Физика х Химия

      На следующий вечер, когда Арсений  просыпается, с кровати вставать он совершенно не хочет. Тело ломит, а слипшиеся глаза подтверждают, что эту ночь он точно плакал — теперь их было больно открывать. Собравшись с силами, он кое-как поднялся на ноги и потащился в ванную. И лучше бы Попов не смотрел в зеркало, потому что человек, которого он там увидел, пугал или скорее вызывал отвращение. Он выглядел жалко, если одним цензурным словом. Протертые глаза, ранки на губах, растрепанные слипшиеся из-за не смытого геля  волосы, мятая одежда и фиолетовый шарф засосов, оставленный Димой, как будто они школьники, у которых играют гормоны.  Дима. Ему надо разобраться с ним, с чувствами к нему, но не сейчас. Сейчас он хочет пойти в душ и смыть с себя вчерашний день насколько это вообще возможно. Да и зубы бы почистить, перегар не самый приятный запах, пусть из дома мужчина выходить и не собирается. Однако стоя под водой, физик вспоминает каждое Димино прикосновение, каждый поцелуй, и он снова без сил опускается на дно ванны.       Последующие два дня проходят для него как в тумане. Он сухо поздравил друзей и семью с праздником, слыша на том конце провода радостные голоса, и снова заливал себя алкоголем, удивляясь тому, сколько у него его накопилось. Попов просыпался ближе к вечеру, бездумно смотрел телевизор, вернее будет сказать, включал на фон, и снова укладывался спать. Иногда ночной рацион разбавляла бессонница, но для Арсения она давно стала привычным делом. Из головы все никак не мог вылететь тот вечер. Арсений  пытался, честное слово пытался что-то с этим сделать. Отвлечься, проанализировать, поболтать с самим Димой, будто ничего между ними и не произошло. Но из рук все валилось, мужчина никак не мог сосредоточиться на чем-то конкретном, а сообщения Диме так и не отправлялись. Не потому что Позов заблокировал его, а потому что Арсений  сам не мог ему что-либо написать. Его максимум это сухие ответы на вопросы друзей в общем чате.       Которые, по всей видимости, не устраивали их, что и побудило молодых людей прийти к нему. На пятый день  за входной дверью разносится смешливый голос Антона.  — Арс, ты там что, до сих пор из запоя не вышел? Каникулы не вечные.         Попов открывает им дверь.  Их радостные лица вмиг превращаются в испуганные и жалостливые, когда они видят состояние друга. Еще бы. Как бы Арсений им ни улыбался, только по одному его внешнему виду все было понятно: кожа бледнее обычного, искусанные губы, растрепанные волосы  и все еще красные глаза. Хорошо хоть, что засосы уже стали почти незаметны.       Молодые люди быстро возвращают его в комнату, заставляют съесть приготовленный ими самими ужин из более или менее нормальных остатков еды из его холодильника  и спрашивают, что с ним происходит. Через несколько минут уговоров и очередной прогулке по личным загонам  Арсений  сдается и рассказывает друзьям, что случилось в тот вечер. И сначала у них было даже игривое настроение, ведь что это такое? Арсений  хотел переспать с Димой, и вот химик сам его засосал, сделал первый шаг. Но потом уголки их губ опустились, потому что по мере рассказа Попов  все больше вдавался в подробности осознания своих истинных чувств, удовольствие которые не приносили. — Вы это обсуждали? — Шастун нервно вертел в руке кружку, пока Сережа прибирался в соседней комнате. — Нет. Мне кажется, что Дима забыл об этом. — Почему? — Мы были пьяные, и он даже больше меня. И мы с ним толком не общались с тех пор. В личке только поздравили друг друга. И он не затрагивал эту тему. — А ты хочешь, чтобы он помнил? — Не знаю.  Нет, — мотает головой физик. — Пусть все останется как есть. — Почему? — Зачем нам это? — грустно усмехается Арсений. — Мы выпускаем классы, у нас экзамены, нам сейчас не до этого. А если бы и было время на эту хуйню, я Диме все равно не нужен. — С чего ты взял? — Блять, Шаст, — разражается вопросами, которые в одиночестве успел переварить уже несколько раз,  Попов. — У нас не могут в коллективе все быть геями. — С чего это какие-то ограничения?  — удивляется замечанию старшего молодой человек. Друга он никогда не понимал, но сейчас уже перебор. — И почему у тебя в голове это «должно — не должно»? —  У него жена и ребенок. — Бывшая жена, — моментально поправляет друга Шастун.   — Может он все еще помнит о ней? — Поверь мне, он проделал большую работу, чтобы избавиться от этого чувства. — Поэтому у него остались антидепрессанты?       Антон отклоняется на спинку стула и удивленно смотрит на коллегу.  — Откуда ты знаешь? — Видел у него, когда машина сломалась. Лежат в столе, в нижнем ящике.       Шастун о чем-то задумывается, потом протирает глаза и возвращает внимание на Арсения. — В любом случае, откуда тебе знать, что он чувствует? Может он давно хотел это сделать и просто, напившись, появилась смелость? Ты же знаешь, что такая ситуация… — Антон, — пришедший Сережа кладет ладонь на плечо своего парня, останавливая.  Тот все понимает. — Арс, я зайду завтра. Ложись, пожалуйста, спать.       Арсений  провожает мужчин молчанием и даже не закрывает за ними дверь.

