшится, лучше иметь надёжное укрытие. — Верно. Ничего, думаю, мы успеем, только не отставай. Если что, пофотографируешь на обратном пути. — Прости, я не хотел доставлять неудобства. — Япония легко склонил голову в знак извинения. Людвиг горячо уверил его, что всё в порядке, и группа выдвинулась в дальнейший путь.       Непогода и правда грянула. Да причём не абы какая, а настоящая, горная — такая, что вода лилась стеной, заслоняя и снега, и траву, и весь белый свет. Но под рыжим тентом крепкой, надёжной, как старый друг, палатки было тепло и уютно, особенно с горячим ароматным чаем, который принёс из дома заботливый итальянец. На резонный вопрос Людвига «Зачем?», — всё равно же в походе собирались готовить, — Феличиано пожал плечами и просто сказал: «На всякий случай». Была у него такая черта, своими странностями порой выручать весь коллектив, вот как сейчас, когда любая готовка из-за внезапного дождя накрылась медным тазом.       Капли монотонно стучали по «крыше». Кику, окончивший просматривать сегодняшние снимки и удалять неудачные, смотрел на своих товарищей, когда-то боевых, а теперь просто, без этой страшной приставки, и понимал совершенно отчётливо, как им всем повезло. В быстро меняющемся мире, где друзья и даже братья — вот уж кому, как не ему, об этом знать — могут стать непримиримыми врагами, они трое много лет держатся вместе. Хотя уже давно нет никакой Оси, это название забыто и отложено на полку, что-то всё же скрепляет их больше прежнего, наживо, накрепко. И пока так, всё на свете можно пережить. — Ciao, Серджио! — Тараторил Италия в телефон. — Как дела? О, привет ему! И скажи премьер-министру, что он забыл отдать мне мою ручку, ве-е. Пусть отдаст! О, как мы? Мы почти попали под дождь, но Германия успел поставить палатку. Ага, я помогал, я сам колышек вбил! В смысле «всего один», знаешь, какая тут твёрдая земля? Не-ет, никто не поранился, правда, всё в порядке. Хочешь, дам Германии трубку? — Guten Abend, герр Маттарелла. Да, у нас всё хорошо. Я смотрю за ним. Обещаю, завтра посажу на самолёт и прослежу, чтоб не выпрыгнул. — Людвиг принял эстафету. Такой обзвон имел место каждый раз, когда страны находились вне своих территорий: лидеры всё же на то и лидеры, чтобы беспокоиться о подопечных. Сам Кику позвонил премьеру Суге ещё утром, предупредив, что выезжает, и периодически отправлял сообщения с приложенными фото. Премьер восхищался, но просил вернуться побыстрее. — Ни о чём не волнуйтесь, Феличиано с нами в безопасности. До свидания. — Ну что, может, в карты поиграем? — Италия, не дожидаясь ответа, уже раскладывал колоду на троих. — На желание. А то просто так неинтересно. — Только не загадывай, как прошлый раз, Италия-кун. — Вежливо попросил Япония. В прошлый раз ему «пожелали» подарить цветы России… Иван, конечно, молний не метал, как предполагали остальные, но выглядел изрядно шокированным. Впрочем, в этот раз Кику оказался в стороне от крайностей: победил в игре снова Италия, а вот проиграть умудрился Людвиг. — Ну, что желаешь? — Спросил он у Феличиано. — Как обычно! — Заявил тот тоном завсегдатая в ресторане, сверкая довольными глазами ярче фонарика, что висел под «потолком». Германия только вздохнул — мол, а чего я ещё ожидал — и крепко-накрепко обнял довольно запищавшего итальянца. Нет, ну вот что у него за друг такой — то ли с вечным тактильным голодом, то ли просто с вселенской дуростью… Япония своевременно щёлкнул затвором фотокамеры. — Только не выкладывай это никуда. — Пробурчал Людвиг скорее для очистки совести, чем из реальной боязни. Все знали, Кику хватит такта не делать ничего подобного. Вот был бы тут Альфред, фотография моментально разлетелась бы по всем известным странам, включая непризнанные и почти несуществующие, и обросла бы догадками разной степени необоснованности и гнусности.       К ночи ливень утих, оставив после себя чистый, умытый мир, заполненный капельками воды на всём, что было вокруг. Готовить уже не стали: поужинали тем, что нашлось, договорившись как следует заморочиться с завтраком, и расселись на бревне, подстелив принесённое всё тем же Феличиано одеяло. Принесённое контрабандой — Людвиг выговаривал ему несколько раз, заставляя оставить некомпактную вещь сомнительной полезности дома, но недооценил умение итальянца прятать в рюкзаке целый склад и профессионально собирать «тетрис» из вещей так, чтобы всё влезло и ещё место осталось. Как и с чаем, природная упёртость Феличиано сыграла теперь на руку всем, избавив от необходимости стоять или сидеть на мокром дереве. В разветрившемся небе сияли яркие, далёкие и в то же время какие-то родные синеватые звёзды. Далеко в горах гудел ветер. В соседней долине шла гроза. — Смотрите, смотрите! — Вдруг закричал Италия. Кику и Людвиг не сразу поняли, на что он указывает, но в конце концов успели заметить падающую звезду до того, как она скрылась за снежными вершинами. — Загадывайте желание! — Италия-кун, а что ты загадал? — Спросил Япония через минуту. Италия нахмурился. — Если я скажу, то не сбудется! Хотя…это ведь от нас зависит…в общем, я загадал, чтобы все мы жили долго и оставались друзьями, как сейчас! Эй, Япония, чего ты смеёшься? Разве я сказал что-то глупое? — Нет-нет, Италия-кун, — Япония поправил одеяло и улыбнулся. — Просто это забавно. Потому что я загадал то же самое. Германия-сан, а ты? — Я ничего не загадывал. Это детские игры, взрослые люди, а тем более страны, такой ерундой не должны заниматься. — Людвиг скрестил руки на груди, сохраняя невозмутимое лицо. Не признаваться же, что и он, как наивное дитё, пожелал долгой жизни и вечной дружбы…

