Временна́я петля

«Взмахи крылами распускаются подобно цветку Серафима, выпуская зеркальный поток безумной силы природы, они подчиняются небу, они растут из земли, произрастая корнями-венами до самого её сердца». Звучит как строки заклинания Кидо у синигами, или же крайне замысловатая загадка, над которой придется поломать голову. Отдельные строчки в этой книге, кажется, вовсе вырваны из контекста, а рисунки давно перестали быть понятными, будто писавший это человек едва удерживал себя на грани сознания и безумия. Перечитывая строки последних страниц, на которых описывался фольштендинг, Ичиго бился над попыткой понять уже третий час. Голова стала тяжелой от мыслей, но понимание продолжало ускользать. «Концентрация достигает предела в момент контакта дикой рейши и хакусуй, высвобождаясь бурным потоком. Нестесненная и необремененная сила стремится к небу, раскаляясь, принимая форму множества крыльев. Взмахи крылами распускаются подобно цветку Серафима, выпуская зеркальный поток безумной силы природы, они подчиняются небу, они растут из земли, произрастая корнями-венами до самого сердца. Душу наполняет лишь одно единственное чувство — Свобода. Свобода, обретаемая птицами при рождении, свобода, дарующая возможность подняться в небо и лететь. Ключ к этой свободе в крови Бога, рожденного от соития Земли и Неба, бога, чья сила дарует и отнимает жизнь всякого нуждающегося. Кровавый след его — ключ, что позволит обрести истинную свободу души…» Текст дальше становился потоком мыслей из случайных словосочетаний, а затем и отдельных вырванных слов, будто кто-то потрудился сделать текст нерешаемым шифром. Ясно было лишь, что писавший книгу обрел ту самую «свободу», по предположению Зангетсу — погиб, будучи разорванным принятой силой. Казалось, что Старик понимает в этом тексте больше, чем исполнитель, однако отвечать и помогать он, похоже, не собирается. Альтернативный Ичиго вовсе молчал и не лез в дела квинси, поскольку его они не касались его силы. — Ну Старик, пожалуйста! Ты ведь явно больше понимаешь, чем я? Помоги! — взвыл Ичиго, закрыв книжку. Ему уже хотелось уничтожить её всеми возможными способами: все предыдущие темы книги были куда понятнее, и ему даже удалось повторить упражнения из них. Но последняя часть явно давала понять, что при неудачной попытке освоения фольштендинга твои мозги расплавятся, и ты неминуемо умрёшь. — Но Старик, мне уже приходилось проводить через себя огромную силу! Всё будет нормально, верь мне! — не унимался Ичиго, поднимая глаза к потолку, на котором нарисовано небо. Исида, что оттачивал свои навыки поодаль, лишь ухмылялся, смотря на Ичиго. Он сам читал эту книгу не до конца, посчитав не нужным: все основы оттуда он уже знает, — а потому про концовку с загадками не знает. Он подумал, что у Куросаки проблемы с основами, и даже хотел помочь, но наблюдение за его потугами доставляло некоторое удовольствие. — Я знаю, Ичиго, но не могу тебе помочь. Чтобы сделать то, что описывается здесь, ты должен полностью пробудить силу квинси, и при этом не сойти с ума. У тебя остался единственный барьер, и именно я могу его сломать, но и я же не даю это сделать. — Ты боишься, что я сойду с ума? — удивился Ичиго уже полушепотом. — Зангетсу, я живу уже в четвёртый раз, не псих ли я? — Тут нечто другое. Я сниму это ограничение только если это будет необходимо, Ичиго. Точка, — сказал Старик и попытался уйти от разговора, но Куросаки лично ворвался в свой внутренний мир и остановил его. — Зангетсу, мне НУЖНА эта сила! Мне нужна ВСЯ сила! Ты же сам знаешь, с кем мне придется сражаться в будущем, поэтому… — Поэтому знаю, что даже этой силы тебе не хватит, — ответил холодно Зангетсу, заставив мальчика опешить. — Но ведь… то есть, всё это бессмысленно? — переспросил Ичиго, отпустив руку своего занпакто. — Да, это бессмысленно. У нас осталось два дня на то, чтобы освоить фольштндинг, но даже если ты это сделаешь, его не хватит, чтобы победить. — Почему!? — не отступал Ичиго. Старик вздохнул, сдаваясь перед упорством