Сломанные часы

      — Полиция сдалась.       — Сдалась?       — Да. Ты не знаешь? — он поставил пустую чашку на стол и улыбнулся. — Они передали дело поместью на окраине города.       — Поместью? — мальчик наполнил чашку гостю. — Что еще за поместье?       Глаза парнишки сверкали ожиданием. Вдвоем они сидели за маленьким столом во дворе дома, наслаждаясь теплым чаем и прохладным ветерком. Серое небо совсем не радует людей, но у парнишки явно хорошее настроение.       — Тебе нужно иногда выбираться в город, — гость улыбнулся и поправил шляпу на голове. — Йоханнес тебя совсем никуда не пускает, — протянул эти слова специально, чтобы тот услышал.       Фауст Мимир Йоханнес — ученый-алхимик. Занимается созданием эликсира долголетия. И в дом было нельзя заходить из-за большого количества ядовитого дыма. Он даже не поприветствовал гостя, который так любезно пришел помешать опытам. Йоханнес не считал неправильным пропустить приветствия и какие-либо признаки дружелюбия, он даже не выглянул в окно посмотреть, кто вообще принялся идти в эту дыру, в которой он жил, ведь он знал, что сюда может прийти только один человек — Микуни Алисэйн. Этот двуличный тип, который запросто переплюнет даже жулика со стажем и найдет способ выиграть будучи уже почти проигравшим: либо доиграть вничью, если противник действительно силен или же Микуни где-то ошибся, сделав неверный ход, либо же остаться победителем, потому что этот парень не умеет проигрывать.       Йоханнес быстро открыл дверь. Выглядел он достаточно жутко, чтобы обижаться на него за негостеприимство.       — В городе сейчас опасно!       — Да-да, — Микуни развеял дым, который исходил от Йоханнеса и продолжил. — Цуруги молод, а этот серийный убийца, если ты о нем, нападает только на девушек, — немного помолчав, он снял шляпу и надел ее на Цуруги, что удивленно смотрел на прогоревшего в химикатах наставника. — Ты хочешь, чтобы он жил как ты?       Цуруги — ученик Йоханнеса. Большую часть своей жизни провел в глуши леса вместе с Фаустом. Их небольшой домик казался вялым, уже будто гнилым, но на самом деле стоял крепко и имел огромный подвал под землей. Побывав там, уже не будешь думать, что дом маленький.       — Он не повторит мою судьбу, я просто защищаю его!       — Ну да, конечно, — продавец антиквариата закатил глаза и поднялся.       — Уходи и не приходи больше!       Йоханнес был в бешенстве: он не хотел видеть Микуни рядом с его домом и вообще не выносил этого парня. Еще не хватало, чтобы он учил чему-то Цуруги.       — Я как раз собирался уходить, — Микуни сделал шаг вперед. — И да, Йоханнес, уверенности в том, что у тебя что-то получится, нет вообще. Советую оставить эту затею с эликсиром долголетия. Потому что, — он посмеялся. — ха-ха, ты быстрее состаришься, чем создашь подобное. Тебе оно уже ничем не поможет.       Микуни уже скрывался в гуще деревьев, когда его позвал звонкий голос Цуруги, который бежал ему вслед, чтобы вернуть головной убор. Микуни действительно удивился: как он мог оставить свою шляпу?       — Господин Микуни! Шляпа! — очевидно парнишка пытался остановить гостя. — Вы… ха… забыли…       Цуруги переводил дыхание. Он протянул Микуни шляпу. Тот ухмыльнулся и, приобняв парнишку за плечи, протянул руку вперед в сторону леса, будто показывал, что там нет ничего страшного.       — Может, прогуляемся?       — В л-лес?       — Да, в лес.       Цуруги вздрогнул, услышав крики ворон, он обернулся в сторону Йоханнеса, что стоял, недоумевал, почему его ученик остановился с этим сомнительным человеком. Он долго ждал момента, когда Цуруги одумается и перестанет верить шляпнику.       Парнишка не мог ослушаться учителя, но он восхищался Микуни. То ли из-за того, что он свободен и делает то, что ему вздумается, проводит время в городе и знает подробности новостей, то ли из-за харизматичного и в меру язвительного характера. Но если Цуруги признает свой восторг и восхищение перед Микуни, он уже не будет ничем особенным в глазах своего кумира. Микуни, конечно, знает об этом, ведь не заметить искорки в глазах Цуруги, когда он смотрит на него — быть слепым. Йоханнес не в восторге от этого, он не доверяет Микуни и не хочет, чтобы его ученик велся у того на поводу. «Только сумасшедший будет восхищаться таким, как Микуни Алисэйн», — каждый раз говорил Йоханнес, когда дело доходило до легких комплиментов Цуруги, таких как: «Потрясающе! Как вы это сделали?».       — Нет-нет… Даже сумасшедший не станет, ха-ха, — всегда отшучивался Микуни.       Цуруги не знает всей ситуации. Если бы знал, он бы никогда не стал даже смотреть в сторону шляпника.       А вот шляпа ему действительно нравилась.       — Я покажу тебе мой маленький магазинчик старья.       Микуни знал, как уговорить Цуруги пойти. Зачем ему это, он и сам не знал: может он хотел подразнить Йоханнеса, а может направить парнишку по неправильному пути? Может, хотел показать Цуруги свободу, о которой сам Микуни так мечтал в детстве?       Парнишка заколебался. Мешкая пальцами, он не торопился озвучивать ответ, хоть ему безумно хотелось посмотреть, что находится за пределами леса, посмотреть на город, о котором так много времени думает. Глаза горят любопытством, но тут же сменяются тоской, когда Цуруги вспоминает, что ему не разрешат выбраться ни в город, ни в ближайшую деревушку, а в опасную столицу — тем более, еще и с Микуни, которому его точно не доверят. Так хочется посмотреть хоть одним глазком, так хочется увидеть пыльные дороги, превращающиеся в грязь после дождя, на которые когда-то жаловался Микуни, увидеть других людей, с которыми Цуруги почти никогда не встречался. Все, кого он видел — Микуни Алисэйн, которому на самом деле запрещено приходить сюда, потому что Йоханнес терпеть его не может; Фауст, потому что это его дом и лаборатория; какой-то старик, приходивший к алхимику за неким снадобьем, что было неожиданностью, ведь Йоханнес уходит в город, чтобы продавать свои бутыльки, поэтому никто не знает о его скрытой лаборатории в глуши леса. Так как тогда этот пожилой мужчина узнал о существовании этого домика, да и что он вообще делал так далеко в лесу? Он больше не приходил, поэтому Цуруги видел его лишь раз. Но на следующий день мальчик уговорил учителя пойти с ним за какой-то травой в лес, и в процессе поиска они встретили этого старика снова, но уже не такого, как в первый раз. В этот раз — мертвого, висевшего на ветке дерева, облитого ядом, видимо, той самой настойки Йоханнеса, последней из всех, которая в тот момент текла изо рта пожилого мужчины.       — Я не могу пойти.       Цуруги взглянул на наставника, а потом на Микуни, который смотрел на парнишку с какой-то жалостью пару секунд, будто видел не просто ребенка, а беззащитное существо, скованное цепями. Йоханнес бы никогда не подумал, что такому, как Микуни, станет жаль какого-то ребенка, но, возможно, Микуни не настолько бессердечный, как думает Йоханнес.       — Хорошо, — Микуни надел шляпу, закрывая глаза и улыбаясь. — Как скажешь, — Микуни посмотрел на Цуруги каким-то странным взглядом, которого тот никогда еще не видел, каким-то безумным. — Буду ждать дня, когда ты осмелишься убежать и ослушаешься своего непутевого учителя.       Микуни подмигнул и продолжил путь. Выглядел он действительно пугающе. Хотел ли он подтолкнуть Цуруги к своей мечте или же припугнуть — неизвестно. Но парнишка почувствовал какой-то удар прямо в сердце. Он набрал в легкие побольше воздуха, и выдохнул на словах:       — Я хочу участвовать в экспериментах.

