Но это будет потом...

— Вылезай из своей гребаной норы, старый пидор! — раздался сквозь лязг металлических ворот разъяренный голос, однако Юнги даже глазом не моргнул, продолжал так же лениво потягивать пиво прямо из банки, пялясь в старенький телевизор. Чонгук вломился в гараж, сыпя проклятьями в адрес Мина и ругаясь вовсе не по-детски, как для своих восемнадцати лет. Сразу наткнувшись злющим взглядом на человека, нечестным путем вырвавшего его заслуженную победу, Гук, не раздумывая, ломанулся к нему и замахнулся, намереваясь ударить обидчика прямо в лицо, однако тот неожиданно оказался проворней, ловко отклонился, заставив мелкого практически перелететь через диван, наткнувшись при этом на так некстати оказавшийся в районе его живота кулак Юнги. Закашлявшись, Чонгук повис на спинке, хватая ртом воздух, а Юнги продолжил наблюдать за разворачивающимися на экране событиями. — Смотри, смотри, — воскликнул Юн, тыча Гука локтем под ребра, — сейчас будет шикарный момент! — Как раз в эту секунду огромная овчарка, сделав мгновенный выпад, прикусила экранного бандюгана за причинное место и спасла тем самым своего «напарника». — Обожаю этот фильм! — Юнги хлопнул себя по колену и, залпом допив содержимое банки, опустил ее на пол рядом с диваном. Наклонившись так не вовремя, парень не заметил, что Чонгук очухался, и пропустил удар. Ребра пронзила острая боль, когда показавшийся стальным кулак мелкого соприкоснулся с довольно хлипким торсом Юнги, не видавшим особых физических нагрузок. — Ах ты мелкий гаденыш, — на выдохе пробормотал Юн и резко впечатал локоть в солнечное сплетение Чонгука, следом зарядив кулаком тому по зубам. Гук простонал, схватившись за лицо, но все же успел, падая назад, вцепиться в блондинистые волосы Юнги. Тот взвыл, когда голова его запрокинулась, и попытался вывернуться, однако пальцы крепко держали его за густую, довольно длинную шевелюру, и Мину пришлось поддаться. Однако и тут он выкрутил ситуацию в свою пользу — навалился на Чона всем телом, припечатывая того к жесткому бетонному полу. Парнишка охнул, вновь хватая воздух, и выпустил таки волосы старшего, непроизвольно разжав пальцы. Юнги двигался стремительно, по-кошачьи: перекрутился в воздухе и, приземлившись на четвереньки, уперся предплечьем в горло Чонгука, перекрывая тому кислород. — Кто тебя драться учил? — не скрывая насмешки, пробормотал Юн, удовлетворенно глядя на корчившегося под ним мелкого, из носа которого струйкой стекала темная кровь. — Мамочка или младшая сестра? Только бабы хватают за патлы. Юнги немного расслабился, почувствовав свое преимущество: тело под ним обмякло, а глаза закатились. Парень явно уплывал. Немного ослабив хватку, Юн уже хотел подняться, но вмиг оказался лежащим на спине с разбитой губой, а Гук нависал над ним с занесенной для второго удара рукой. Резко дернув головой вправо, Юнги избежал удара, причем довольно мощного, судя по воплю, который издал нападавший, чей кулак впечатался не в скулу Юнги, а в бетонный пол под ним. — Тварь! — завопил Чонгук, падая на задницу и хватаясь за поврежденное запястье. — Я чуть руку из-за тебя не сломал! — Из-за меня? — приняв сидячее положение и вытерев тыльной стороной ладони кровь с губы, переспросил Мин. — Ты приперся ко мне в гараж, напал на меня, а я еще и виноват, что тебя драться не научили? Ну ты герой! Кряхтя, Юнги поднялся на ноги и, пошатываясь, доплелся до холодильника. Достал две банки пива и вернулся к дивану, возле которого прямо на полу все еще сидел едва не плакавший от обиды мелкий. — Держи, — Юн протянул драчуну пиво, и тот рывком выхватил его, но снова взвыл от пронзившей запястье боли. — О боже, ты правда сломал ее, что ли? — вздохнул Мин, отставил свою банку и присел рядом с мелким на корточки. — Давай посмотрю! — Пошел на хуй! — выкрикнул