мальчика, заточенного во взрослое тело. — Потому что фольштендинг — это воля, что передается с кровью Яхве. Воля, которая сломит любого, кого Яхве посчитает слабым и недостойным. Воля, которая испепелит врага, — стал объяснять он. — Ты никогда не освоишь фольштендинг, потому что Яхве просто не позволит тебе это сделать. Это его сила, Ичиго, даже если она в твоем теле. Ичиго слушал занпакто с открытым ртом, смотря на него изумленно. О подобных вещах вполне можно было рассказать, скажем, год назад, когда Ичиго только начинал тренироваться, или хотя бы месяц назад, чтобы придумать другой план. Но вот, у них осталось всего два дня, и вдруг выясняется, что Ичиго «не сможет». Что вообще означает это «не сможет»!? Почему Старик решил это за него? — Дай мне хотя бы попробовать! — возразил Ичиго в гневе, едва сдерживая поток собственной рейатсу. Даже тренирующиеся в реальности ощутили возросшее давление, и потому отошли подальше от источника силы. Но старик не собирался менять своего решения, и демонстративно отвернулся. Ичиго напал на него, выхватив клинок из-за спины, и они скрестили мечи, заняв неподвижную стойку в молчании. — Пожалуйста, Зангетсу… — взмолил Ичиго жалобно. Старик по-прежнему не смотрел на него, но медленно, будто не замечая давления на клинок в своей левой руке, правой снял очки. Легкая дрожь рейратсу, он обернулся, снимая последний барьер всего на какую-то долю секунды. За эту долю секунды Ичиго увидел и понял достаточно, от чего руки сами собой опустили меч. Он сделал два шага назад, взявшись за голову, и уже совершенно не слушал и не слышал старика, который, в общем то, просто молча ушел, оставив синигами в одиночестве во внутреннем мире. Он видел достаточно. За ту долю секунды он увидел чёткий образ ведения, отпечатавшегося в его памяти, будто метка от калёного металла на коже. Образ содержал скорее эмоцию или чувство, нежели какое-то изображение, хотя и оно действительно было: были крылья, распустившиеся в небе из земли, и накрывшие собой мир, разделив его на черное, что осталось внизу, и белое, что парило над ними. Белые птицы, черные люди, все безлики и одиноки, и умирают одни за другим, лишь попытавшись дотянуться друг для друга. Всего секунда полностью повторила тот бред, что описывался на последних страницах книги, и даже привнесла некоторую ясность в те отдельные обрывки слов в самом ее конце. Сознание наполнили эмоции, которыми было наполнено ведение: несправедливость, боль, одиночество, жажда бороться за собственную свободу, подняться в небо к птицам, спуститься на землю к людям, забывая своё собственное «Я», теряя себя… Пощёчина быстро вернула сознание в прежнее русло. Ичиго мгновенно опомнился, ошарашенно уставившись на ударившего его и такого же перепуганного Белого Зангетсу. Широ смотрел на него едва ли не с паникой в янтарных глазах, крепко держал его за руку, а второй, собственно, и нанес удар. — Да приди же ты в себя, Куросаки Ичиго! — заорал он тряхнув не менее перепуганного парня, окончательно потерявшего понимание, что происходит. Ичиго не нашел в себе ни сил, ни воздуха сказать хоть слово, потому стал демонстративно кивать, вцепившись в товарища в попытке успокоиться и отдышаться. Поняв, что пощёчина помогла, пустой-синигами обернулся на Старика, что был поодаль. — Какого *** ты творишь!? Ты пытаешься его убить!? — Он сам просил, — ответил невозмутимо Старик. — Я предупредил его, но он меня не послушал. — Ичиго, ты как? Дышать можешь? — он переключил своё внимание на парня, что уже отдышался, и, похоже, пришел в себя, вспомнив приблизительно, что было до того ведения. — Нормально, вроде. Что произошло? — Ичиго немного хрипел, похоже, что все те секунды, что он был под действием видения, он не дышал вообще. — У Старика спроси, — прорычал занпакто, отпустив хозяина. Ичиго опустился на колени, у него кружилась голова, Широ сел напротив, положив руку на его плечо. — Ты едва не повторил судьбу того «свободного» из книги, — ответил Старик, не дожидаясь повторения вопроса, — В зеркало посмотрись, «герой». Ичиго