Часть 3
8 июля 2021 г., 22:13
Куро принялся отнекиваться от задания, повторяя, что обязательно поможет, но без магии. Но, похоже, Мисоно не устраивал такой расклад дела, и он вышел из комнаты в коридор обдумать все. Тогда приезд Сонного Дьявола был полностью бесполезным.
***
Черноволосый мужчина двадцати семи лет стоял где-то на середине моста Миллениум. Длинный черный плащ развивало ветром, который с утра был совсем тихим, а сейчас не на шутку разыгрался и пробирал до костей своим холодом. Руки были в карманах брюк, таких же темных, как маслины или — первое, что могло прийти в голову вашему покорному слуге — ночное небо, затянутое тучами такого же цвета. Мужчина смотрел полузакрытыми глазами на мирно протекающую Темзу, прикурив Пэл Мэл. Он думал. Думал над убийством, произошедшем сегодня в 6:00 где-то на улицах Сохо. Убийца разогнался, перебравшись в центр Лондона. Убил очередную молодую красавицу. Хотя с его стороны очень даже умно искать жертв в Сохо — да здесь и искать не нужно. Этот скандальный квартал известен большим набором баров, ресторанов и другого добра. Небо заливалось серыми, похожими на дым, облаками. Пасмурно. Ветер срывает шляпы с прохожих. Дождь уже закончился. Белая прядь падала на лицо, не мешаясь как раньше из-за дыхания ветров, потому что он уже привык. Этот мужчина — детектив. По одежке явно не бедный, но людей так не судят. Да, он не настолько бедный, чтобы скитаться в глухих переулках и принимать подачки добросердечных людей, а потом идти в ближайший бар и пропивать все. На что живем, на то и годимся — девиз этого самого детектива. Он не богат. Был бы богатым, может быть, он бы и не стал сейчас думать о серийном убийце. Лихт Джекилланд Тодороки — один из тех, кто пытался поймать убийцу. Пытался. И полиция пыталась. Да, сложно. Убийца, молодец, не оставляет следов. Похвально, конечно. Бесспорно, он заслуживает аплодисменты. Аплодисменты тюремщиков, ну или хотя бы циркачей-мошенников. Хм, они и так часто видят людей, хлопающих им, так что хотя бы из своей гордости аплодировать не станут какому-то простому убийце, которого все равно да и поймают. А они такие хитрые, думают, никто не заметил, как они воруют вещи из карманов одежды и сумок в гардеробной, пока посетители смотрят их выступления на сцене, еще ведь и деньги получают за покупку билетов — вот это жадность! Лихт не собирается сдаваться, хоть ему и говорили, что зацепок никаких все равно не найдено. Но детектив не спускает рукава и думает днями напролет, пытаясь собрать все в логичную картину. Так продолжается долгое время. Кофе уже закончился. Таблетки тоже. Голова болит. Спасают только сигареты. Лихт — не пьяница, поэтому спасаться алкоголем он не намерен. Вся эта ситуация кладет детектива на лопатки к серому сырому асфальту, снова заставляя лицезреть безжизненное небо. Все это — бесполезно. Он двинулся. Куда — сам еще не знает. Сегодня в Сохо произошло убийство, но идти туда нет никакого желания. Любимая работа уже не сопровождается былым энтузиазмом. Теперь в глазах лишь мрачная реальность. Помнит он, как в детстве любил разгадывать загадки, прыгая по земле босиком. Мечтал жить в Лондоне и быть знаменитым детективом. Детективом он стал и в Лондон переехал, но со славой у него проблемы. Да, его работа приносила ему хоть и маленькую, но радость от разгадки нового дела. Это дело с загадочным серийным убийцей привела его в тупик. Прежде у него не было ни одного прокола. Так что не так в этот раз? Этот невероятно опытный преступник подарил детективу черные мешки под красными от недосыпа глазами и головные боли. Дело, к счастью, не дошло до запоя или чертовой зависимости от медикаментов. Лихт в последнее время действительно похож на Сонного Дьявола: бледное лицо, полузакрытые сонливые глаза, и эти прекрасные черные синяки под глазами, украсившие белое, как у покойного, личико.***
