4
23 июля 2021 г., 22:07
— У меня к вам претензия, — Дмитрий зашёл в кабинет и сказал это низким твердым голосом, из-за чего ученики напрягались. — Почему никто не сказал, что у вас экскурсия должна быть?
— Не пугайте так, — расслабляются ученики и улыбаются.
— Мы думали, что раз вы новый учитель, вам скажут не идти никуда с нами.
— С чего бы это? — девушка пожимает плечами. — Ладно, в любом случае, есть предложения?
— Мы тоже хотим на крыши!
— Что? — у Димы от одного упоминания мурашки по коже, но он продолжает держаться перед учениками достойно.
— «Ашки» идут гулять по крышам, пока сезон дождей не начался. Мы тоже хотим.
— Да, это будут классные виды! Сколько фотографий можно сделать.
— Это довольно-таки опасно. Школа дает на это разрешение?
— Класс разделяют на несколько маленьких групп, и с ними едут ещё Антон Андреевич и Сергей Борисович для помощи.
— Так у них все схвачено? Понятно. Есть другие пожелания?
Пара учеников поднимает руки. Дмитрий кивает на одного парня.
— А если мы боимся высоты, можно не идти?
— И что вы будете делать вместо этого?
— Дома сидеть, — просияв, радостно сказала ученица.
— Не дождетесь. Отправим вас с другими классами, — ребята наигранно надули губы. — Шучу. Хотя кто знает. Ещё вопросы? — школьники отрицательно помотали головами. — Хорошо, детали я обсужу с Арсением Сергеевичем. Начинаем урок.
Ребята, воодушевленные предстоящей прогулкой не сразу концентрируются на учебе, но ненавязчивый намек классного руководителя на то, что такими темпами они даже рассматривать вариант с крышами не будут, помогает классу замолчать, приступая к работе.
Арсений высматривает Диму в коридоре, чтобы продолжить свой план по соблазнению химика. Он не упускает возможности сделать мужчине комплимент, помочь, сделать прозрачный намек на поцелуи и даже секс. Но коллега этого будто не понимает. Или просто издевается, причем очень хорошо, ведь зрительный контакт удерживает и совершенно не краснеет. Крепкий орешек. Но так даже интересней.
Арс наконец замечает учителя. Поправляет рубашку и прическу и подходит к другу, закидывая на плечо руку.
— Приветики, давно не виделись, — кокетливо начинает он, но в ответ получает полное ничего.
Младший спокойно оборачивается к нему.
— О, Арсений, ты мне как раз таки нужен, — Попов даже теряется и убирает руку, чувствуя, как начинает краснеть. Как его коллега так просто может разбрасываться подобными фразами?
— Приятно слышать.
— Мне сказали, твой класс идет на крыши, — ох, опять работа. Попов даже не скрывает закатанные глаза и тяжелый вздох.
— Ага, считаем, что фотографии, которые сделаем там, можно вставить в выпускной альбом.
— Хорошая идея. Мой класс тоже хочет пойти.
Это же отличный шанс покрасоваться перед Димой, да еще и помочь ему. А вид сверху на город довольно романтичен. Когда дети разойдутся, они смогут постоять там вдвоем. Жизнь, видимо, осознала свою вину перед Арсением и решила таким образом перед ним извиниться.
— Так давайте. Не думаю, что Стас будет против.
— Тебе же помогут Антон с Сережей? Разве мне так же не надо еще людей?
— Просто продлим время посещения, — Арсений пожимает плечами. — Мы и так будем там находиться небольшими группами. У тебя весь класс пойдет?
— Нет. У кого-то боязнь высоты, а кто-то хочет сходить в музей или на спектакль, на который идет другой класс.
— У меня так же, так что все нормально.
— Ты правда не против?
— Конечно нет. К тому же наши классы дружат. Будет весело. Я предупрежу организаторов и напишу тебе сегодня время и место встречи. Договорись с учителями, которым сплавляешь оставшихся детей, а от родителей тех, кто идет, нужно разрешение.
