won't you be my kissaroo?

Хван Хенджин был проклятием Хан Джисона с самого начала старшей школы — или, вполне вероятно, с того самого момента как он появился на свет в том же самом году и месте, что и его заклятый враг. Они всегда отрицали существование друг друга, но игнорировать Хенджина с началом старшей школы становилось все сложнее, учитывая его экспоненциальный рост популярности, которая подпитывала его раздражающий нарциссизм и огромное самомнение. Он был выше одноклассников, притягивал взгляды девочек, был довольно хорош в спорте, а самое главное — был ужасно несправедливо красив. И пока Хенджин был на своём не требующем усилий модельном пути, Джисон все ещё застрял с непропорционально-нескладными конечностями, ужасно ломающимся голосом, акне и волосами, растущими в самых диковинных местах. Он не пользовался популярностью, едва мог разговаривать с девочками, обладал концентрацией внимания как у белки, а его единственным видом спорта был бег от своих чувств. В окружении тупых качков, которые отчаянно желали сохранить свой крутой мудиловский образ, это было похоже на социальное самоубийство. Хенджин не был исключением. Он был мудаком, пусть и симпатичным, и Джисон не терял времени, цепляясь к нему при каждом удобном случае. Вот так вот и началась их взаимно-разрушительная ненависть друг к другу. Друзья Джисона находили эти паразитические отношения забавными, даже несмотря на его непрекращающиеся попытки материть Хенджина на чем свет стоит. Джисон проводил часы за часами, раздумывая, как бы ещё обозвать Хенджина, когда они будут проходить мимо друг друга в коридоре или вынуждены работать в группе. — Ненавижу, что ты такая жирафовидная, тираннозавровидная, пальмовидная прокисшая задница, — однажды ворчал Джисон, пока они были в паре на лабораторной по химии. — Хм? — Хенджин едва взглянул на него, говоря со снисходительной интонацией. — Тебе нужна табуретка? Не слышал, что ты бормотал там снизу. Джисон может выдержать многое, но момент, когда Хенджин оскорбил его относительно средний (а не маленький, заметьте) рост, был последней каплей. Он знал, что должен что-то предпринять. — Тебе не кажется, что в этом нет необходимости? — спросил Феликс, наблюдая, как Джисон яростно набирает «КАК УНИЧТОЖИТЬ СВОЕГО ЗАКЛЯТОГО ВРАГА» в поисковой строке на своем телефоне. — А что, если там скажут отравить его, подсыпав цианид в еду? — Чувак, — Джисон нахмурился. — Я реально оскорблён, что ты считаешь, будто я могу прибегнуть к средствам убийства. Кто я по-твоему? Ганнибал? — Тогда почему ты ищешь способы уничтожить его физически? — Не в буквальном смысле. Я просто ненавижу — ну, ты знаешь, видеть его социально-преуспевающим в эти трудные времена пубертатного периода! Тебе не надоело видеть, как он каждую неделю сменяет своих подружек? Неуважительно относится к женщинам, будто они одноразовые? Я бы умер счастливым, если бы смог взять девушку за руку, но он просто ходит здесь, будто он хозяин этого места и всех в нем! И с каких это пор он считает себя настолько важным, что остаётся президентом студенческого совета каждый год? А как насчет того момента, когда он лишил нас аниме-клуба, потому что у них было «мало средств», и не было достаточно людей, чтобы его поддерживать, когда на самом деле это было явное нападение на мои личные интересы?? — В клубе было только два человека, — решительно заявил Феликс. — Только ты и я. Это было законно. — И что? — проворчал Джисон. Феликс закатил глаза и поднялся с пола. — Развлекайся, планируя его кончину, Джисони. Я сегодня дежурю в библиотеке. Джисон воспринял пожелания Феликса как призыв к действию. Он внимательно изучил посты, избегая те, что на реддите, так как он правда не был убийцей, и в конечном итоге зашел на свой любимый сайт с самыми надёжными ответами: Yahoo. Большинство из них были дерьмовыми и чересчур