Физика х Химия

      Последний день до каникул для всех учителей и администрации выдался очень тяжелым. Мало того, что некоторые учителя все еще проводили контрольные и принимали учеников на исправление, так остальные готовили зал к сегодняшнему празднику и помогали ребятам репетировать выступления. С самого утра творилась сплошная неразбериха. Половину которой Дима благополучно пропустил. Он ездил за заказанными закусками и напитками для елки, поэтому в школу он вернулся только к третьему уроку и тут же, усталый, завалился в учительскую, прежде на выходе столкнувшись с растерянным Сережей, который даже не обратил внимание на своего друга. — Че с Серёжей? — интересуется химик у Арсения, расстегивая теплую куртку.       Арсений на Диму поднимает взгляд, но тут же возвращается к складыванию, по сути, никому не нужных снежинок из бумаги — очередной приказ начальства. Сейчас ему немного было плевать даже на свои переживания, и это его немного радовало. И поначалу Арсений действительно чувствовал какую-то свободу, когда узнал, что мужчина будет утром в разъездах, но когда физик услышал голос коллеги, стресс на пару секунд действительно покинул его тело. Правда из-за работы быстро появился снова, но не суть. — Ты Антона видел? — А что с ним? — с волнением спрашивает учитель и садится с Арсением за один стол, рассматривая творения того. — Он завил волосы. — Кудряшки? — Дима беззлобно усмехается. — Очаровательно.       Помяни черта. В учительскую заходит наверное единственный веселый человек во всей школе, пожимая другу, которого не видел, руку. — Антош, ты прям ангелок сегодня. — Спасибо. Сережа тоже приехал? — Откуда? — Разве он не с тобой ездил? — в голосе молодого человека послышались неуверенные нотки.       Дима удивленно смотрит на старого друга и оборачивается к Попову. — Я один ездил. И видел его уже здесь, когда только пришел. — Получается, он прятался от меня все утро? Почему? — Ты себя видел? — Антон повернулся к маленькому зеркалу, висящему на шкафу, к которому ему пришлось даже нагнуться, и начал рассматривать свое отражение, ничего необычного не замечая. — Совсем не бережешь сердце старого человека, — поймав по-прежнему вопросительный взгляд учителя английского, Арсений продолжает. — Ты милый сегодня. Серый как увидел, так тут же убежал, свалив на меня одного всю работу. — Почему он просто не сказал мне это прямо? — Не хочет снова получить нагоняй от Стаса, ему одного раза хватило. — От одного комплимента ничего не будет, мне много чего сегодня говорили. — Вот только они не твои парни, которые захотят, господи, не верю, что это говорю, засосать тебя при встрече.       Антон на мгновение замирает, не отводя взгляд, но быстро оживляется. — Куда он пошел?       Арсений набирает номер друга и сразу включает громкую связь. — Что случилось? — Ты где? — У себя. — Могу подойти сейчас? — Да, у меня как раз уроков больше нет.       Услышав нужную информацию, Антон моментально срывается с места и убегает. — Скоро буду.       Физик бросает трубку. — Какое предательство. — Он сам виноват.

***

      Детский концерт прошел замечательно. Арсений прекрасно отыграл снегурочку, повеселив весь коллектив и школьников, красочно вживаясь в роль, за что получил большое количество конфет и, видимо, кличку до конца его работы в школе. Небольшой концерт для детей и их дискотека заняли в общей сложности часа три, и теперь пришла очередь развлекаться, насколько это возможно в школе, учителям и другим сотрудникам, хотя сил на лишние телодвижения не хватало. Однако в таком состоянии находились только молодые учителя, ведь остальные уже вовсю плясали в спортивном зале. — Ну класс, сначала за детьми следили, а теперь за взрослыми, — жалуется Арсений друзьям, наблюдая за тем, как женщины и мужчины старше его танцуют будучи уже знатно навеселе. — Расслабься, это не надолго. Ещё чуть-чуть и мы сможем сбежать, — подбадривает его Сережа, стоящий рядом, пока Антон по просьбе молодых учительниц неловко кружился с ними уже не в первом танце. — Кстати, пока не забыл, — Арс копошится в карманах пиджака, доставая оттуда небольшой предмет цилиндрической формы, и протягивает его химику.       Дима его озадаченно принимает и откручивает крышку, понимая, что это за предмет. — Это маленький подарок, но думаю, тебе он понадобится, особенно зимой. — Спасибо, — Дима улыбается и принюхивается к гигиенической помаде. — Клубника, вкусно пахнет. Блин, а я ничего тебе не подготовил. — Не парься. У тебя еще будет время. — Когда вернусь, с меня подарок. — Договор.       