***

— Никогда больше в поход не пойду! — Возопил Италия от всей своей широкой души, валяясь на кровати и закинув ноги на стенку. Рюкзак он живописно выкинул в угол. — А ведь именно ты просился больше всех. — Констатировал Людвиг, переодеваясь. — У тебя во сколько самолёт? — А он с пересадкой, — Феличиано зевнул и выудил из кармана билеты. — Отсюда в восемь до Цюриха и оттуда уже в Рим. — Хорошо, тогда выедем часа в четыре. Соберись пока, и не забывай ничего. — Специально забуду. Чтоб вернуться! — Германия еле заметно улыбнулся, услышав это. И, выходя вместе с Италией из дома, не напомнил ему про оставшийся на тумбочке брелок.

***

— Германия, Германия! — Трубка взорвалась радостным криком. Людвиг еле успел отвести телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Италия, имей совесть, сейчас пять утра… — Подожди-подожди! — Италия перестал тараторить и принялся с явным усердием выговаривать слова. — В общем, я показал Америке фотки с нашего похода, и он пригласил нас всех в субботу после саммита пойти на два дня в поход по Йеллоустоунскому национальному парку! Представляешь? Меня Серджио уже отпустил, Кику тоже договорился, даже Россия с нами! Позвони Ангели, пусть она тебе разрешит задержаться у Фреда! — Италия, у меня много работы, и я… — Всё, чао-чао, caro amico! — Феличиано применил любимый способ борьбы: протрещать, что хотел, заморочить мозги и, пока собеседник не придумал достойный ответ, самым бессовестным образом быстренько отключиться. Людвиг звучно выругался в потолок и снова набрал номер. Теперь уже «Ангели».       Не Гилберт же за него будет договариваться? Кстати, позвать с собой брата и правда стоит…