5
26 августа 2021 г., 01:07
— Все складывается неплохо. Мы будем стоять на крыше только вдвоем, когда дети уйдут. Закат, вид на город — романтика!
Арсений берет с полки журнал класса, пока у дверей его ждет Сергей.
— Класс Димы тоже? А не слишком ли рискованно?
— Как и прежде, будем запускать маленькими группами, так что быстро справимся.
— А оставшимся не обидно?
— Они не против этот день погулять или отправиться на альтернативу с десятыми.
— И с каких пор ты стал романтиком?
— Я всегда им был.
Увлеченные разговором мужчины выходят из кабинета и замечают в стороне своих коллег. Вот они уже не в самом хорошем расположении духа. По крайне мере Антон, нахмурившись, что-то говорит Диме, а тот, по всей видимости, пытается его успокоить. Серёжа не выдерживает первым и идёт разбираться, что же произошло. Они успевают услышать лишь конец разговора:
— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
— Что у вас произошло?
Антон посылает Диме недовольный взгляд, но потом смягчается и заверяет друзей, что ничего серьёзного не происходит.
— Уж слишком подозрительно вы ведёте себя для тех, кто ничего не замышляет.
— Просто забейте, — отмахивается Шастун и мастерски переводит тему.
***
Дети занимают все пространство небольшого помещения, тихо обсуждая между собой позы и ракурсы для фотографий. Мужчины стоят позади всех, пока инструктор — или кем он там является — объясняет им правила поведения. — Соблюдайте технику безопасности, слушайте своих учителей. Нам повезло с погодой. Крыши совсем сухие, но это не повод быть менее осмотрительными. — Это точно. Я бы не хотел нести ответственность за детские смерти, — якобы тихо произнес Позов, но его услышали даже те, кому этого слышать не следовало. — Вы опять о чем-то грустном, Дмитрий Темурович? — одна из учениц скептически смотрит на учителя, а тот ветрено отводит взгляд. — Не понимаю, о чем ты. Девушка улыбается и возвращается к одноклассникам. К Диме подходит Антон и, наклонившись, шепчет на ухо: — Ты будешь в порядке? — Принял успокоительные. Должны помочь на время. — Не играйся с таким. — Мы поменялись ролями? Они обмениваются веселыми взглядами. — Итак, можете подниматься. Первыми на крышу поднимаются Серёжа с Антоном. За ними — ученики, а Арсений с Димой идут самыми последними, замыкая строй. На выходе непосредственно, на крышу высокий порог, который Попов перешагивает без особых проблем и протягивает руку другу. У Димы ладонь теплая, крепко цепляется за чужую и позволяет утянуть себя ещё выше. Арс поднимается на крышу с несколькими учениками и вдыхает свежий воздух. Дима остается позади у самого входа, незаметно вертя кольцо на пальце. Физик оборачивается. — Дима, пойдём к остальным? — Давайте я вас сфотографирую лучше? — Для этого есть фотограф. Школьники под присмотром Антона уходят дальше, и Арсений возвращается к Диме. — Всё в порядке? Ты какой-то задумчивый. — Да все нормально. Просто над выпускным думаю. — Рановато. — В спешке тоже этого делать не хочется. Скоро же экзамены начнутся. — Сами экзамены больше чем через полгода. И как, надумал что-то? — Неа. Ничего в голову не лезет. — Не заморачивайся сильно. — Как скажешь. — Арсений Сергеевич, идите к нам! — школьники машут учителю, привлекая внимание того. Они веселятся и кривляются перед фотографом. — Уже иду! Не оставайся позади, ребята и с тобой хотят фотографии. Дима провожает его взглядом и поднимает глаза выше крыш домов. Солнце на чистом небе кидает лучи вниз на город, из-за чего металлическая поверхность крыш блестит. Наверняка некоторые зашторили окна, потому что прямые солнечные лучи светят им прямо в их душную квартиру, мешая смотреть телевизор. А они здесь, дышат свежим воздухом и