посмотрел на пустого, и тот взмахом руки материализовал в воздухе летающее зеркало с неровными краями без рамки. Вообще, это преимущество внутреннего мира, что в нем можно воссоздать любой видимый ранее предмет, было весьма удобным, как, например, сейчас. Ичиго повернулся к зеркалу, не понимая, что именно ему нужно там увидеть, но нужное было найти несложно. Вся его кожа по всему его телу пошла по швам, будто артерии вдруг решили вырваться из тела и отделиться от него, от чего по всему телу остались раны. Кожа местами едва ли не отклеивалась вместе с мясом от лица, от чего можно было даже увидеть череп. Но, что удивительно, при таких ранах не было ни крови, ни боли, хотя должно было болеть ужасно. — Ты не чувствуешь боли и не истекаешь кровью из-за Блют Вене. Выйдешь в реальность, сразу иди к Орехиме, Блют вот-вот закончится, — распорядился старик. Ичиго не стал спорить, вышел из внутреннего мира и, не протирая глаз, стал звать девушку. Иноуэ уже бежала к нему: она видела, что с её другом произошло что-то ужасное, и буквально на бегу создавала возвращающий в прошлое барьер. Блют закончился на полуслове, и Куросаки вместо очередной попытки назвать её имя, просто закричал и рухнул, чувствуя, что все его тело, не только внутри, но и снаружи, испещрено множеством ранений. Иноуэ подбежала первой, сразу же начав лечить пострадавшего, сразу за ней подтянулись Исида и Садо. Квинси сперва смотрел на раненого, оценивая произошедшее, а затем посмотрел на испачканную в крови книгу, символично открытую на последней странице, где была лишь небольшая картинка голубя и единственные слова на немецком: «Vollständig Freiheit». Он поднял книгу, пролистал несколько страниц назад. Как оказалось, всё, что было дальше середины, было записано на немецком, но, похоже, Ичиго это не помешало прочитать текст. — Ичиго, ты знаешь немецкий? — удивился Исида вслух, но не получил внятного ответа: тот лишь стонал от боли, чувствуя, как через каждую пору его тела вытекает его собственная кровь. Урю сглотнул появившийся от запаха свежей крови ком и пошел прочь, бросив через плечо, что пойдёт позовёт Урахару. Книгу он забрал с собой, на всякий случай, желая показать отцу. Сам он не знает немецкого языка, но знает отец, потому он хотел попросить его о помощи. Ичиго поставили на ноги довольно быстро. Ранений было много, и они были серьезными, но волшебному барьеру Орехиме даже такое нипочём. Правда, еще полчаса Куросаки отсыпался в одной из жилых комнат наверху. Девушка всё это время была с ним рядом, как и Садо. Урахара пришел лишь после того, как парень очнулся, и сразу же задал вопрос, волновавший всех: что случилось. — Фольштендинг, — ответил Ичиго. — Техника квинси… Я пытался освоить его до конца. У меня не получилось, — кратко объяснил он, вздохнув. Образы всё ещё были в его памяти, но уже совершенно не такие чёткие, и воображение начинало само дорисовывать им какой-то смысл, упуская изначальный посыл. — Так, а… Что-то пошло не так, да? — спросила девушка. — Что случилось? — Ну, — отвел взгляд. — Просто я не смогу его освоить, вот и всё, — он не хотел вдаваться в подробности слов его занпакто. Тем более, им это не нужно. — Другими словами, стать сильнее ты не сможешь? — спросил Урахара. — Быстро же ты сдался. Раньше для тебя «не могу» не существовало. — Здесь другое, — разозлился Ичиго и принял сидячее положение. — Мне не дано летать, я не птица. — Что? — не понял ученый, потупив взор. Остальные тоже уставились на него, ожидая пояснений. — Я не птица. У меня нет крыльев. Мне не дано летать, — повторил Ичиго. — И фольштендинг фрайхайт тоже. Он замолчал, и замолчали все. Урахара перевёл тему, предложив чай, и все, кроме Куросаки, согласились. Ичиго остался лишь потому что не знал, что делать теперь. Урю сидел в кабинете отца и слушал перевод последних страниц, на которых описывался тот самый «Абсолют», которого пытался добиться Куросаки. Из текста он понял, что именно произошло с Ичиго, хотя и не понимал, как именно достичь этой силы. Однако ему