Но это будет потом...

— Господин Чон, — обратился водитель. — Регистрация на рейс заканчивается через час, а нам еще надо успеть доехать до аэропорта. В это время дороги забиты. — Значит, отцу придется поторопиться, — фыркнул Чонгук, буравя пристальным взглядом выход из больницы, возле которого крутились Тэхён и Чимин. — Мы поедем только после того, как он выйдет. Водителю ничего не оставалось, кроме как заткнуться и ждать. А Чонгук нервно крутил в руках телефон, едва сдерживаясь, чтобы не позвонить отцу и не послать его к чертям собачьим. Однако усилием воли он останавливал себя, продолжая смотреть через тонированное окно отцовского «роллс-ройса». Две недели Чон-старший и Чон-младший проверяли друг друга на прочность. Бросив Юнги на растерзание полицейским, Чонгук добрался до спрятанной в лесу машины, оставив вместо нее свою «хонду», которую теперь откровенно ненавидел. В нем не промелькнуло даже тени сожаления, когда он бросил байк и уехал оттуда. Хосок несомненно удивился, увидев младшего брата на пороге их с Лисой квартиры в три часа ночи. Но он ничего не спросил. Просто напоил Гука чаем, дал снотворного, понимая, что в таком состоянии парнишка не уснет, и постелил ему на диване. Чонгук проспал почти двенадцать часов, а когда проснулся, долго не мог понять, случилось ли все на самом деле или же приснилось ему. Когда осознал угнетающую реальность, ринулся звонить Намджуну, но тот и не думал помогать, заявив, что Юнги сам виноват. Он знал, на что шёл, и получал за риск достаточно бабок. И единственное, чем может помочь Намджун, это заплатить за последнее задание, которое Шуга с Чонгуком все же выполнили. Гуку очень хотелось послать Джуна, однако он не сделал этого, понимая, что бабки могут понадобиться, чтобы заплатить адвокату или еще как помочь Юнги. Хосок выслушал рассказ Гука и, к большому удивлению последнего, не стал осуждать брата или пытаться читать нотации. Но и помочь не мог ничем. Чонгук вернулся в Сеул с полным ощущением собственной несостоятельности. Он даже не представлял, что делать и даже где искать Юнги. Время шло, а Гук понятия не имел, выжил ли Шуга вообще. К исходу третьих суток после случившегося он плюнул на все и пошел к отцу. Тот как раз вернулся из командировки, в ходе которой уладил дела в тайском филиале, а потому настроение у него было лучше некуда. Только это спасло Чонгука от гнева Ли. Тот лишь ехидно рассмеялся, чем лишний раз показал Гуку его бесполезность. А стоило сыну озвучить свою просьбу, Ли и вовсе почувствовал себя вознесенным до небес — наконец-то младший сын оказался полностью в его власти. Отец согласился помочь не сразу. Две недели он испытывал терпение сына и добился того, что Чонгук четко следовал правилам, которые Ли установил для него. Гук стал примерным сыном, посещал школу без пропусков, выполнял домашние задания. Все свободное время проводил дома за учебниками. И отмалчивался на все вопросы Тэхёна, практически не общался с ним, понимая, что стоит только ему заговорить, и остановиться он уже не сможет. А признаться в собственной глупости и никчемности оказалось намного труднее, чем Чонгуку казалось. Так он и продолжал плясать под дудку отца, ожидая его решения. Чонгук практически не спал и не ел, к концу второй недели он походил на зомби с темными синяками под глазами от усталости и недосыпа. Щеки ввалились, отчего глаза стали казаться еще больше. Вот только некому было смотреть в эти огромные глазищи. Никто не называл его дурацкой оленьей кличкой, а так хотелось услышать хриплое «Бэмби» и почувствовать прикосновение прохладных пальцев к коже. — Хорошо, — согласился отец, позвав Чонгука в свой кабинет. — Я сделаю то, о чем ты просишь. Но ты должен будешь выполнить мои условия. Гук судорожно сглотнул, услышав, чего будет стоить ему благосклонность отца. Конечно же, он согласился без раздумий, вот только понимание того, что ждало его в ближайшем и не очень будущем, навалилось в полной мере лишь ночью, когда Гук лежал в своей постели, пялясь в потолок. До самого утра парень не сомкнул глаз. И с каждой минутой мысль, что он совершил глупость, пойдя у отца на поводу, все больше укреплялась в мозгу. Гук даже спустился вниз с твердым намерением забрать свое слово. Но стоило подумать, что расплачиваться за его гордость и вспыльчивость опять придется Юнги, как внутри все сжалось. Чонгук вернулся в свою комнату и начал послушно собирать вещи. Еще вчера у него была надежда, а сегодня она осталась в мечтах, которые так и не осуществятся. Внутренний карман пиджака прожигал билет на самолет, который унесет его за тысячи километров от родного дома и от Юнги. А глаза пекло от подступавших слез, с которыми Чонгук отчаянно боролся. Он обещал себе, что будет сильным, не раскиснет, вот только выполнить это оказалось намного сложнее, чем думал Гук. Автоматические двери раздвинулись, выпуская на улицу парня, худого до невозможности, бледного, с темными кругами около глаз, которые выделялись бездонными дырами на осунувшемся лице. Чонгук подался вперед, словно это помогло бы ему оказаться ближе к Юнги, но, осознав бесполезность сего действия, откинулся на спинку сиденья и устало прикрыл глаза. — Поехали, — бросил он спустя пару минут, когда убедился, что Чимин и Тэхён усадили Юнги в машину и увезли. Чем дальше они уезжали, тем больнее становилось. Чонгуку казалось, что сердце разрывалось на тысячи кусков, и в груди оставались лишь кровавые ошметки. Несмотря на силу, с которой он стискивал зубы и сжимал ладони в кулаки, предательские слезы все же покатились по щекам, когда навалилось понимание, насколько прав оказался Юнги. Не всегда у нас есть возможность выбора, слишком часто другие люди лишают ее. Именно так поступил отец. В обмен на свободу Юнги он потребовал полного подчинения Чонгука. Тот обязан был отправиться в британскую школу бизнеса, где проведет следующие пять лет. Он не имел права вернуться в Южную Корею или связаться с Мин Юнги каким-нибудь способом, иначе дело будет возобновлено. Но Чонгук обязательно выдержит и найдет способ сообщить Юнги, что не бросил, а уехал в обмен на его свободу. Чонгук обязательно найдет способ обыграть отца, даже если на это уйдет долгих пять лет. Чонгук обязательно вернётся в Корею, а Юнги дождется его, переберется в какой-нибудь небольшой городок, где откроет свою автомастерскую и будет вести тихую и неприметную жизнь. Но это будет потом. А пока что Чонгук послушно поднимался по трапу самолета, который унесет его далеко-далеко. Только вот сердце его останется здесь…