наслаждаются видами. Иногда Диме становится грустно от того, что он не может насладиться этим в полной мере. Фотограф созывает новую партию учеников — последнюю на сегодня, чтобы сфотографироваться. Арсений продолжает украшать собой каждый кадр. Диме неожиданно становится тяжело дышать, хоть они сейчас стоят на продуваемой крыше. Он старается вздыхать глубже, сбивая тахикардию, но это не помогает. Потихоньку начинает колоть на кончиках пальцев, переходя в дрожь по всему телу. Тело то будто морозным воздухом обдает, то июльская жара наполняет собой каждую клеточку. Он не понаслышке знает это состояние. Сейчас ему срочно нужно скрыться от чужих глаз, но тело его не слушается. Позов пытается пошевелить хоть пальцем, но даже это у него не выходит. Дети на краю крыши продолжают фотографироваться, одни и с учителями. Их счастливые улыбки через пару секунд уже сложно различить, вся картинка перед глазами тускнеет и расплывается. Дима собирает оставшиеся силы и делает пару шагов назад на ватных ногах. В таком состоянии он не сможет спуститься с лестницы, остается только не упасть. Врезавшись в небольшую стену выхода, он осторожно спускается по ней. Последнее, что он видит в ясном сознании это то, что Арсений повернулся в его сторону. После, наверное, сотой фотографии, Арсений решает все же спросить у коллеги, почему тот так и не присоединился к ним, но тот уже сидел у входа и дрожал. — Дима! На крик высовывается из-за двери голова Антона. Он быстро оценивает обстановку и вылезает наружу. — Дети, спускайтесь к Сергею Борисовичу. Школьники взволнованно смотрели на учителя, но что-либо сделать не могли. Арсений касается уже ледяной кожи Дмитрия, приподнимая чужую голову, и его будто пробирает током, потому что Дима испуган, даже не так — у него истерика. Глаза покраснели, а зрачки бегают из стороны в сторону, ни на чем не останавливаясь. Кажется, что он вообще ничего не видит. — Паническая атака, — объясняет Антон, который присаживается на корточки рядом. — Но с чего бы ей быть? — У него боязнь высоты. — И он пошёл сюда? — Он видел, как дети этого хотят, как он мог их обломать? А замены не нашлось, он спрашивал. — Вы из-за этого ругались тогда? — Типа того, — Антон быстро осматривает друга, решая все претензии высказать позже. — Я за его успокоительными. — А мне что делать? — Просто будь рядом, попробуй отвлечь. — Легко сказать, — но Антон уже скрывается за дверьми, и слышно, как он командует Серёже следить за детьми. Арсений концертирует внимание на Позове, которому сейчас просто необходима помощь. Мужчина перед ним растерян и напуган, и эти чувства передаются и Попову. Он вспоминает о лекции по психологии в университете и решает опробовать одно упражнение. — Димка, Димочка, посмотри на меня, — мужчина приподнимает лицо друга за щеки, заставляя смотреть на себя, — назови три вещи, которые видишь, — но глаза химика до сих пор не сосредоточились на нем, продолжая бегать по сторонам. — Ну же, всего три вещи. Дима молчит какое-то время, и Арсений уже готовится повторить свои слова, но тут химик дрожащим голосом, заикаясь, произносит: — Дома, птицы, ты. Арсений радуется и продолжает упражнение. — Молодец. Теперь три звука, которые слышишь. Снова небольшая пауза и тихий ответ. — Машины, люди, ты. — Три предмета, которые чувствуешь. — Металлическую крышу, шершавые стены и твои руки. Голос мужчины по-прежнему звучал очень слабо, но теперь он не заикался, да и дрожь чуть уменьшилась. Глаза больше не бегали, не в состоянии сосредоточиться на чем-то одном, теперь они смотрели прямо в голубые глаза напротив. Арсений продолжал держать свои руки на чужих щеках, надеясь, что прикосновения помогают. И этот момент казался от