было достаточно того, что парень попытался прыгнуть выше головы и едва не разбился вдребезги. Поблагодарив отца за перевод, он вернулся в Магазин Урахары, где хотел настучать по голове другу за неосторожность, но не застал того: Ичиго уже ушел домой. Тогда, не найдя ничего лучше, он пояснил Кискэ, а заодно и другим товарищам, ситуацию, рассказав о тексте из книги. — Ичиго тоже что-то говорил про птиц и полёт, — сказал Чад, выслушав недословный перевод. — Он сказал, что у него нет крыльев, он не птица, и что не может летать. — Так и есть, — согласился Исида. — И, похоже, что без крыльев не получить Фольштендинг. Но где в таком случае получить крылья, я не знаю. Может, это какая-то иная техника? Но я прежде не слышал ни о чем подобном. — Думаю, Ичиго уже знает, где взять крылья. И, видимо, он знает, что не сможет их получить так просто, потому он и сказал, что он не получит этот фольштендинг, — заключил Урахара. — А что вообще такое этот фальш-штандинг? — попыталась выговорить Орехиме. — Фольштендинг Фрайхайт переводится как «полная свобода». Но название сократили до «абсолюта», — пояснил Исида. — Это абсолютная сила квинси. Почему её называют свободой, я не знаю, но возможно, имея такую силу, ты волей-неволей испытываешь чувство вседозволенности. Ну, это моё предположение. — Падение с небес на землю едва не стоило Ичиго жизни, — заметил Кискэ. — Так что, думаю, ты верно мыслишь. — Я думаю, он не взлетал, — заметил Исида. — Он просто поднял глаза к небу. — В каком смысле? — переспросила Иноуэ — Если бы он взлетел, его бы разорвало на части. В лучшем случае. В худшем — от него бы осталось лишь грязное пятно из крови, сажи и рейрёку. — Это ужасно… Но почему ты так думаешь? — спросила Орехиме. Урю поправил очки. — Была в одной старой книге легенда о том, как был создан мир. Что, мол, изначально, он был серым, и в нем не было ничего. Но в сером мире родился бог, и его крылья заслонили собой мир, разделив на «черную землю» и «белое небо». В небе жили белые птицы, они вечно летали в чистом свете. На земле же, обремененные тьмой, жили люди. И птицам, и людям всегда было интересно узнать о жизни друг друга, но стоило им коснуться другого мира, как они переставали существовать. В конечном счете люди перестали смотреть на небо, а птицы перестали стремиться к земле, и тогда мир живых и мир духов окончательно отделились друг от друга, а за долгие тысячелетия они забыли о существовании друг друга. Такая вот легенда. — Если так подумать, то получается, что синигами носят чёрную одежду, чтобы быть похожими на людей и спускаться в мир живых, не умирая? — спросила Иноуэ. — А пустые и квинси носят белое, чтобы быть похожими на птиц, чтобы подняться в иной мир? — Скорее всего, это очень древняя традиция, и уже не актуальная, — сказал Исида. — Думаю, цвет одежды – это дань уважения прошлому, о котором уже почти никто не помнит. — Очень интересная теория, — заметил Урахара. — Так или иначе, завтра вам лучше провести время вместе без тренировок. Вечером я отправлю вас в Общество душ, чтобы вы могли подготовиться к защите Сейрейтей. Так что поберегите силы, а заодно развлекитесь, — он улыбнулся и закрыл лицо веером. Ребята согласились и, допив чай, направились по домам. Каждый из них уже строил планы на следующий день, но никто не мог выпустить из головы мысль о грядущей войне. Утром они все собрались возле дома Куросаки и едва ли не силой вытащили того пройтись по городу, погулять и повеселиться. Хотя веселым он не был, его разочарование из-за невозможности освоить фольштендинг сильно ударило по самомнению, но товарищи приложили все силы, чтобы заставить его отвлечься. Вечером того же дня они направились в Общество душ. Ичиго не был там с момента окончания дела о первом временном синигами, и пусть прошел всего месяц, он сразу же заметил разницу в рейши, что витали в воздухе. Было очевидно, что синигами действительно не теряли время зря и подготовились к полномасштабным сражениям. Даже сам город преобразился, в нем стало значительно больше защитных