Чонгук, едва сдерживая слезы от боли, но еще больше — от обиды. — С удовольствием, — ухмыльнулся Юнги, — но только после тебя и исключительно после того, как гляну, что с твоей рукой. Чонгук даже рот раскрыл от такой отповеди. Старший воспользовался замешательством парнишки и все же взялся за его запястье, осторожно ощупывая. Нахмурился, когда тот ойкнул, но продолжил осмотр. — Не шевелись, — скомандовал он и снова прошел к холодильнику. Достав из морозилки стейк, вернулся к дивану и бросил кусок мяса мелкому. — Приложи, поможет. — Это ты типа полечил меня? — проворчал Чонгук, но послушно припечатал мясо к поврежденному запястью. — Типа да, — фыркнул Юнги и опустился на диван. — И на полу не сиди, а то задницу отморозишь, жалко будет. Она у тебя классная, — с этими словами блондин чуть ли не присвистнул и слегка ткнул Чонгука под зад носком поношенного кеда. Парнишка резко подскочил, пряча стратегический объект от посягнувшего на него негодяя, и злобно засопел, уставившись на довольно ухмыляющегося Юнги. — Какого черта? — прорычал Чонгук, нависая над парнем, но Мин уже прекрасно понял, что несмотря на внушительное тело и немалую силу, справиться с мелким для него не составит труда. В общем, как не составило труда обойти его на гонках. Собственно, поэтому Чонгук и притащился сюда, в пригород Сеула, чтобы навалять своему обидчику. Вот только почему-то снова остался в дураках. Осознав собственное бессилие, парнишка обреченно опустился на диван рядом с Юнги и, открыв пиво, сделал несколько глотков. — Ты грязно играешь, — обиженно процедил он сквозь зубы спустя долгих пятнадцать минут, пока Юнги хохотал, продолжая смотреть фильм. — Не грязно, малыш, — возразил Юн. — Просто подключаю хитрость и смекалку. Иначе как мне обходить таких мажоров, у которых байки в пять раз круче моей старушки? — Но это же нечестно! — почти проскулил Чонгук, и тон его шел вразрез с прежними действиями. Он сейчас был похож на детсадовца, у которого обманом отобрали игрушку. — Открою тебе секрет, мелкий, — вздохнул Юн, допивая пиво и отбрасывая банку за диван, — жизнь вообще несправедливая сука. — Ладонь Юнги снисходительно опустилась на плечо Гука. — И если тебе папочка обеспечивает безбедное существование, то мне приходится крутиться самому. И учить таких вот богатеньких деток. — Парень похлопал мелкого по плечу и добавил: — Прости, ничего личного. Пиво еще будешь? Чонгук поджал губы, глядя на Юнги, вразвалку прогулявшегося до холодильника и вернувшегося обратно с очередной банкой пива. Парень открыл ее, отхлебнул немного и поставил на стол для инструментов сбоку от дивана. Мин внимательно посмотрел на недовольно пыхтевшего в его сторону мелкого и решил немного разрядить обстановку, поинтересовавшись: — Так что, как там насчет «сходить на хуй»? От удивления Чонгук уронил челюсть куда-то в район бетонного пола. Полупустая пивная банка грохнулась туда же, расплескивая остатки пенящегося напитка. Юнги воспользовался замешательством Чона, оседлал бедра пацана и уперся ладонями в спинку дивана по обе стороны от офигевшего лица. — Обещаю, что буду нежен, — шепнул он, прежде чем наклониться и прикусить мелкого за соблазнительное ушко, в котором призывно позвякивали серебряные цепочки. Чонгук шумно сглотнул, офигевая еще больше. Когда друзья предупреждали, чтобы Гук держался от старого пидора Мин Юнги подальше, он подумал, что речь идет о его сволочном характере, но никак не о сексуальной ориентации. Как же глубоко он заблуждался! И что теперь? Чонгук растекается в лужу на старом продавленном диване под наглыми губами козла, которому проиграл сегодня штуку баксов, чуть не сломал из-за него руку, и который к тому же имеет определенные виды на его девственный зад. И черт подери, Чонгук вполне не против подставиться под него, потому что язык этого