легальными, но один конкретный ответ привлёк его внимание. Сначала он сомневался, но чем больше думал об этом, тем яснее видел в этом оружие, которое он сможет использовать в своей артиллерии против Хенджина. Это действительно имело смысл. Это было идеально. Абсолютно великолепно! Оно говорило с его душой, а его руки тряслись от волнения, потому что ко-блять-неч-но. БОЛЬШОЙ СУЧИЙ ПАПОЧКА (10:47) вы ублюдки все такие тупые единственный путь победить своего врага это ФЛИРТ. будь шлюшкой и разрушь их жизнь <3 Еще ни разу в своей жизни Джисон не подозревал, что будет так благодарен какому-то пользователю с ником Большой Сучий Папочка, но это случилось — он благодарен пользователю с ником Большой Сучий Папочка. Вопиющая дыра в плане заключалась в том, что Джисон ни разу не флиртовал за все свои шестнадцать лет жизни, но он видел достаточно ромкомов, чтобы восполнить это упущение. Кроме того, он вовсе не собирался по-настоящему подкатывать к своему заклятому врагу. Ему просто нужно быть достаточно правдоподобным, чтобы отомстить. Поэтому в следующий раз, когда он увидел Хенджина в туалете для мальчиков, Джисон решил, что это знак свыше. Он не мог не воспользоваться случаем. — Итак, — сказал Джисон, прислонившись плечом к стене. — часто здесь бываешь? Хенджин молча уставился на него, стряхивая воду с рук. Джисону захотелось ударить его по лицу. — Ха-ха. Знаешь, все говорят, что ты украл бит. Ты много чего делаешь, чувак, но вор? — Он поднял руки в знак добрых намерений. — Ни-за-что. Подожди-ка. Вообще-то, забудь. Может быть, и так. Ты вполне можешь быть вором. У тебя воровское лицо. Хенджин нахмурил брови и встал во весь рост, скрестив руки: — Бит? О чем ты сейчас говоришь, тупица? Какой бит? — Бит моего сердца.* Последовала абсолютная тишина. Джисон занервничал. Хенджин отпрянул назад, как будто его обожгли, а его рот открылся и закрылся, как у умирающей рыбы. Он ошеломленно смотрел на Джисона, пока легкий розовый оттенок не начал распространяться по его шее, лицу и кончикам ушей. Без единого возражения Хенджин отшатнулся, развернулся на каблуках и выбежал из туалета так быстро, что мог бы посоревноваться с Усейном Болтом. Джисон моргнул. Этого он никак не ожидал. Но это сработало, и Джисон не собирался останавливаться. На каждое оскорбление, которое бросал ему Хенджин, Джисон отвечал утрированным подмигиванием. Всякий раз, когда Хенджин пытался вывести его из себя, Джисон переводил весь свой гнев в комплимент так чертовски усердно, что все вокруг думали, что он был подменен антропоморфным инопланетянином. Если Хенджин окликал Джисона и пытался высмеять его, как он обычно делал на уроке физкультуры, Джисон смеялся и посылал ему неряшливые поцелуи. Излишне сообщать, что когда однажды Хенджин потащил его за школу после окончания занятий и потребовал ответов, Джисон послал небу свои молчаливые поцелуи благодарности за существование Большого Сучьего Папочки. — Что, как думаешь, ты делаешь? Джисон невинно моргнул. — Не понимаю, о чем ты. — Ты понимаешь! Ты занимаешься всем этим странным дерьмом, и я знаю, что ты просто пытаешься смутить меня. И, мудак, новость дня — это работает, так что не мог бы ты, блять, прекратить эту… эту чушь и вернуться к словесным оскорблениям, как раньше? О, как ангелы запели для него! Подумать только, Хенджин умоляет о том, чтобы все вернулось на круги своя! Возможно, Джисон сейчас на седьмом небе от счастья. Вместо того, чтобы сделать, как хотел Хенджин, Джисон озорно улыбнулся и протанцевал странную джигу на месте. — Оооо, держу пари, ты хочешь поцеловать меня прямо сейчас, не так ли? Ты ведь хочешь подарить мне самый большой поцелуй, да? Так ведь? Хван Хенджин хочет поцеловать меня! — Чего? Нет! — пробормотал Хенджин. — Я вижу это на твоем лице, чувак. Сильное желание. Тоска. Нежность! Ах, да. Я тронут теплотой ваших