***

      Махиру и Сонный Дьявол прибыли в Лондон. Куро давно не бывал здесь. Он шел, осматривая дома и улицы: серые дороги, серое небо, дома и люди такие же понурые, будто атмосфера давит на них большим наплывом ядовитого газа. Куро помнил особняк — в нем когда-то жила его семья. Хоть это и казалось странным, ведь этот особняк передавался из поколения в поколение семье Алисэйн, но это было правдой. Куро жил там когда-то очень давно.       Лили встретил Махиру и гостя у ворот. Широта вел Сонного Дьявола в комнату Мисоно. Куро рассматривал стены коридора. Что все-таки изменилось? Атмосфера казалась Куро какой-то угнетающей, мрачной, как в детстве, когда он маленькими шагами проходил по длинным коридорам в поисках спрятавшейся старшей сестры, которая, как думал Куро, играла с ним в прятки, а не играла с куклами в подвале. С какими-то странными куклами, большими и белыми. Не красивыми фарфоровыми, какими она обычно играла в чаепитие в своей комнате, надев на себя красивое белое платье и миленькую светлую шляпку, нет, они были какими-то другими, будто большие осколки скалы. Глаза кукол были огромными, ресницы на них как настоящие, а волосы спутанные, будто выдранные.       Мисоно ждал. Он не сомневался в Махиру, он был уверен, что Сонный Дьявол появится в этом доме. Он знал.       — Махиру, у тебя получилось! Сонный Дьявол действительно здесь!       Куро недоверчиво посмотрел на Алисэйна, а потом на Махиру. Не понравился ему этот Мисоно. Кто он такой? Может быть, Мисоно казался каким-то богатым эгоистом, гордым и наглым, но у него было чистое сердце. Мисоно был единственным из присутствующих, кто не марал руки в чужой крови: Сонный Дьявол убил многих людей, это не было секретом; Лили за свои двадцать семь лет убил двух людей — отца и брата; Махиру — врач, но в свои семнадцать утопил друга в порыве эмоций. Сейчас он, конечно, не держит ножи за спиной и вскрывает людей только в благородных целях — для лечения, однако и это случается редко, что к счастью для поместья.