За небольшим диалогом мужчины совершенно забыли, что рядом стоит их друг, но тот решил сам о себе напомнить. — Эй, а где наши с Антоном подарки? — Я с вами еще встречусь, а Дима завтра уезжает на все каникулы, — оправдывается Арсений, понимая, что следовало бы дождаться момента, когда они с химиком будут наедине. — Эх, не потусим вместе, — досадно вздыхает физрук. — Когда нам это мешало?       С начала корпоратива проходит около часа, но изначальные планы Сережи отодвигаются, потому что напилась в стельку лишь небольшая группа учителей; а должна была уже большая часть от них, чтобы мужчины смогли покинуть эту «невероятно веселую» вечеринку незамеченными. Хотя возможно у него это получилось, потому что их с Антоном нигде не было видно. Они остались с Димой почти одни. Видимо его друг все-таки решил отомстить за утро. Позов все время проводил в телефоне, лишь иногда забавно комментируя действия их коллег. Он говорил это тихо, так, чтобы услышал только Арсений, и от этого физику становилось тепло, пусть это и всего лишь подколы, которые просто не оценят другие. — Я пойду за напитками, тебе что-нибудь принести? — Пока не надо, спасибо. — Ну смотри. Скоро Арина Дмитриевна танцевать начнет, лично я предпочел бы это забыть, — Арс смеётся, и Дима уходит в сторону уже почти пустого стола.       Попов провожает друга взглядом, когда его от этого наблюдения отвлекают. — Арсений, — к физику подходит учительница математики. — Здравствуйте, Светлана. Прекрасно выглядите, — девушка смущенно хихикает на комплимент, и Арсений слышит нотки алкоголя от нее. Он рад, что его коллеги получают удовольствие от времяпрепровождения, ведь он принимал немалое участие в подготовке, а значит, его работа не прошла даром.       Учительница подходит ближе и легко касается руки коллеги, кокетливо улыбаясь. — Почему вы не танцуете? — Не люблю, — врет мужчина, начиная искать глазами потерянного очкарика, для того, чтобы налить себе стаканчик, его нет уже слишком долго. — Но это не причина стоять в сторонке тут один одинешенек. — Он не один, — перебивает открывшего рот Арсения Дима. В руках у химика бокалов нет. — Арс, мне нужна твоя помощь, — он кивает куда-то в сторону. — Да, хорошо, — «с тобой куда угодно, особенно сейчас».       Они прощаются с девушкой, замечая напоследок недовольный взгляд коллеги, и Арсений плетется за Димой сначала к стене спортзала, подальше от толпы, а потом и вовсе за его пределы. — Ты как всегда меня выручаешь. — Обращайся. Я стырил виски, давай вместе опустошим? — Дима достает из внутреннего кармана пиджака бутылку. Где он ее взял и почему они просто не могут выпить что-то в зале со всеми, Арсений спрашивать не хочет. Потому что не хочет сейчас быть со всеми. Ему хорошо здесь и сейчас, в пустых коридорах школы и с Позовым. Они похожи на хулиганов из старших классов, которые пронесли на детскую дискотеку алкоголь. И это сильно воодушевляло. — Как я могу от такого отказаться?       Они заходят в кабинет директора, и брови Арсения ползут вверх. — Ты спер у Стаса ключи? — Одолжил. Как и виски. — Это все его? — Не притворяйся порядочным мальчиком, я вижу, что тебе это нравится. — И ты прав. Как ты вообще успел все это сделать? Тебя не было всего ничего.       Несмотря на то, чтобы налить стаканчик у Димы действительно ушло много времени, но для такой кражи маловато. У физика невольно складывалась интересная картина прошлого Димы, которой он невольно усмехнулся. — У меня свои секреты.       Мужчины садятся в кресла друг напротив друга, и Дима разливает по стаканам из шкафа Стаса напиток.       Они беседуют ни о чем, раз за разом наполняя и опустошая свои бокалы. А серьезные разговоры разбавлялись шутками и уходили в степи юмора, быстро закрывая тему. В какой-то момент Арсений уже стоит со странной декоративной статуэткой в одной руке и с горшком с цветком — в другой и театрально благодарит своих зрителей за вымышленную награду. Позов активно ему аплодирует, хвалебными возгласами поддерживая друга. Попов, еще более или менее соображающий, что он делает, ставит все на место и, смеясь, садится на какую-то тумбу с ящиками из любимого Стасом красного дерева. На Диму алкоголь повлиял сильнее, что сильно удивляло физика, но не до такой степени, чтобы над этим задумываться. Химик зачем-то встает с кресла и, пройдя лишь пару шагов в сторону коллеги, падает. Кабинет снова наполняется смехом. Позов успокаивается первым и поднимается на ноги, упершись руками о бедра физика, и тогда тому становится уже не до смеха. Дима каким-то образом теперь ровно стоит на ногах, будто только что не выпил половину бутылки виски, ставит руки по обе стороны от головы коллеги, упираясь ими о стену. Если его предыдущее действие можно сослать на то, что он просто искал опору, то это Попов сам для себя объяснить не мог, а химик, по всей видимости, даже не собирался пытаться как-то оправдаться. Арсений сглатывает и