чувств. — Джисон театрально схватился одной рукой за сердце, а другую положил на лоб, как влюбленная девушка, смотрящая вдаль. — Подумать только, эти годы жестокой борьбы были способом скрыть твои неконтролируемые чувства ко мне? Это так токсично, бро. Но в любом случае, я ужасно польщен. Честно говоря, ты мог бы просто — — Если ты сейчас же, блять, не заткнешься, — прошипел Хенджин, покраснев и подняв кулак, — я ударю тебя так сильно, что все твои передние зубы вылетят. — Тогда тебе лучше поцеловать свои костяшки, прежде чем ударить меня по лицу. После этих слов Хенджин потерял дар речи. Он яростно покраснел и, казалось, все больше смущался с каждой секундой, когда Джисон торжествующе улыбался ему, и Хенджин медленно убрал кулак в карман куртки. Он смотрел в землю, а кончики его ушей горели красным, как лава. Джисон собирался подразнить Хенджина и утереть ему нос своей победой, когда вместо этого осознание ударило в голову его самого: колеблющаяся уверенность, застенчивость, легкая паника и взволнованное заикание всякий раз, когда Джисон флиртовал с Хенджином — святое дерьмо. — Подожди, — Джисон моргнул, глядя на Хенджина. — Подожди, подожди. Подожди. Я тебе нравлюсь? — Нет! — взвизгнул Хенджин. — Я скорее умру, чем начну испытывать к тебе какие-то чувства! — Отвали. Тогда, может быть, ты… тебе нравятся парни? Хенджин открыл было рот для того, что казалось должно быть яростным отрицанием, готовым сорваться с его языка, но не смог произнести ни слова. Он выглядел совершенно подавленным. — О, бро. Броо, — Этого Джисон тоже не ожидал. — Не могу поверить, что я твой первый гей-флирт. Моментально Хенджин оказался у него перед лицом, схватившись руками за воротник его футболки и почти подняв с земли. Будь проклят он и его рост. — Нет, я… я все еще люблю девушек. Я просто… если ты кому-нибудь расскажешь— — Чувак, — сказал Джисон, отталкивая лицо Хенджина, пока тот не отпустил его воротник. — Я мудак, но я не такой мудак, как вы, ублюдки. Зачем мне вообще кому-то рассказывать? Я думаю, мне тоже нравятся парни. Хенджин уставился на него с широко раскрытыми глазами, и он уже не был похож на птицу в клетке, отчаянно пытающуюся вырваться. — Ты… что? Ты… правда? — Да, приятель, — сказал он, — так что я не удивлен. Ты точно вставил би в «дебил».** К его большому удивлению, Хенджин на самом деле рассмеялся над этим, и Джисон тоже засмеялся, потому что его смех был заразительным, а затем они оба смеялись вместе, пока их животы не начали болеть, а Хенджин буквально катался по земле. Джисон никогда не ожидал, что это станет поворотным моментом в их отношениях. Джисон понял, что у них действительно много общего — от изнурительных отношений с вечно отсутствующими отцами до тайных покупок радужных аксессуаров, ради того, чтобы спрятать их под кроватями. И, что ж. После этого у Джисона больше не было места в сердце, чтобы держать большую обиду на Хенджина, ведь он начал понимать, почему Хенджин вел себя так. Хенджин искал внимания и одобрения в месте, которое могло легко дать ему это, в то время как дома он не получал буквально ничего. Он боялся остракизма и просто хотел, чтобы его любили. Он не был похож на Джисона, чья мама любила его вместо отца, потому что у Хенджина даже не было мамы. Хенджин загнал себя в странное положение, пытаясь вписаться, и хотя он был успешен со своими многочисленными интрижками с красивыми девушками в его кругу гетеросексуальных популярных друзей, пахнущими токсичной маскулинностью, — он не был счастлив. С другой стороны, общение с Джисоном давало выход его гневу. И Джисон не мог его винить. Джисон был довольно раздражающим. Это была одна из его многочисленных прелестей. Это было неприятно, но зато открывало глаза на многие стороны Хван Хенджина. Джисон решил, что вместо заклятых врагов они могли бы стать врагами-друзьями, которые