***

        Наверное, оглядываясь на вчерашнее состояние своего друга, Сережа должен был догадаться, что оставлять мужчину одного не самая хорошая идея, и что лучше ему вряд ли станет, но он рассчитывал на его разумность. Которую тот оставил на дне пятой бутылки пива. И то это из тех, что попались Матвиенко на глаза, когда он снова пришел  навестить друга. Попов сидел на диване и заливался слезами. Совсем беззвучно, с каменным выражением лица, будто плакать он устал, еще не известно, сколько по времени он так сидит. А Сергей почувствовал, как его сердце разбивается, потому что видеть своего лучшего друга настолько разбитым он не привык. Да и как тут привыкнешь, если это случалось лишь однажды, и то не в таких масштабах. Но привыкать и не хотелось. Несмотря на Сережино предчувствие, он не думал, что все может зайти настолько далеко.       Сережа садится рядом. — Арс, — Матвиенко кладет руку другу на плечо в немой просьбе обратить на себя внимание.       Физик поворачивается к нему лицом, таким обреченным, будто у него нет другого выхода кроме как добровольно  прийти в костлявые лапы смерти. Попов вымучивает из себя улыбку, самую скорбную улыбку, которую Сережа когда-либо видел, и сокрушенно говорит: — Я люблю его.       И новый поток слез начинает литься из глаз. Во время прошлой встречи Попов сумел сдерживать свои эмоции при друзьях, но больше скрывать их у него не было сил. Арсений  отворачивается, утыкаясь в свои руки, чтобы друг не смог снова наблюдать за таким его состоянием. Сережа обнимает его за плечи и ласково поглаживает по спине. — Тихо, тихо, Арсюш. — Это ужасно. — Все будет хорошо.       Сережа крепче обнимает друга и начинает медленно укачивать, продолжая шептать одну и ту же фразу, надеясь убедить в ее правдивости своего друга или хотя бы самому в нее поверить.       Спустя некоторое время всхлипы прекращаются, а на их место приходит сопение. Сергей осматривает друга, пробегает глазами по захламленной квартире и вытирает влагу со своих щек. — Блять.       Телефон загорается, оповещая о звонке, и Матвиенко берет гаджет со стола, еле дотягиваясь до него. — И как он? — доносится из трубки взволнованный голос Шастуна. — Херово, — шепчет Матвиенко. —  Я потом расскажу. — Вам привести что-нибудь? — доносится через несколько секунд молчания. — Все хорошо, он уже уснул. И ты ложись спать. Я сегодня останусь у Арса, ты не против? — Конечно нет. Ты сам как? — Справляюсь. В отличие от Арса. — Это мы решим позже.  Пиши, если что.       Что-то неизвестное побуждает Сережу остановить своего парня до того, как тот сбросит звонок. — Антон. — Да? — Я люблю тебя. — И я тебя, — молодой человек произносит эти слова с невероятной нежностью, которая всегда помогала Сергею. —  Постарайся, пожалуйста,  поспать. Сладких снов. — Ночи.       Звонок сброшен. Сережа смотрит на беспокойно спящего друга. — Ну как же так, Арс?