невольно хватается за чужой галстук, чтобы было хоть что-то материальное, что оставит его в реальности. И чтобы не совершить непоправимую ошибку. Дима медленно приближается к нему, и Арсений чувствует сладкий вкус клубники и виски. Ему надо оттолкнуть Диму. Срочно. Но поцелуи опьяняли сильнее выпитого алкоголя. Хотелось еще. Еще. Позов опускает руки на талию мужчины и притягивает ближе к себе так, что ноги Арсения оплетали чужие бедра. Дима быстро спускается поцелуями на шею Арсения и прикусывает кадык, что вызывает тихий стон у его коллеги. Химик выправляет чужую рубашку из брюк и наконец касается голой разгоряченной кожи руками. Позов целует сантиметр за сантиметром солоноватой от пота кожи шеи, разбавляя нежность легкими укусами, чем заставляет друга дрожать от каждого прикосновения. У Попова быстро промелькивает в голове мысль, что надо было все же сходить на какое-нибудь свидание, потому что теперь из-за долгого перерыва его тело стало слишком чувствительным. Видимо закончив с шеей, Дима медленно спускается, начиная обсыпать тело Арсения поцелуями, постепенно расстегивая пуговицы рубашки. Медленно, мучительно медленно, растягивая сладость момента.       Попов старается сосредоточиться на окружающем мире. Шум за окном, в коридорах, прохлада от сильного мороза, — что угодно. Но чувствует только чужой стояк и сам возбуждается сильнее. Телу очень приятно от прикосновений мужчины, оно ему поддается, хочет еще ласки. А в голове голос кричит, что им срочно надо остановиться. Арсений заглушает сам себя своим собственным громким дыханием. Он смотрит в потолок, не видя там ничего из-за темноты и появляющейся от влаги в уголках глаз дымке. Арсений чувствует себя странно. Он хотел этого, с каждым днем все больше и больше; но сейчас он понимает, что что-то не так, это как-то не правильно, чего-то не хватало. Ему хотелось чувствовать не только такие страстные поцелуи, обсыпаемые его тело, не только горячие руки на голой коже, но и нежные касания губ ко лбу, щеке, к уголку своих губ. Он хотел видеть в карих глазах напротив не только желание, он хотел видеть теплоту, он хотел видеть нежность и любовь. Вот что было не так. Их там не было и в помине.       Когда слышится, как Дима расстегивает ему ремень, Арсений берет себя в руки и резко отстраняет Позова от себя. У того глаза черные-черные, тяжелое дыхание и взгляд растерянный, удивленный, голодный. Попов боится своей реакции на Диму, боится того, к чему это может привести. Боится того, что он хочет продолжения. Боится, что это понравится ему так сильно, что он еще долгое время не сможет жить спокойно без касаний его друга.       Резкий шум шагов и женского смеха отрезвляют Попова, и он вскакивает на ноги, поправляя одежду на себе. Дима не говорит ни слова, просто молчит и смотрит на испуганного Арсения, стоит смирно, почти ровно для пьяного человека, но ничего не делает. А Арсений думает, что так быть не должно. Что все идет не так. Что Диме это нахуй не нужно, и он ему не нужен. Что химик забудет все уже на следующий день, а Арсений больше не сможет смотреть в его сторону. Он точно это запомнит. Запомнит на всю жизнь. Он проклинает тот момент, когда решил соревноваться с Димой не пойми за что. Тот момент, когда позволил себе думать, что было бы прикольно в очередной раз завалить коллегу, тем временем присматриваясь к нему все больше и больше. И проклинает тот момент, когда из-за подавленных чувств влюбился в него сильнее. Он застегивается и спешно выбегает из кабинета, по дороге чуть не сбив учительниц и Антона с Сережей, которые спокойно миловались в темном и пустом коридоре школы. — Это был Арс? — Походу. — Чего это он? — Может забыл что? Кто его знает? — Это точно.       Сережа утыкается лбом Антону в грудь, вдыхает приятный аромат одеколона и тянется за очередным поцелуем, который тут же получает.       Арсений чувствует на себе подозрительные взгляды таксиста наверняка из-за помятого вида, но не реагирует на них. Ему до этого нет дела. Потому что все идет по пизде. Сначала это была небольшая детская горочка, на которой можно было покататься для развлечения, чтобы хотя бы на короткое время что-то испытать. А теперь это ебанная тарзанка с моста вниз, прямиком в бездну. И в квартиру он заваливается нерасторопно, снося с тумбочки какие-то вещи. Арсений падает на кровать и заворачивается в одеяло прямо в одежде, у него элементарно не было сил на раздевания. От него все еще пахло Димой, он все еще чувствовал на себе чужие крепкие и горячие руки, блуждающие по всему телу. Он все еще слизывал со своих губ чужую гигиеничку, подаренную им самим. И все еще был возбужден. Наконец он не выдерживает, и поток слез начинает литься из глаз до тех пор, пока он не засыпает.