болтают всякую чушь и слегка оскорбляют, но на самом деле не ненавидят друг друга. (- Чувак, какого хрена? — Недоверчиво спросил Феликс, когда увидел, как Джисон и Хенджин обменялись вежливыми кивками в знак приветствия. — Я сплю, не так ли? — с благоговейным трепетом спросил Сынмин. — И что же ты сделал, чтобы это произошло? Продал душу? И Джисон ответил им, очень серьезно: «я флиртовал.») Джисона устраивало, как все шло, но они не стали настоящими друзьями до последнего года старшей школы, когда Джисон проходил мимо пары хенджиновых друзей, толпившихся возле шкафчика в коридоре, и подслушал, как они несли какую-то чушь. Поначалу он мог это переварить, но потом один из спортсменов заговорил о ситуации в семье Хенджина, начав делать странные предположения, и Джисон почувствовал, как его пальцы дернулись и сжались в кулак. На его лбу вздулась вена. Что-то в нем сломалось, потому что только он мог говорить дерьмо о Хенджине и больше никто. Он не мог позволить, чтобы его работу отняла кучка жестоких негодяев. В общем, следующее, что он помнил, он подошел и хлопнул рукой по шкафчику рядом, чтобы привлечь их внимание. — Как вам идея отправиться на шоппинг за новыми жизнями, которые, я уверен, сейчас по скидке, вместо того чтобы стоять здесь и говорить какое-то дерьмо про человека, который должен быть вашим другом и твоим, — он указывает на девушку с ужасно длинными акриловыми ногтями, способными проткнуть глазное яблоко. — парнем, за его спиной? Типа, ну же! Неужели вы, тупые бессердечные ублюдки, не можете перестать видеть его таким, каким ожидаете, и просто позволить ему быть таким, каким он хочет быть, хоть раз в вашей жалкой жизни? Когда Джисон получает удар в лицо от чересчур накачанного парня, он бьет в ответ, и когда они начинают драться в коридоре, Джисона отправляют прямо в медкабинет с его окровавленным ртом и синяком на щеке, а качка ругает их старая миниатюрная учительница английского. Хотя ему было чертовски больно, он чувствовал себя довольно счастливым, так как поучаствовал в своей первой драке и вышел победителем. В тот момент он чувствовал, что может захватить весь мир. Но потом Хенджин зашёл к нему, тихо и немного робко, и Джисон почувствовал, что, возможно, он испортил их статус врагов, откровенно защищая его перед его же друзьями. Джисон слишком резко прижал пакет со льдом к щеке и разразился потоком проклятий. — Ты действительно глуп, — сказал Хенджин. — Да, я глупо силен, вот что ты имеешь в виду. — Почему ты защищал меня? — Потому что ты дурак, — сказал Джисон. — Неужели ты до сих пор не понял? Независимо от того, насколько ты добр к людям, это не сделает их добрыми по отношению к тебе. Хенджин не удостоил его ответом. Он взял пакет со льдом из рук Джисона и осторожно прижал его к синяку, который был размером с яблоко на его скуле. Он задумчиво помолчал, а потом тихо спросил: — Ты думаешь, что уже слишком поздно начать все сначала? Джисон выплюнул на пол окровавленный ватный диск, который он прижимал к внутренней стороне своей щеки после того, как случайно укусил ее, когда его ударили кулаком в лицо, испугав Хенджина, который изобразил полное отвращение. — Чувак. О чем, блять, ты говоришь? Никогда не поздно, чертов идиот. Сделай это! Сделай это, микрофаллический ублюдок! Итак, когда Хенджин бросил всю свою группу друзей в течение одного дня и плюхнулся во время обеда рядом с Джисоном на его обычном месте со своими друзьями, заставив Феликса вдохнуть почти весь свой пакет с клубничным молоком, а Сынмин подавился своим суши-буррито, их взаимная ненависть была заменена началом прекрасной дружбы. Перенесемся в настоящее, где они все вместе учились в одном университете и страдали от занятий и еженедельных экзистенциальных кризисов. Джисон прошёл через довольно классный глоуап, а Хенджин все еще был популярен, но учился