***

      Когда Арсений  просыпается, натягивает на себя улыбку и заверяет друга, что он в порядке, выгоняя домой, Матвиенко едет к своему парню, потому что он не может держать это в себе. — Слушай, может это не так уж и серьезно? Просто распереживался с непривычки? Он же наш главный мачо, который всем разбивает сердца, — пытается мыслить позитивно Антон, стараясь поднять Сереже настроение. — Он плакал, Антон! — срывается Матвиенко. — Это не нормально. Я не могу смотреть на то, как мой друг разрушает сам себя. — Ты же понимаешь, что в этой ситуации мы ничего не можем сделать? Только быть рядом.       Спокойный тон молодого человека быстро унимает заведенный настрой мужчины. Он смотрит в зеленые глаза и расслабляется, опуская плечи.   — Понимаю.       Антон движением руки подзывает мужчину к себе. Тот подходит ближе, и Антон его обнимает, усаживая рядом с собой. — Даже если бы могли, он не позволит нам что-то сделать. И Диме рассказывать нельзя, если он сам не помнит. Арсу станет только хуже. В таких делах третий, — а тем более еще и четвертый, — лишний.  — Знаю. — Конечно знаешь. Поэтому давай просто смотреть, что будет дальше? — Уже посмотрели. — Сереж, — строго зовет его молодой человек и поворачивает чужое лицо к себе. —  Ты прекрасно понимаешь, что мы не могли это остановить. Прекрати на себя наговаривать. Просто будем поддерживать Арса. Попробуем ограничить его общение с Димой в школе. Благо он приезжает к самому началу учебы, и на каникулах мы не увидимся. Вот и попробуем разобраться со всем. Вместе. — Арс разбит.  — Знаю, знаю, — снова смягчается младший. — Мы вытащим его из этого, обещаю. У него все будет хорошо.       Сережа утыкается в чужое плечо. — Прости за то, что накричал. — Я все понимаю, Серёнь. Давай сейчас расслабимся и сконцентрируемся только на нас? — Ты прав. Спасибо.

***

  — Итак, Арс, — по квартире Попова важно ходит Шастун, — у нас есть пять дней, чтобы подготовить тебя к встрече с Димой. Нам хватит? — А у нас есть выбор? — Что верно, то верно.       Арсений  усмехается. — А я и забыл, что любить так больно. — В этот раз все будет не так как в прошлый, — заверяет друга физрук, который до этого лазал в телефоне, а сейчас смотрел на Арсения так строго, что тому даже стало не по себе. — Да, в этот раз все хуже. — По крайне мере Дима не такой как Никита. — Будем надеяться.       Матвиенко переводит взгляд с друга на парня, который в это время заинтересованно смотрел на них. — Антон, ты же давно знаешь Диму, он… ну как? — не заканчивает мужчина свою мысль, до конца не зная, как правильно ее сформулировать, но Антон и без этого его понимает.        Учитель английского пожимает плечами. — Не то чтобы мы это часто обсуждали. Он просто знал, что ты мне нравишься, и все, — Сережа невольно улыбается. — Про себя он ничего не говорил. — Это плохо.       Старшие обмениваются нерешительными взглядами, но Шастун их отвлекает. — Да нормально все, — звенит молодой человек браслетами на руках. — Димка умный и рассудительный. Резко он точно не отреагирует, это сто процентов. А может он и сам к тебе что-то чувствует, просто еще не понимает. А тот поцелуй стал решающим, и теперь он серьезно переосмыслит свои отношения с тобой.  В любом случае, все будет не так плохо, как ты себе напридумал. — Антон, — возмущается Сережа, а младший пожимает плечами.       Арсений осматривает друзей, которые стараются ему помочь, и чувствует, что, возможно, у него получится справиться с этим. По крайней мере он точно не один. — Тогда давайте что-нибудь придумаем, — относительно воодушевленно заявляет Арсений. — Наша цель — сохранить нашу с Димой дружбу. — Ну это будет вообще просто.