— Спасибо.
Арсений устало укладывает голову на руки, тем самым утыкаясь лбом в деревянную поверхность стола, и тяжело вздыхает. Какие-то смешанные чувства его одолевают. Он старается и так и сяк, а результата ноль. Остальные хоть как-то реагировали на его выходки. Краснели, заикались, просили отвалить — хоть что-то. А сейчас перед ним самая настоящая железная королева. Это сложнее, чем раньше. Другие учителя и, возможно, ученики уже начали что-то подозревать. По крайне мере некоторые ученицы девятых-одиннадцатых классов часто смотрят на них и хихикают или фотографируют исподтишка. У их школы есть не только обычное «подслушано», которое есть у всего в этом мире, но и особенная группа, куда девочки, а может и не только, выкладывают их фотографии. Эту группу случайно нашел Сережа пару лет назад. Сначала это всех веселило, но потом, когда Матвиенко осознал свои чувства, очередные фотографии Антона с другими учителями и учительницами в этой группе начали его сильно раздражать. С недавних пор там появились и фотографии нового красивого молодого учителя. Это было ожидаемо.
А с другой стороны — почему он вообще так старается? Давно бы уже нашел себе новую цель, так зачем ему этот повернутый на работе очкарик? Красивый, саркастичный очкарик в обтягивающих рубашках и с раздражающей привычкой постоянно облизывать губы. Почему именно Попова эта привычка раздражает — он решает не задумываться. И так уже мысли путаются или забредают туда, где Арсений их видеть не хочет.
Он снова выдыхает.
— Арсений Сергеевич, — зовет его один из школьников, но физик просто вопросительно мычит. — У нас вообще-то урок. Вы своими вздохами нас отвлекаете.
— Телефон у тебя в руках я вряд ли переиграю, — парень слегка краснеет и убирает телефон под стол.
Арсений выпрямляется и оглядывает класс. У него совершенно нет никакого желания зачитывать текст из учебника. Ему надо отвлечься.
— Есть идеи на план урока?
— Дмитрий Темурович нам постоянно какие-нибудь опыты показывает. Это очень круто, — с очевидным намёком рассказывает ученица.
— Мы так же можем провести практический урок, хотите?
Школьники радуются и с тетрадями подходят к столу учителя, который достает необходимое оборудование.
***
Такая редкая тишина класса нарушается вскриком двух девушек, вбежавших в аудиторию без стука. Они тяжело дышали и выглядели испуганно, что заставило Диму напрячься. — Дмитрий Темурович! — Что случилось? — Арсений Сергеевич! Он… — Вдох-выдох, девочки, — ученицы невольно послушались учителя и спустя несколько повторов даже смогли слегка успокоиться. Позов же, пока ученицы выполняли все эти действия, осмотрел девушек, предположил, зачем его могли позвать, и пришел к определенным выводам. Он начал набирать сообщение в телефоне и достал из кладовки аптечку. — Показывайте вашего пациента. — Ты знаешь, что такое «техника безопасности»? Дмитрий смотрит на окровавленную руку друга, который сидел перед ним за столом в уже пустом кабинете, оценивая масштаб трагедии. Сама рана скрыта под салфеткой, но капли крови стекают по ладони вниз, пачкая пол, на котором все ещё валялся, видимо, в испуге выброшенный инструмент для эксперимента. — Опыт пошел не по плану, — беспечно пожимает Попов плечами. Настроение как-то резко улучшилось. Дима ставит стул перед физиком и садится совсем близко, Арсений даже невольно спину выпрямляет. Позов кладет аптечку на стол и достает из нее несколько необходимых предметов, подготавливая их к процедуре. — Прости, что тебя не сексуальная медсестричка спасает, — весело хмыкает Дима, а Арсений думает: «да кому она нужна?», ведь перед глазами сам собой вырисовывается образ химика в медицинской одежде, говорящего