liquid courage (no room for regrets)

Крис все еще помнит первый раз, когда он увидел Феликса — это было время набора новичков, и тогда он все еще был наставником для них в Сигма Каппа Зэта. (Сейчас он президент, но с тех пор прошло два года, и как наследник с природными лидерскими способностями, это всегда было естественной и ожидаемой траекторией его карьеры в братстве. Но — он бы отвлекся.) Возвращаясь к Феликсу. Это было время набора новичков, Феликс и его друзья пришли на секретную вечеринку, которую Сигма Каппа Зета устроили. Все вечеринки должны были быть безалкогольными в течении этой недели, в большинстве из-за предположения что несовершеннолетние новички будут везде слоняться — это не имело смысла, потому что первая неделя или нет, новички которые захотят напиться найдут способы, но неважно. У братства СКЗ всегда были свои способы, и вечеринка была далека от безалкогольной. Феликса собрали вместе с другими первокурсниками, прежде всего его сосед Сынмин вместе с ним, который, как оказалось, тоже был наследником, именно поэтому Крис изначально подошел к ним. Феликс был как ангел — точнее ангелочек — потому что он выглядел так молодо и по-ребячески. И потом он открыл свой рот, чтобы рассказать какой-то анекдот, который произошел у них в общежитии, и все вытаращились на него с удивлением. У него был глубокий баритон, который едва ли соответствовал его чертам лица. Хотя Крис был удивлен совсем по другой причине. — Ой, майт! — взволнованно поздоровался он, а его щеки расплылись в широкой ухмылке. Прошло много времени с тех пор, как он видел австралийца в кампусе, и даже больше времени с тех пор как он видел австралийца в греческом городке. Сама речь Феликса вернула ему частичку дома, по которому он скучал, даже не осознавая этого. Вскоре после того как Феликс вступил в СКЗ, он прямо — хоть и застенчиво — попросил Криса стать его Большим Братом. Как у заместителя президента, у него было много обязаностей; ему следовало сказать «нет», но это был Феликс, и он смотрел на него с самыми очаровательными щенячими глазами. Что он должен был сделать, сказать нет? И что это? Это было только началом их истории. — Привет, майт! — Феликс заходит в их общую комнату и роняет себя на его кровать. — Че как? Крис глянул на него через плечо. Как президенту, ему положена его собственная комната, но он отказался от этой привилегии ранее в этом году. Он позволил Сынмину (теперь уже вице-президенту) забрать себе президентские апартаменты, говоря что ему нужно больше личного пространства, чем Крису — и что он больше предпочитает открытое пространство комнаты, которую он уже делил с Феликсом. Минхо слегка изогнул бровь, явно не веря его доводам, но Крис проигнорировал его. В любом случае, что Минхо знает? — Просто пытаюсь, — он вздохнул и пренебрежительно махнул рукой. На самом деле он не был готов объяснять, о чем его мини диссертация, над которой он работает. — Школьная работа, — просто соглашается он. — А, — Феликс кивает с пониманием; он скатывается с кровати и подходит ближе. Когда он наклоняется через плечо Криса, чтобы посмотреть на экран ноутбука, Крис легко улавливает его запах. По каким-то причинам, если он не использует одеколон, Феликс всегда пахнет как детская пудра. — То же самое, над чем ты работал прошлой ночью? — Эм. Ага, — Крис посмеивается нервно. Он собирался работать над докладом всю прошлую ночь, но где-то около десяти тридцати Сынмин написал ему, прося помощи. Кучка братьев пошли на вечеринку проходящую в доме Тау Чи Тау вниз по улице, и больше чем кучка братьев — к сожалению очень предсказуемо — напились в дрова. — Минхо танцует на столе, — поспешно объяснил Сынмин по телефону. — И он должен был быть гребанным трезвым братом сегодня. Блядский Питер продолжает подбивать его на шоты и — чёрт — хен, мне надо идти, Феликс выглядит, будто он собирается блевать. Он бы мог проигнорировать Минхо. Он был достаточно взрослым и способен позаботиться о себе. Питер мог немного тревожить, но этот парень всегда, на удивление, хорошо