сооружений, построенных по проектам Научного отряда. Высокие здания, похожие на колонны из сплетенных в клубок из червей труб, должны были помешать квинси использовать все частицы, из которых состоит Общество душ, хотя бы в определенном радиусе. И это чувствовалось: Ичиго ради проверки попытался подчинить одну из стен, но даже это не сработало: частицы лишь на секунду поддались приказу, но тут же вернулись в исходное состояние, будто запрограммированные. Удовлетворенно кивнув интересной технологии, Куросаки вместе с друзьями продолжил следовать за синигами, которые кратко вводили их в курс дела. — …Также, по просьбе Куросаки, был разработан способ защиты занпакто от потенциальной кражи. Заодно это временно усилит капитанов, когда они высвободят свои мечи, — сказала Рукия, что шла впереди. — Куротсучи назвал это «временной пустофикацией». Он сам вам об этом лучше расскажет. — Хорошо. Что насчет нападения? — спросил Ичиго, кивнув. — У вас есть чем нанести массовый удар по ним? — Мы решили, что для этих целей лучше всего подходит занпакто Главнокомандующего, — ответил Абараи. — Пока он будет оборонять город от всякой мелочи, капитаны Кучики и Зараки будут прикрывать его от более серьёзного врага. До тех пор, пока не покажется сам их командир. — Ясно, — он кивнул. — Это разумно. Вы подготовили тоннели для транспортировки раненых? — спросил напоследок Рыжий. — Разумеется! — горделиво задрал нос Рензи. — Мы всё предусмотрели! Ничто не сможет нам навредить, я даже считаю такие меры излишними. — Ты погоди, вот завтра и узнаем, — ответил Ичиго. — Мне всё равно кажется, что этого не хватает… — Ты сейчас серьезно? — Рукия обернулась на него. — Мы так не готовились даже когда Айзен собирался на нас напасть, и ты говоришь, что этого мало? — Не обращайте на него внимание, — вступился Исида. — У него вчера не получилось освоить одну технику, поэтому он теперь дуется. — Ах, вот оно что. Ладно, совет капитанов вас уже заждался. Поторопимся. Тяжелые двери зала совещаний открылись, впуская гостей. Ичиго и вся его команда впервые были полным составом здесь, хотя для Куросаки этот зал уже стал даже отчасти родным. Главнокомандующий Ямомото, как и всегда, сидел на своем месте в самом центре, остальные капитаны выстроились на своих местах в два ряда. Соблюдая приличие, синигами-проводники опустились на колени и поклонились, Ичиго же поклонился им стоя. Остальные стояли за спинами, не зная, строит ли им повторять за товарищем, или сделать вид, что их нет. На их счастье, им это не понадобилось, Шигекуни-Генрюсай заговорил, оглашая о начале военного совещания Тысячелетней кровавой войны. Он лично напомнил всем о теме предстоящего обсуждения, а затем стал задавать вопросы каждому отряду об окончании подготовки. Каждый капитан подтвердил окончание выполнения работы, выкатив краткий отчёт по проделанной работе. Ичиго внимательно слушал каждый отчёт, мысленно кивая и отдавая дань уважения синигами за объем и скорость работы. Если бы они действительно в свое время чувствовали угрозу в лице Айзена Соскэ, то даже без присутствия Куросаки они не оставили бы от него и мокрого места… Проблема лишь в том, что все эти силы просто нельзя тратить на одного единственного капитана-предателя, ведь Ямомото знал, что Яхве вернется. Очередь капитанов закончилась, и главнокомандующий обратился к временному синигами, что смирно стоял в конце зала. — Куросаки, ты освоил силу, о которой говорил? — спросил Ямомото грозно. И тут у Куросаки будто что-то надломилось внутри. Сперва казавшийся полностью уверенным и готовым, он вдруг растерялся и, мимолетно окинув взглядом уставившихся на него капитанов, виновато опустил глаза в пол. — Нет, командир, — ответил он тихо, но все его услышали. Ямомото недовольно поднял бровь. — Позволь узнать, почему? — спросил он мягким тоном, как бы обещая не винить мальчика в неудаче. Но нервозность не отступила, Ичиго с трудом нашел в себе решимость поднять глаза на капитана первого отряда. — Потому что сила, которой я хотел овладеть, принадлежит