Мин Юнги вытворяет нечто невообразимое, выписывает вензеля на его шее и ключицах, словно тщательно выводит свое чертово имя. И пахнет от него так возбуждающе: пивом, табачным дымом и машинным маслом. У Чонгука голова идет кругом от этой адской смеси. В чертовом Мин Юнги собралось все то, что Чонгук обожает с детства — азарт скорости, опасность и страсть к мотоциклам. Он и не заметил, как оказался раздетым. Умелые руки любовника разложили его по старому дивану, как тряпичную куклу, готовую на все ради своего хозяина. Чонгук протяжно застонал, когда горячие губы накрыли головку его члена, и дернул бедрами, норовя войти глубже во влажный рот, и Юнги впустил, позволил, тем самым отвлекая младшего, чтобы как можно незаметней ввести палец, обильно смазанный лубрикантом. Мелкий замер на мгновение, но Юнги применил запрещенный приём — насадился на немаленький орган Чонгука до упора и сделал несколько глотательных движений. — Твою ж, — прохрипел Гук от удовольствия, когда палец Юнги таки проник в него и безошибочно отыскал волшебную точку. Парнишке показалось, что он взорвется к чертовой матери, рассыплется на мелкие осколки прямо здесь, в гараже на окраине Сеула, и его бренное тело никогда больше не покинет эти обшарпанные стены. — Я знаю, что это приятно, мелкий, — фыркнул Юнги и повторил фокус. Чонгука выгнуло дугой от новых ощущений. Что он видел в жизни? Потрахушки на скорую руку с такими же, как он, неопытными девочками и мальчиками? Мин Юнги определенно был не из таких. Опыт не пропьешь даже в такой дыре, как этот замшелый гараж. Когда член Юнги плавно вошел в Чонгука, тот уже готов был умолять трахнуть его. И чертов пидор словно угадывал все его невысказанные желания, стоило лишь подумать о чем-то. Его руки и губы побывали везде, где только Чонгук мог мечтать. И еще там, где никогда в жизни мечтать не посмел бы. А еще Гук мгновенно утонул в глазах, прищуренных, лисьих, глядящих прямо в душу, пока Юнги с мягкой улыбкой на идеально очерченных губах втрахивал его в свой старый, видавший виды, потрепанный диван. Только потом Чонгук подумает о том, сколько таких же молодых да красивых было оттрахано тут. И сердце сожмется от непонятного чувства, похожего на ревность. Но это будет потом, а пока что Гук млел, таял, распадался на части и собирался вновь, отрывался от земли и снова возвращался, пока Юнги умело удерживал его на самом краю блаженства. — Сейчас все будет, мелкий, — пообещал Мин, кончив, когда Чонгук разочарованно застонал, испытав ужасающее опустошение. Оседлав бедра младшего, Юнги, сам направляя член Гука, начал медленно опускаться, вбирая его в себя. Хорошо еще, что успел хоть немного растянуться, пока ублажал мелкого. Юн мысленно усмехнулся, но взгляд огромных черных глаз, уставившихся на него в удивлении, заставил оставаться серьезным. — Я же обещал, — хмыкнул он. — Так что нечего пялиться на меня, как на диковинку. Я всего лишь старый пидор. Чонгук не слышал слов, у него перед глазами маячило лишь лицо со спадающими на лоб слипшимися от пота выбеленными прядями. Красивое лицо, которое хотелось целовать. На которое хотелось смотреть часами. Которое безумно хотелось нарисовать. И первым делом, когда доберется до дома, Чонгук схватит альбом и карандаш и начнет черкать тонкие линии, пока в памяти еще свеж этот образ: Мин Юнги, двигающийся неторопливо, запрокинув голову и упершись ладонями в грудь Чонгука. Но это будет потом. А пока Гук ловил каждый вдох, каждый негромкий стон. И знал, что вернется сюда снова. И будет возвращаться тысячу, миллион раз, даже если Юнги будет прогонять его. А Юнги обязательно будет прогонять. Не любит он таких вот богатеньких красавчиков. Терпеть не может. Откровенно ненавидит. Но сейчас Юнги плавился от наслаждения в руках Чонгука и ловил на себе его восхищенный взгляд.