***

        В вечер перед работой Арсений  в очередной раз повторяет ритуал, который они разработали с парнями, чтобы проще справляться со стрессом. Они прочли множество сайтов с нужной им тематикой. Конечно, подобные проблемы между мужчинами они не нашли, но среди огромного количества приторно-сладких или наоборот агрессивных историй они смогли что-то вырыть. Попов повторяет заученные реплики, которые он репетировал  для Димы, чтобы уходить от разговоров хотя бы первое время. Мужчина даже думает, что он готов. Готов встретиться с Позовым лицом к лицу, думает, что все будет хорошо. Он достаточно настрадал во время каникул, чтобы теперь разбрасываться своими чувствами. Он справится, он сможет засунуть свою влюбленность куда подальше. Дружить все равно лучше.       Телефон оповещает о пришедшем сообщении, и Арсений быстро его открывает, ожидая увидеть слова поддержки от друзей, но получает совсем не то, что хотел. Поз: завтра увидимся. Я привез тебе подарок, как и обещал       Одно только сообщение, и более или менее окрепшие  за все это время нервы сдают, снова вырываясь наружу.

***

          Новый учебный год, новые мучения, умноженные в разы из-за предстоящих экзаменов. Арсений плетется по сугробам, уже успев замерзнуть по пути в школу. Еще и рана побаливает, главное, чтобы никто не заметил, хотя следы на тыльной стороне правой ладони, но ее можно прикрыть пиджаком — думает он, поднимаясь по лестнице и здороваясь с учениками и учителями.  Второй удар за два дня, связанный с одним и тем же человеком,  встречает его в учительской в облике этого же самого человека. Обычно в ней  можно найти несколько людей, будто ни у кого в этой школе уроков нет, но сейчас, как назло, в кабинете сидел один лишь Дмитрий.         Химик слышит, что кто-то заходит, оборачивается, и на его лице сразу же расплывается улыбка. — Арс! Рад тебя видеть! С Новым Годом, — он встает со стула и идет к коллеге, намереваясь, видимо, обнять его, но резко осекается, заметив на руке того красную рану. Слишком наблюдательный. По крайне мере, это помогает Арсению удержать свое личное пространство в безопасности. — Что случилось? — настороженно спрашивает химик. — Все в порядке. — Я не спрашиваю, в порядке ли ты. Я спрашиваю, что привело тебя к этому? — Все хорошо, Дим. Я тоже рад тебя видеть.       Позова напускная радость своего товарища нисколечко не устраивает, и он смотрит на Арсения душераздирающим взглядом, из-за которого Арсений снова почувствовал себя виноватым. — Арсений, ты…       В учительскую  заходит Паша,  а за ним Сережа, Антон и парочка других  учителей, загоняя Диму дальше от двери.   — Итак, мне нужна фокус группа, — Добровольский воодушевленно хлопает в ладоши. Бодрый такой, будто не праздновал все эти дни. Даже бесит немного.  — У нас конференция в Новгороде, как оказалось,  а сообщить нам об этом забыли, — он поджимает губы. —   Нужен кандидат от нашей школы. Длиться все будет неделю. Лекции, какая-то программа развлечения, хотя, мне кажется, они на нее забьют, потому что в том году она была тупорылая.  Там будете жить в отеле, все оплачено. Кто едет? — Я поеду, — первый вызывается Арсений  и ловит удивленные взгляды друзей. — Отлично. Тогда пошли к директору. После урока поедешь собирать сумку, поезд уже вечером. — Как все спешно. — Директор об этом забыл, он должен был предупредить об этом еще в начале года. — Ну, собственно в начале года он и сообщил, — рассуждает вслух Попов. — Слушай, ты прав. — А нет проблем в том, что едет руководитель одиннадцатого класса? — вмешивается Дима. — Это всего лишь неделя, — отмахивается Павел. —  На консультациях его заменит другая учительница. Или их вообще отменим. Пусть детишки еще порадуются. — Ну, тогда  я пошел.       