Яхве, и без его дозволения, это невозможно, — ответил Куросаки внятно. Главнокомандующий немного подвигал челюстью, пережевывая мысль, а затем заговорил. — Тогда как ты намерен сражаться? — спросил он. — Я приложу всю ту силу, что у меня есть сейчас. Сложу голову, если потребуется, но остановлю его. — Я тебе верю, — он кивнул. — Не вини себя в неудаче: ты не мог знать, что так произойдет. В любом случае мы готовы к завтрашнему бою. Сейчас нам всем нужно отдохнуть и подготовиться морально. Проследите, чтобы никто из синигами не притрагивался к алкоголю до завтра. Все свободны. Собрание окончилось. У Ичиго осталось мерзкое чувство того, что он подвёл капитанов, однако обстоятельства действительно были выше него. Рензи и Рукия сопроводили команду в расположения тринадцатого отряда, где их уже ждал ужин. Ичиго сидел смурной, как туча, едва ли не отравляя воздух своей рейатсу. Ребята хотели его подбодрить, но все их силы и слова закончились еще на дневные попытки успокоить рыжего парня. И даже Иноуэ не знала, что сказать, молча и с тоской смотря на парня. Но зато нашелся кое-кто другой, обладающий куда большим «красноречием», нежели все товарищи вместе взятые. Белый зангетсу материализовался внезапно и без приглашения прямо на плечах Короля. Он нещадно навалился на него всем своим весом, воткнув Ичиго лицом в рис, рыбу и тофу. Всё, что было на столике, в том числе и соевый соус, разлетелось от удара в стороны, да и сам столик, или что-то из посуды на нём, похоже, треснуло. Совершив преступление, зангетсу ушел в сонидо на потолок, который позволял ему стоять в полный рост, даже не касаясь сидящих на полу. Гравитация, похоже, для него также не существует, поскольку даже его одежда и волосы не поддались ей. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ!? — взбеленился Ичиго, тут же поднявшись и пытаясь протереть глаза от соуса. Перепуганная Орехиме тут же подскочила и дала парню полотенце, опасливо смотря на, предположительно ею, арранкара, что стоял на потолке и явно веселился. Длинноволосый, статный, рогатый и совершенно белый демон, казалось, сбежал из иллюстрации Дзигоку. — Это ты что творишь, Куросаки Ичиго? — заговорил он грубым металлическим голосом. То ли он специально пытался казаться страшнее, чем был, то ли просто настолько разозлился, не важно. В любом случае на всех присутствующих он произвёл вполне однозначное впечатление, и Исида и Садо даже вскочили и приготовились к сражению. — У тебя завтра война, а ты ведёшь себя хуже тряпки! — Прости… — в полотенце промычал Ичиго, все еще вытирая лицо. Удрал полотенце от лица и посмотрел на него: рис, соя, кусочек рыбы и немного крови. Одна из чашек на столике разбилась и порезала ему щеку. — Ичиго, ты знаешь его? — спросил Исида, не опуская лук. Пустой обернулся на него с пренебрежением и спрыгнул с потолка, встав так, как полагается по закону физики. — Конечно знаю, — вздохнул Ичиго. — Знакомьтесь, Зангетсу, мой занпакто… Все уставились на пустого, как на чудо света, уже во второй раз. Только при более тщательном рассмотрении они приняли, что внезапный гость не пустой, хотя у него и была маска, надетая на бок головы, и пара рогов. — Прости, Зангетсу, меня занесло… — Я заметил, — он подошел к Королю и сел напротив него. — Ты должен быть завтра в идеальной форме, если вообще хочешь выжить, ты помнишь об этом? Малейшее колебание, и можешь забыть обо всём, что ты так усердно выстраивал эти пару лет. — Я знаю, прости, — в очередной раз повторил Ичиго, махнув рукой, а затем протянул её для рукопожатия. — И спасибо. Завтра сразим его вместе. — Только Все вместе, Ичиго, — Широ не принял рукопожатия и просто исчез, вернувшись во внутренний мир и оставив Ичиго с новой волной негатива. — Только все вместе? Я был бы рад, если бы Яхве дал добро себя убить, — вздохнул Ичиго. Вдох-выдох, а затем взгляд на грязное полотенце. Ужин испорчен, но от того ему даже стало немного весело. Всё же, он не один волнуется, и это совершенно нормально. Всё решится завтра, и победит — сильнейший.