чего-то интимнее всего, что было в его жизни. — Вот он я, — к ним подходит Антон, и Арсений отпускает руки, отходя в сторону. Шастун протягивает другу отрытую бутылку воды. Тот её принимает, а младший тем временем начинает обмахивать его тетрадью, взятой, очевидно, у одного из учеников. Убедившись, что Дима постепенно приходит в норму, Антон поворачивается к Арсу и тихо спрашивает, не помешал ли он им. На нахмуренные брови Арсения он лишь смеется. — Арс, можешь Диму приобнять за плечи? — Ему это дышать не помешает? — Я же не прошу его душить. Просто чтобы он чувствовал чужое тепло. Арсений слушается — садится рядом и кладет руку на плечо. — Дим, дать успокоительные или само пройдет? — В смысле само? — возмущается Арс, но тихий голос рядом его останавливает. — Сам. Уже почти закончилось. Антон пожимает плечами и забирает у друга бутылку. — Мы на всякий случай отправили оставшихся ребят по домам. — Испортил я вам фотосессию. — Не об этом.! — начинает возмущаться Арсений, но Антон ощутимо пинает его по ноге, снова перебивая. — Их немного. Мы найдём время и сходим с ними сюда ещё раз, уже договорились с организаторами. — Спасибо. К ним поднимается Сережа и, осмотрев беглым взглядом Диму, начинает разговаривать с Антоном. Попов переводит взгляд на Диму. — Всё в порядке? — Пока нет, — после небольшой заминки отвечает Дима и, кажется, прижимается сильнее. — Хорошо тогда посиди так ещё немного. Арсений хватку нисколько не ослабляет. Он поднимает взгляд на город: на крыши домов, на купол Исаакиевского собора, на розоватое небо и птиц в нём. — Здесь очень красиво, — слышится из-под бока, и Арсений улыбается, молчаливо соглашаясь.***
— Дмитрий Темурович, простите нас, если бы мы знали! Вместо приветствия кричат ученики вошедшему в класс учителю. — Если бы это было так важно, я бы вам отказал, — Дима кладет портфель на стул, за химиком в класс заходит Арсений, уже не заметный для школьников. — У вас паническая атака была! — Да, подвел я последнюю группу, — Арсений на это только губы недовольно поджимает, а вот ребята сильно возмущаются. — Какое это имеет значение? Это серьёзно! — Это самая настоящая паническая атака! С этим нельзя шутить. — Не первая, и не последняя, — Дима все же поворачивается лицом к классу. — Я искренне надеюсь, что вы с таким не столкнетесь. Но если вы поймёте, что у вас есть к этому предрасположенность, должны понимать все риски, которые могут привести в таком состоянии; и на что это атака может повлиять. Мне слишком много лет, чтобы не понимать всё это. Думаете, я не знал, что такой исход возможен? Моя задача как учителя, который сопровождает вас, не потерять свою компетентность, взять себя в руки. С тем, что это случилось при вас, налажал да. Но будьте осторожнее со своими нервами, они вам пригодятся. — Дмитрий Темурович! — Чего вы разнылись? Искренняя забота учеников о своем учителе не могла не порадовать Арсения, который смотрел на детей с отцовской любовью. Он переводит взгляд на уже отвернувшегося от класса Диму и видит на его лице счастливую улыбку. — Они милые, правда? — тихо спрашивает он у друга. — Есть такое. Теперь мы квиты. — В каком смысле? — Я видел твой страх, ты — мой, так что мы в расчёте, — младший усмехается, но Арсений его веселья совсем не разделял. — Еще смеёшься? — Ты против юмора? — Не в этом дело. — Арсений, ты слышал, что я сказал ученикам, к тебе это тоже относится, — химик стучит мужчине по плечу, подбадривая. — У тебя есть поводы для волнения поважнее, не стоит тратить так много сил на других. В коридоре звенит звонок, и ученики встают со своих мест, чтобы поприветствовать учителя официально. Арсений задумывается. А ведь действительно, чего он переживает.