лучше выражать свое истинное «Я», Феликс все еще был фанковым маленьким дипломатом (или дипброматом), за которого умерли бы просто все, а Сынмин стал более остроумным ублюдком. Жизнь была прекрасна. Окей. За исключением одной вещи. — Вернись сюда и дай мне поцеловать тебя, чертов трус! Джисон наблюдал, как Хенджин скатился на пол, уходя от его бесплатных проявлений любви, когда он попытался чмокнуть его в щеку. Это должен был быть честный перед Богом невинный маленький поцелуй, но когда Хенджин, бездумно смотря документальный фильм по National Geographic, увидел краем глаза, как Джисон наклонился вперед, то моментально сбежал от него, будто он был следующим в очереди на Олимпиаду. Типа, да ладно. Они были бротагонистами в жизни друг друга! Джисон все время целовал своих друзей, потому что ему нравилось получать и дарить любовь. Он даже целовал Чонина, а ведь парень ненавидел публичные проявления привязанности, но когда дело доходило до попыток поцеловать Хенджина, тот избегал его, как будто он был возрождением гребаной чумы. — Прекрати пытаться поцеловать меня, — пожаловался Хенджин, проползая весь путь до другой стороны комнаты. Его светлые волосы были растрепаны после отчаянных попыток убежать от Джисона, катаясь по всему полу вокруг. — Все, что я вижу, это твои сморщенные губы, пытающиеся напасть на меня при любой возможности. Разве я могу сидеть рядом с тобой, не боясь, что ты набросишься на меня? — Я просто люблю поцелуи! — Воскликнул Джисон, в отчаянии вскидывая руки. — Ты не отходишь от Сынмина ни на шаг, но не позволяешь мне поцеловать тебя? Не страдай брофобией! Хенджин сморщил нос. — Я не страдаю брофобией. — а потом у него был такой вид, как будто он пытается соврать, чтобы не делать чего-то. — А если зайдёт твой сосед по комнате? — Чувак, я буду целовать тебя в щеку, а не в задницу. И Чанбин позволяет мне целовать его все время. Ему все равно. Он вроде как гомосексуальный гетеросексуал. Он же не пижон. Он, вероятно, позволил бы мне отсосать ему, если бы я правильно поставил вопрос и предложил— Хенджин подавился и заткнул уши. — Я не хочу этого слышать, пожалуйста. — Тогда позволь мне поцеловать тебя! Хенджин снова сморщил нос. Он стоял в защищенной позе, как будто готовился, что Джисон нападет на него в любой момент, но Джисон сидел там, восхищаясь, как сильно Хенджин изменился со времен старшей школы. Джисон не мог с любовью не вспоминать об этом в самые неожиданные времена. В тот момент, когда Хенджин поступил в университет, он как будто сбросил всю свою старую, фальшивую личность, научился выпутываться от социального давления и быть тем, кем он был на самом деле, что означало быть абсолютно занудным придурком. Это было довольно мило — за исключением тех случаев, когда Хенджин снисходительно критиковал его безграмотность — и Джисон предположил, что он может понять, почему Хенджин продолжает поддерживать свою популярность. Быть звездой баскетбола с мягким сердцем? Бойфренд матириал. — Почему ты так смотришь? — Хенджин подозрительно прищурился, прикрывая грудь. — Что ты задумал? — Я планирую сожрать тебя ста пятьюдесятью разными способами, — невозмутимо ответил Джисон. Хенджин вздохнул, раскрывая руки. — Вместо этого я тебя обниму. Как насчет этого? Джисон оживился. Сияя, он вскочил со своего пуфика и бросился на Хенджина, заключив его в крепкие объятия, полные любви и нежности. Хотя он не мог поцеловать его, иногда объятий было достаточно, и ему нравилось, что Хенджин был выше него и всегда прижимался щекой к голове Джисона. Хенджин был теплым и надежным, как и его характер. Но когда Джисон попытался украдкой поцеловать его в щеку, Хенджин ударил его по носу и сбросил на пол. Джисон завизжал, что он, возможно, сломал свою задницу, в то время как Хенджин дьявольски хихикал над ним. Да. Однажды он поцелует этого упрямого ублюдка.