справлялся с пьяным собой. Феликс, в свою очередь — когда Сынмин упомянул его имя, Крис уже брал свой кошелек и надевал куртку. Обычно это пятнадцать минут ходьбы до дома Тау Чи — Крис добрался туда за восемь. — Прости, что тебе пришлось забодиться обо мне–, — Феликс прочищает горло, и перефразирует то, что он скзал. — О нас, я имею ввиду, — он улыбается застенчиво и выглядит искренне сожалеющим. — Я говорил Сынмину не звонить тебе. Крис смеется и поворачивается на своем стуле лицом, чтобы видеть младшего как следует. — Сынмин не смог бы справиться со всеми вами, не так ли? Феликс посмеивается; низко и хрипло, заставляя что-то внутри Криса сжаться. — Все равно, я знал, что у тебя много дел, которые надо сделать — мне не следовало раслабляться так сильно, как я это сделал. Крис смеется и игриво тянется, чтобы пощекотать подбородок Феликса. — Если и винить кого-то, то только Минхо. Он вытянул короткую соломинку и это он не должен был пить так много, как он выпил. (- Я общественный председатель! — было пьяным и невнятным оправданием Минхо, когда Крис наградил его Разочарованным Взглядом прошлой ночью. — Я просто был социальным! Если бы Крис не увидел его сегодня ранним утром, проживающим самое худшее в мире похмелье, он бы определенно устроил ему разговор. Но пока он считает, что постоянная звенящая боль в голове это достаточная карма.) — Если в этом дело, тогда Питер точно тот, кого стоит винить, — Феликс игриво предлагает; Крис может только хмыкнуть. У Минхо и Питера странные отношения, в которых они целуются — но только когда они пьяные. Это было глупо, и все в доме считают это глупым, но они взрослые парни, которые определенно привлекают друг друга и никто не хочет встревать в это. — Да, возможно, — Крис улыбается Феликсу, который выглядит будто есть еще что-то, что он хочет сказать. — Ну–, — веснушчатый парень вдыхает глубоко, и сердце Криса хаотично бьется. — Я оставляю тебя твоим девайсам, хен. Я пока оставлю тебя — не хочу мешать тебе больше, чем я уже сделал! — Ты никогда не был обузой, Ликс, — убеждает его Крис. — Брат, но никогда не обуза*, — он добавляет шуточно. Тень чего-то проскочила сквозь его черты, но это так же быстро исчезло, поэтому Крису осталось только гадать, не воображает ли он это. Он предполагает его шутка упала в грязь, поэтому он смеется громче, за них двоих. — Да, ладно. Ты лучший большой брат, — Феликс отсалютировал ему перед тем как направиться к двери. — Я думаю нам принесли новые продукты, поэтому я попробую испечь что-нибудь с нуля — я оставлю самые лучшие печеньки для тебя как благодарность! — Спасибо, — кричит он в ответ, уже повернувшись на кресле лицом к его ноутбуку. — Ты лучший младший брат! — он быстро добавляет, даже если слова чувствуются более колкими в его груди, чем обычно. Вот в чем дело: у Криса есть чувства к Феликсу. Не такие невинные, и также не братские — несмотря на то, что он потратил большую часть времени и энергии пытаясь убедить себя и других что это не так. С первого дня он чувствовал притяжение к младшему, но это было проще объяснить как родство с другим австралийцем. Они выросли на той же еде и на тех же детских играх; с Феликсом Крис знал, что он всегда поймет его малоизвестные австралийские отсылки, те из-за которых он получал странные взгляды, когда он упоминал их с другими братьями. С Феликсом он не чувствует себя чужим; он чувствовал тепло, как будто он был дома с семьей. Было легко спутать этот тип знакомства с братским — он говорил себе (и каждому, кто слушал) что Феликс просто напоминал ему его настоящего младшего брата, даже если это не было полной правдой. У Феликса и Лукаса, его настоящего брата, были абсолютно разные интересы, и абсолютно разные личности — не говоря о том, что Лукас был младше Феликса на добрые несколько лет. Если вы спросите его, когда он начал влюбляться — когда он начал утаивать чувства, которые могут считаться чуть большими, чем платоническими, Крис не сможет ответить. Даже признание этого самому себе чувствовалось инцестом — или хотя бы