Восставший из Ада

      На ловца и зверь бежит… Хотя, глядя сейчас на Сэма точнее было бы сказать «звереныш». Побитый, изрядно потрепанный звереныш…       Маску беззаботного Лжесаймона можно было снять еще тогда, когда он завез Шер и молодого напуганного до смерти парня в больницу, и выйдя из этих дверей он ее буквально таки сорвал. Глаза Сэма были наполнены неимоверной усталостью и чувством вины за содеянное.       На одежде охотника красовались земляные пятна и пятна крови то ли его, то ли чужой. Засученные рукава не могли скрывать множество царапин на предплечьях, в прочем они были несерьезные. Голова гудела, так будто он неделю не выходил из запоя, уложить все в ней и привести в порядок, казалось непосильной миссией. Может по этому он не заметил, как тело выполнило свой долг и доставило его к непонятной забегаловке, несмотря на все перекрытые дороги и пробки…       Всеобщее веселье и радости жизни в честь праздника раздражали Винчестера младшего и ужасно бесили… Все эти размалеванные дамочки, и пареньки в ярких одежонках, рябили в глазах пробуждая желание просто достать из ни от куда гранатомет и, крича глупую идиотскую фразу, выпустить пару снарядов. Внедорожник цвета серебристый-металик был в таком же состоянии, что и его водитель.       Сэм оглядел парковку, его немного смутила черная машина припаркованная где-то на другом углу. «Теперь тебе везде будет чудится Дин и его Импала?» — с особой злобой спросил охотник у самого себя.       Его негодование все еще лилось через край и окрашивалось гноем только начавших затягиваться душевных ран. А разве возможен был иной расклад? Когда ты носишься, как последний придурок, пытаясь вернуть брата; проложить дорогу из преисподней всеми правдами и неправдами, а тут является цельный ворох событий начиная от откровенно фантастических в стиле огненного дракона и прекрасной спасительницы «с зелеными глазами на голубом Пегасе» и заканчивая Лилит смывшейся из-под носа потому что, …       «Сукин Сын!» — тявкает монстр в углу сознания и продолжает невыносимо громко когтями, медленно скрежетать по стальному полу клетки, выказывая таким образом знак протеста и требуя демонской крови, как допинга.       В голове две мысли «Напиться и проспаться!» Где первая просто так, чтоб забыться, и может быть отброшена сразу после того как хозяйка забегаловки скажет: «На верху есть свободная комната, не бог весть, что но…»       Да, какие к черту «но»! Уже было плевать на все.       «Просплюсь и отправлюсь в Понтиак за импалой! По дороге соберу данные о месте нахождении этой…» — слова подобрать в обещании себе он так и не смог. Мысль об убийстве Лилит рисовала на лице Сэма странную ухмылку. Он по прежнему безумно хотел видеть ее белые глаза, в такой же близости, как и тогда когда она дала команду своему адскому ответив, что Сэму нечего ей предложить за жизнь брата. Теперь он снова мечтал о том, чтоб чувствовать на себе ее дыхание! Но иначе.       Он знал, что окажется на ее месте и дыхание будет не таким уверенным — скорее напуганным. Да, он заставит Лилит желать легкой смерти!       Сэм открыл скрипучую дверь в заведение пропахшее праздником пива, так-же тошнотворно, как и весь город. Все таким же высосанным и потерянным взглядом обозленного на жизнь звереныша он осмотрел небольшое помещение. Пять столиков, лестничный пролет уводящий наверх и подающий надежды на сон, барная стойка… И…       И он… Так по сумасшедшему похожий на старшего брата…       «Опять этот уш…» — выпавший из руки парня у барной стойки стакан со спиртным прервал мысль Сэма на полуфонеме, на миг в голове все стихло, и показалось, будто жизнь перестала существовать, а время остановилось вместе с сердцем. Хотя нет! Жизнь продолжалась, и только звук битого стекла вывел из забытья и заставил вспомнить, как это — дышать!       Вдох и мысли начали просыпаться: «Д…», но в горле застрял ком.       Охотник стал похож на запуганного звереныша еще больше. Казалось бы, весь такой высокий серьезный представительный мужчина… А ведь звереныш-зверенышем.       Маленький, короткий, почти незаметный шаг назад и дверь будто сказала: «Тебе некуда больше и незачем идти!»       Зато желание провалиться сквозь землю никуда не делось.