какие-нибудь двусмысленные фразочки из старых порнофильмов, которые вызывают больше смех, нежели возбуждение. — И ты подойдешь. — Сочту за комплимент. И все же, где наша медсестра? — Уехала на какой-то семинар. Ее часто нет на месте. — Вот так здорово. Дима кладет себе на колени тряпку для доски, которую накрывает чистой салфеткой, после чего перемещает на своеобразную подушечку ладонь Арса. Мужчина же наблюдает за каждым движением коллеги. — У кого дети? — Шастуну отправили. — Он, наверное, в восторге. — А кто его спрашивает? — Арсений тихо смеётся. Дима аккуратно берёт в свою руку чужую, чтобы уменьшить количество движений той. Ладони у Позова тёплые. — Будет больно. — Кажется, ты должен говорить другое. — Я могу врать, если тебе от этого станет легче. Арсений честно старался держаться типичным мужиком, который переносит все невзгоды без какого-либо звука, но очень больно, когда из тебя вытаскивают стекло. Попов морщится и шипит. Дима медленно наклоняется к его руке, и физик чувствует чужое дыхание. Его такое поведение коллеги удивляет и немного смущает. — Потерпи еще чуть-чуть, — говорит химик так ласково, будто разговаривает с кем-то очень дорогим, и сердце пропускает удар. Он прикладывает ватный диск и легко хлопает им, очищая от большей части вновь вытекшей крови. Перед тем, как он продолжил вытаскивать следующий осколок, Дима начал осторожно поглаживать его ладонь большим пальцем. Интересно, а он сам замечает свои действия? Пытается успокоить его, отвлечь? Он же не дитё малое. Уже почти не чувствуя боли, Арсений опускает взгляд на свою руку, и от удивления брови сами ползут вверх. В его ладони почти не осталось осколков, а он и не заметил. Его и вправду провели как ребёнка. Хочется смеяться над самим собой. Физик поднимает взгляд на сосредоточенное лицо коллеги. На его быстрые, но аккуратные движения. Карие глаза, которые сейчас находятся совсем близко. У них не такой оттенок, как у Сережи, совершенно другой. Завитушки на голове выглядят очень забавно. Они похожи на маленькие мягкие пружинки, которые хочется потрогать. Чужие губы слегка приоткрыты, будто их хозяин вот-вот что-то скажет, но, видимо, Диме больше нравится работать в тишине. В наступившей тишине Арсений снова возвращается в раздумья. Так не должно быть. Все идёт в неверном направлении. Паша и Антон смеяться будут, а Сережа будет осуждающе цокать. Хотя какая разница. Запах одеколона у мужчины спокойный и приятный. У Димы две верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, оголяя загорелую кожу. Мужчина засучил рукава и это чертовски красиво. — Я закончил. — Спасибо, — отстранено говорит Арс, разглядывая белоснежную аккуратную повязку. — Постарайся меньше выделываться перед учениками. — Но мне нужно одобрение восьмиклашек, — Попов возвращает себе прежний задор. Дима тихо смеётся. — Если тебя это успокоит и отгородит от дальнейших травм, то тебя любит и уважает половина школы. Только не вреди себе. — Как скажете, доктор. — Избавь от этого, — Позов кривится и убирает ненужные вещи обратно в аптечку. Арсению отчего-то рядом с Димой хочется озорничать, и он с удовольствием исполняет свои желания. — Нарисуй мне что-нибудь. — Из меня хреновый художник. — Нарисуй мне барашка. Дима вздыхает, смотрит как на дурака, задумываясь, не ударился ли физик ещё и головой, но просьбу выполняет. Арсений доволен и сам не понимает почему. На белой ткани неровная коробка. Химик нарисовал ему барашка в коробке из «маленького принца». И это даже мило, хоть и совсем не то, что Арсений ожидал. — Меняй повязку вечером и утром. Порезы не глубокие, но лучше бы тебе посетить настоящего врача. — Хорошо, спасибо. — Обращайся. — Эх, как мне теперь тетради любимых учеников проверять? — Попов театрально облокачивается на спинку стула и, сложив бровки домиком, приложил ко лбу заднюю сторону ладони. — Меньше драматизма, Арсений, ты правша. — Вечно мне не везёт. — Не волнуйся. Когда-нибудь фортуна тебе улыбнется. — Надеюсь на это. Учителя обмениваются понимающими улыбками. Уже дома тяжесть мыслей утомляют до такой степени, что Арсений отключается в тот самый момент, когда его голова касается подушки.***