смахивало на это; он предполагал Феликсу скорее всего будет мерзко, если он когда-нибудь узнает, поэтому он подавил чувства и оставил их для себя. Когда Крис наконец-то выходит из его команты тем вечером, первый человек, которого он видит — Минхо, кто все еще выглядит потрепанным после прошлой ночи. Крис не мог не чувствовать злорадство. Карма. — Привет, — Минхо кивает ему. — Ты уходишь? Крис кивнул ему. — Встречаюсь с Чанбином в спортзале — и потом идем ужинать, — он объясняет. Чанбин — так же известный, как парень Сынмина и лучший друг Криса. Он был с того же братства что Крис и Минхо, и он раньше жил с ними в доме, пока ранее в этом году он не решил переехать в апартаменты за кампусом, чтобы жить самому. Видимо так их отношения с Сынмином складываются лучше — с ними, живущими отдельно. Крис думает, скорее всего это потому что у них есть пространство вдалеке от братьев, когда это нужно; хотя он более чем уверен, что если бы Сынмин не вел активную жизнь в братстве, он бы с радостью переехал из дома, чтобы уже быть с Чанбином. Но. В любом случае. Их отношения на самом деле не касаются Криса. — Окей, круто. Передай ему привет от меня, — ворчит Минхо, и Крис почти смеется. Минхо не делает никаких резких комментариев, так что, должно быть, его головная боль действительно бушует. — Передам, — соглашается он. После того как он и Чанбин провели полтора часа в кампусовском спортзале, поднимая вес и укрепляя их ягодицы, они пошли в местный бар недалеко от кампуса, чтобы поужинать. Это будний вечер с приближающимися промежуточными экзаменами, поэтому там не было много людей. У Криса и Чанбина были их постоянные еженедельное братские «свидания», единственная причина которых — Крису регулярно нужно было проветриваться, и Чанбин знает это, поэтому он предложил эти регулярные встречи после того как он переехал. — Итак, Сынмин говорит, что прошлая ночь была дикой, — Чанбин комментирует, после того как им принесли еду; он не пошел на вечеринку, потому что был занят последние несколько дней, работая над дополнительным заданиями для одного из его направлений. Если бы он был рядом, Сынмину вероятно не пришлось бы звонить Крису за его помощью. — Как ребята? Крис смеется. — В большинстве в порядке. У Хенджина было похмелье этим утром — я поймал его, когда он ел аспирин словно конфеты, — он ответил. — Я не видел Питера весь день, но Минхо выглядит так, будто у него все еще сильная головная боль. — Так ему и надо, — Чанбин хмыкнул. — Сынмин не мог заткнуться о том, каким безответсвенным Минхо был. — Ага, ну — Минхо загладит свою вину. Ты знаешь, он всегда так делает. Чанбин кивает. — Это правда. Все равно — я был бы признателен, если бы мне не пришлось час слушать разглагольствования моего парня о том, как Минхо напился, только потому что он хотел поцеловать Питера. Крис хмыкнул. — Я знаю, ладно? — Чанбин смеется. — Когда эти два сумасшедших ребенка сойдутся? — Возможно никогда. Им будет под шестьдесят, они будут жить вместе и все еще все отрицать, — Крис нюхает и делает глоток своего пива. — Скорее всего. — Точно, — соглашается Чанбин. — И говоря об отрицании– Чанбин многозначительно глянул на него, и мгновенный инстинкт Криса — застыть, потому что он думает, он знает точно куда этот разговор ведет; хотя он пытается выглядеть нормальным, смотря вниз на свою тарелку, и изо всех сил стараясь откусить кусок от своего бургера. К счастью, Чанбин достаточно уважает его границы, потому что он не давит. Он просто вздыхает и качает головой перед тем, как поменять тему. Хотя счастье ли это, если мысли Криса все равно продолжают блуждать, пока Чанбин болтает? Если чувства Криса все равно продолжают бурлить и угрожают вылиться наружу? Возможно подталкивание Чанбина дало бы ему оправдание, чтобы разобраться — оправдание, чтобы перестать отрицать. Но. Чанбин друг, который уважает, и именно поэтому они друзья, в первую очередь. Когда Крис возвращается домой позже этой ночью, его комната, которую он делит с Феликсом, пустая, но он замечает контейнер наполненный