Ночь. Цуруги не мог уснуть. Он уже лежал в кровати, размышлял. А ведь он мог повидать город. А Йоханнес запретил участвовать в экспериментах. Все запрещает. Так как Цуруги сможет чему-то научиться, если Фауст и так занят своими делами? Цуруги вышел на улицу. Звезд не видно. Только рассеянные облака, прозрачные, но такие густые. Парнишка сел за столик. «Буду ждать дня, когда ты осмелишься убежать и ослушаешься своего непутевого учителя». Непутевого. Верно сказано — думает Цуруги. Йоханнес был бы отличным учителем, если бы вел уроки, хоть они и были бы бесполезными, но чему-то да и научили. Наверное. В этом нет уверенности, как и в том, станет ли Йоханнес вообще когда-нибудь чему-то учить Цуруги. В таком случае, какой смысл ему здесь оставаться? Приходит резкое желание сбежать. Но он не знает, куда идти. Не знает, потому что никогда раньше не выходил за пределы леса. Да тут лишь бы в лесу не потеряться, что там говорить о городе. Цуруги решается на беспечный поступок и все-таки сбегает. Парнишка остановился где-то уже очень далеко от дома. Вокруг только лес. Страшно и темно. Сон попал в глаза, и парнишка рухнул у большого дерева и заснул. Микуни пришел раньше, чем обычно. Он приходит позже полудня в любой день недели. В этот раз он пришел на следующий же день и почему-то в девять утра. Йоханнес что-то яростно выкрикивал внутри дома. Микуни постучал. Дверь открыли незамедлительно. Йоханнес выглядел напуганным: его глаза, казалось, скоро выпадут, и все лицо было белое, будто ученый упал в муку. Испуг пропал с лица, когда глаза увидели Микуни. Йоханнесу было некогда разбираться с ним, у него были дела поважнее. Микуни не мог проигнорировать такое поведение ученого, ему стало интересно, из-за чего все это происходит. — Ты что-то ищешь? Йоханнес внезапно подумал, что в его поисках виноват шляпник. Тогда он прищурился на Микуни и недоверчиво подошел ближе. — Это был ты? — О чем ты? — Микуни взаправду удивился такому вопросу. Он вылупил глаза на ученого и в них явно читалось: «Дядь, все в порядке?». Йоханнес снял подозрения с Микуни, потому что в такой ситуации он бы ехидно улыбнулся и как-нибудь пошутил, а не делал такое лицо, как будто правда удивлен. А Микуни действительно ничего не понимал. — Значит, не ты, — Йоханнес отчаянно вздохнул, после чего с печалью в глазах выдал. — Цуруги пропал. — Цуру-чан? — Микуни выгнул бровь и перевел взгляд на столик, за которым они вместе сидели вчера. Шляпник понял, почему парнишка ушел: Микуни много рассказывал о городе и вообще о жизни вне леса. Неизвестно, из-за вчерашнего ли разговора Цуруги набрался храбрости или же по собственному желанию почувствовать свободу. — Зачем ему сбегать? — Ну уж не знаю! Не ты ли вечно говорил о жизни в столице! Микуни не чувствовал вины: он понимал, какого это — сидеть взаперти и желать выйти наружу. Микуни не будет винить себя в пропаже Цуруги, это была его воля — уйти — и теперь он должен отвечать за свой поступок. К тому же, если парнишка действительно хотел выбраться в город, то это уже только его решение. Он желал. Желал всем сердцем. Микуни лишь подтолкнул его к исполнению желаемого. — Найди его, Микуни! Йоханнес выглядел жалко. Он и сам это понимал. Угу, просит помощи у двуличного типа, которому он как бы не доверяет. Ну что может быть лучше? Микуни не соглашается, он лишь дает понять, что приведет Цуруги обратно, если встретит его. А если нет… Ну нет так нет. Что поделаешь? Не его это заботы — искать чьих-то вольных учеников. Микуни думает, если это желание было неестественным, то Цуруги вернется домой сам. Если сможет. Если захочет, он вернется. Если захочет остаться, пусть остается.