Утро застает его в хорошем расположении духа. Повязка, правда, немного растрепалась, но сейчас он ее сменит, и все будет прекрасно. Не тут то было. В итоге ему пришлось идти на работу, отчасти придерживая повязку пальцем, чтобы та не упала во время ходьбы. В школе он старался руку прятать от детей и учителей, чтобы не заставлять кого-то волноваться. И тут так вовремя он врезается в Диму, который даже не смотрит ему в глаза. — Твоя повязка ужасно выглядит, — «и тебе доброе утро». — А ты не выбираешь выражения. Одной рукой перевязывать неудобно. — Прости. Думал, у тебя есть тот, кто сможет помочь, — интересное замечание. — У тебя сейчас окно? Давай перевяжу. Арсений кивает, и они направляются в сторону учительской. И физик мысленно просит небеса, чтобы там кроме них больше никого не было. — Ты говорил, это нужно делать два раза в день. — Травма небольшая. Одной перевязки в день будет достаточно. — Ясно, — слишком очевидно расстраивается Арсений, но химик игнорирует его настроение. — Уже не так больно? — Почти ничего не чувствую. — Это хорошо. Кстати, из моего класса пойдет шестнадцать человек. — Окей, у меня тоже немного. Будет считаться как один класс. — Ага. Химик быстро перевязывает ему бинт, потому что у него то первый урок есть, но у Димы все равно перевязка выглядит аккуратно. От его движений так и веет профессионализмом. Он заканчивает, и Попов хочет его задержать хотя бы ещё на пару минут. — Может я тебе кофе налью? Дима только открывает рот, чтобы ответить, но его перебивает звонок. — Видимо, не получится. В другой раз. И будь аккуратен. — Буду. Позов кивает на прощание, закидывает на плечо портфель и выходит из учительской. Его место быстро занимают Антон с Серёжей, которые тут же начинают расспрашивать Арсения о травме. Однако физик отвечает смазано и как-то растеряно. — Арс, чего такой задумчивый? — Серёжа с опаской посмотрел на Антона. Не дай бог это снова связано с их новеньким. — Слушай, Шаст, а Дима был как-то связан с медициной? — учитель английского слегка удивленно смотрит на друга, но тут же смеется, услышав страдальческий стон физрука. — Да. Учился на врача сначала, а что? — Серьезно? — Ага. Что, — неожиданно усмехается молодой человек, и эта ухмылка не предвещает ничего хорошего, — теперь его в белом халате представлять будешь? «О, доктор, мне так больно! Вот тут, — Антон нарочито манерно показывает на свои губы, — и тут, — кладет руку на сердце, — и тут», — спускает руки себе на бёдра. Арсений краснеет, теперь уже точно представив эту картину перед глазами; а сидячий за Антоном Серёжа во все глаза наблюдал за каждым действием молодого человека, уже чуть ли слюнки не пуская. — Вот уж уволь. Он, смущённый, выходит из помещения под звонкий смех Антона, который забыл, что в соседних кабинетах идет урок. — Это забавно. Серёж, — он обращает внимание на коллегу, который как-то мрачно уставился в пол, — ты чего? — Просто тоже представил эту картину, и поплохело, — врёт он, поднимаясь. — Я тоже пойду. — У тебя же нет урока. Но старший уже выбежал из учительской, оставляя парня одного. Учитель английского языка растерянно смотрит на уже закрытую дверь, не понимая, что он сделал не так.