свежеприготовленым печеньем, оставленный на его столе, рядом с ноутбуком; на нем прикреплен ярко желтый стикер — «оставил самые идеальные для тебя!» Это заставляет его улыбнуться, и он берет кусочек, чтобы откусить, хотя он все еще чувствует себя довольно сытым после того, как заказал на ужин два комплексных обеда. Он осматривает комнату и наполовину застеленную кровать Феликса; ему на самом деле не нужно гадать, где его сосед может быть. До того как он вошел в комнату, он с легкостью услышал громкий рокот смеха Феликса, доносящийся с конца коридора — с комнаты Сынмина. Феликс единственный, кто действительно может влезть в личное время Сынмина — даже Чанбин не всегда имеет такую привилегию. В прошлом, до того как Сынмин и Чанбин сошлись, Крис имел впечатление, что у Сынмина и Феликса есть чувства друг к другу. Они начинали как соседи в общежитии для первокурсников, и потом когда они переехали в дом братства вместе, они были как сиамские близнецы. Сынмин был — сейчас тоже — очевидно привязан в Феликсу, но видимо Крис не такой уж и всезнающий. Он делает неверные предположения и наблюдения тоже, и, в конце-концов, он понял, что восторг Сынмина к Феликсу — это просто что-то, что Феликс вызывает у всех вокруг него. Что-то, что Феликс так же вызывает у него, очевидно. Дело в том, что — вся эта фигня про не знание, когда он начал влюбляться в его так званого брата? Ха. Это вранье. (И вау, для того, кто обычно уважает обязательства, у Криса стало хорошо получаться врать — врать самому себе, в любом случае.) Он вполне уверен это началось где-то в середине первого года обучения Феликса — это было когда он и его девушка, с которой они были вместе два года, расстались. Не то чтобы расставание было неожиданным; Ерин всегда была только на половину посвящена этим отношениям, даже когда они только начинали их. Крис всегда был тем, кто работал за них двоих — и потом он просто. Он перестал. Он человек и он тоже устает — поэтому они поговорили и решили закончить их отношения, и учитывая все обстоятельства, это был весьма дружелюбный разрыв. Все равно, снова — Крис человек, и его сердце разбивается все равно. Его расписание сна стало еще более ебнутым, и его бессонница вышла из-под контроля. Феликс был тем, кто был с ним рядом. Феликс, его драгоценный младший брат, который оставался с ним допоздна и придумал «Друзья важнее Девчонок» чеклист, чтобы убедиться, что он отвлекся от размышлений о том, насколько он неудачник в «отделе» романтических отношений. — Ты всегда заботишься обо мне, Крис, — сказал ему тогда Феликс, пока они готовились к Благотворительному Забегу — помогать нуждающимся, улучшая их середчное состояние благодаря бегу, было вторым в чеклисте для расставания Феликса, и Крис должен признать, что это очень помогло ему тогда. — Ну, — Феликс продолжил, разминая ноги. — Ты пытаешься заботиться обо всех. Кто-то должен позаботиться о тебе тоже, поэтому почему это не могу быть я? Он был полон решимости позаботиться о нем — так решителен не позволить Крису упасть в эту темную яму депрессии, и, честно, это льстило ему и было трогательным одновременно. И план Феликса сработал — может быть слишком хорошо. Крис вполне уверен, что пока Феликс хотел, чтобы Крис чувстовал себя лучше; влюбляться в Феликса не было в приоритете — и в любом случае это чувствовалось тупым. Влюбляться в кого-нибудь, просто потому что они проявляют доброту? Он чувствовал себя тупицей. Влюбляться в кого-нибудь, кто считает тебя своим большим братом? Это чувствовалось абсурдно меркантильным. Поэтому Крис спрятал его чувства; он решил, что они мимолетны — вызваны стрессом и недавно разбитым сердцем. Это было год назад. К сожалению Криса, его чувства только стали сильнее. Утром, когда Крис просыпается, он замечает, что кровать Феликса все в том же слегка несобранном состоянии, как и прошлой ночью. Он удивлен, отчасти потому что это значит, что Феликс должно быть не спал там — но в основном потому что он не помнит четко, когда он вырубился и уснул. Он должен быть действительно