Арсений выходит из кабинета под внимательным взглядом химика.   — Я не видел Арса с корпоратива, а он снова уезжает? — Это же Арс. Он сама непостоянность, —  пожимает плечами Сережа, хотя продолжает взволнованно смотреть в сторону ушедшего друга.   — Тебе виднее.       Когда Диму зажимают другие учителя, Антон с Сережей выбегают вслед за физиком и нагоняют его уже в коридоре у кабинета того. — Арс, куда ты собрался? — интересуется его лучший друг. — На конференцию, при всех же сказали.       Мужчины синхронно кивают школьникам, которые проходят мимо них. — У тебя выпускной класс, у тебя подготовка к экзаменам, — напоминает Антон. — Отдохнут еще недельку, а уроки возьмет Полина. — Зачем?       Арсений резко останавливается у самой двери и оборачивается к друзьям. Он оглядывает  пустой коридор, но на всякий случай все же понижает голос и убирает дежурную улыбку с лица. — Я не смог, — молодые люди сразу понимают друга. —  Думал, что после каникул смогу хотя бы пару минут находиться рядом с ним, но только я его сейчас увидел, и как будто не было всей этой подготовки.       Учителя обмениваются взглядами и вздыхают. — Ладно. Если ты думаешь, что это тебе поможет, то хорошо, — смиряется Сергей. —   Но что у тебя с рукой? Вчера утром еще все нормально было.       Попов приподнимает руку, смотря на разбитые костяшки, — бить стену правой рукой очень плохая идея, благо он может писать и левой, для двоек то много сил не нужно. Разве что психологических. Да и теперь не нужно ему ничего придумывать на случай, если еще кто-нибудь заметит.   — Я рассердился. — На кого? — На себя. — Арс…       Физик на жалостливые взгляды друзей смотреть не может, но и не может сказать, чтобы те не смотрели на него так, поэтому отворачивается сам, разглядывая  потолок. — Сереж, все нормально, честно. Просто вышел из себя. Этого больше не повторится. — Я надеюсь. — Кто еще из наших едет? — решает сменить тему Антон. — Надеюсь, что никто. Я уезжаю вечером, и хочу немного отдохнуть там, пока есть такая возможность. Может смена обстановки мне поможет. Так что можете эту неделю мне не звонить и не писать? — Ты уверен? — с сомнением спрашивает Сережа, на что получает уверенный кивок. — Хорошо, Арс. Но если тебе станет хуже, пожалуйста, скажи нам. — Обещаю.       Звонок зовет учителей на уроки. — И смотайся из школы раньше начала перемены, Дима точно захочет с тобой поговорить. — Спасибо, что предупредил. — Тебя проводить на поезд? — Нет. Отдохните от сегодняшнего дня. — Хорошей дороги.

***

      Вокзал встречает мужчину огромной толпой и знакомым с давних пор запахом. В этом есть своя чарующая атмосфера, которую Арсений  не против ощущать на себе время от времени. Десять минут до отправления. Он показывает билет и находит свое место. Пять минут, и он получает последние наставления от Паши. Одна минута до отправления. Попов думает, что это великое везение, что за эту неделю в тишине и покое он сможет справиться с чувствами и вернуться собой прежним. Собой, развлекающимся с молодыми учительницами; собой, который сконцентрирован на работе и никакие отношения ему не мешают. Собой, уверенным в себе. Он не допустит повторения своей прошлой влюбленности и не позволит чувствам взять над собой контроль. Он сильнее их. Пусть рядом не будет поддерживающих Сережи и Антона, они уже сделали, что могли, но этого оказалось недостаточно. Значит, он сам должен справиться со всем. И он это сделает. Эта поездка ему поможет в этом. Воодушевленный настрой — хороший знак. Он даже с радостью пожимает руку попутчику, который сразу спешит уложиться спать. Арсений  снова готов встретиться со своей проблемой, остаться с мыслями наедине и без поддержки. По крайне мере он так думает, пока во время отправления не получает сообщение от Димы, спустившее его с небес на землю.