уставшим; вполне объяснимо потому последние три дня, между школьной работой, его социальной жизнью и другими вещами, он почти не спал. Когда он проверяет стоящие рядом с кроватью часы, он видит что это уже начало двенадцатого, что значит намного позднее завтрака. Хотя это суббота, что значит у него нет занятий — ему нужно только сходить в офис к его научному руководителю во второй половине дня для быстрой консультации. — Привет, — он находит Питера и Минхо в буфете, оба прижаты друг к другу, смотря что-то на телефоне Питера, первый наслаждается миской хлопьев, пока старший наполовину съел мюслевый батончик. — Ты выглядишь полумертвым, Крис, — коментирует Минхо, несмотря на то, что он едва на него глянул. — Кто бы говорил, — отвечает Крис, пока достает миску из сушилки, за что Питер фыркает на него; честно говоря Минхо снова выглядит безупречно, пока Крис не сомневается, что сам он выглядит таким же лишенным сна, каким он на самом деле себя чувствует. — Сынмин тебя еще не выследил? — спрашивает Питер; слабый звук какого-то видео, играющего на его телефоне остановился, вероятно потому что он остановил его. — Он искал тебя этим утром и был полон решимости, чтобы поговорить с тобой — но он ботаник, который записался на утренние занятие в субботу, поэтому я полагаю он еще тебя не видел? Крис покосился на Питера, садясь напротив него и Минхо, прежде чем потянуться за коробкой с медовыми хлопьями, которую Питер оставил. — Зачем он–? — Молока больше нет, к слову, — встревает Минхо, но только когда миска Криса уже наполовину полная. — Мог бы мне сказать раньше, — Крис вздыхает и воздерживается от того, чтобы насыпать больше. Хотя бы этот вид хлопьев не так уж и плохо есть, даже сухими. Минхо пожимает плечами, посылая ему улыбку, которая вероятно должна быть извиняющейся, даже если он вообще не выглядел сожалеющим. — Сынмин выглядел как будто он был готов ступить на тропу войны, — Питер продолжил. — Возможно потому что промежуточные экзамены скоро? — Что? — Крис смеется и машет головой; логика Питера не имеет смысла для него. — Это из-за вечеринки после промежуточных экзаменов? — Определенно нет, — встревает Минхо. — Там все под контролем, — он говорит, и даже если Минхо может быть придурком иногда, но он держит свое слово. И как общественный председатель, если он говорит, что все под контролем с их предстоящей вечеринкой, значит Крис может ему верить. — В чем тогда дело? Теперь очередь Питера пожимать плечами; и потом он нажимает плей на видео, которое они смотрели и все их внимание переключается с Криса обратно на телефон. Хотя даже двух минут не проходит, перед тем как кухонная дверь открывается с громким стуком, и — — Кристофер Бан! Оба Питер и Минхо посмотрели вверх, глаза широко открыты, пока Крис очень медленно поворачивается назад, почти комично. Сынмин стоит в проходе, и Крис думает, он понимает, что имел ввиду Питер ранее, говоря что младший готов ступить на тропу войны. Ну — Питер сказал он выглядел готовым угрожать, но Крис думает он выглядит более чем готовым к жертвам. — Привет бро, у тебя разве нет занятий? — спрашивает Питер, пока Минхо, не так незаметно тычет локтем ему в бок, без сомнения пытаясь показать ему, что им следует быстро убираться из комнаты, если они не хотят попасть под огонь. Крис не может осуждать его. — Мне нужно поговорить с Крисом, — как можно скорее говорит Сынмин. — Если это по поводу вечеринки, то–, — начал Питер, только чтобы его лицо исказилось от боли в середине предложения. Минхо просто ударил его сильнее. — И мы уже уходим отсюда, — обьявляет старший, утаскивая Питера с собой, но только после того как жалосливо посмотрел на Криса. Все что он может сделать это вздохнуть прямо перед тем как съесть целую ложку сухих хлопьев. Он показал Сынмину занять только что освободившиеся места Минхо и Питера напротив него. Он чувствует, как его сердце начинает биться о грудную клетку, пока его вице-президент спокойно (читать как: холодно) садится. Он вполне уверен что знает, о чем будет этот разговор.