Физика х Химия

      Выпускникам повезло с погодой. С самого утра яркое солнце, лучи которого падали на пустые парты, и лишь слабый теплый ветерок, слегка колышущий жалюзи, заставляя тех биться друг о друга, блуждал по безлюдной школе. Год за годом, поколение за поколением, но картинка школы в мае и летом никогда не меняется. У всех она в голове одна и та же, и это так потрясающе. Экзамены позади, позади и одиннадцать лет жизни. Первая любовь, первые ошибки и первые достижения. Дорога во взрослую жизнь и прочее и прочее, что обычно в такой день слышат выпускники. Официальная церемония в школе закончилась, быстро пролетела поездка на водном трамвайчике, и теперь оба класса и их классные руководители сидели в кафе. На самом деле присутствие учителей было не так важно, но ребята настаивали на их хотя бы недолгом появлении, и отказаться мужчины никак не могли и не хотели. Все-таки это их первые классы. Как бы они не представляли себя взрослыми и не сентиментальными, им было грустно от того, что это их последние часы вместе.       Последней станцией на этот день и на всю жизнь стало кафе, в котором проходил банкет. Ребята расставили в зале стулья и посадили в первый ряд мужчин рядом с проектором, отображавшем изображение на белой стене, напротив которой они сидели. Оставшиеся ученики выключи свет и сели позади учителей. Перед присутствующими остались только две девушки. — И так, мы подготовили фильм. — Тот, что мы снимали в походе? — воодушевляется Арсений, нетерпеливо ерзая на стуле.        Ученики обмениваются взглядами. — Это не было нашей первоначальной целью, так что его монтаж мы оставили на потом, — Арсений расстраивается, но любопытство быстро берет верх, что же тогда они подготовили. — Но вы там тоже будете.       Выпускники усаживаются по своим местам и вместе с учителями начинают смотреть фильм. На экране появилось первое видео с линейки первого сентября пятых классов. Позади начали доноситься тихие переговоры, а сбоку фыркнул Дима. — Ну и прическа у тебя была. — Нормальная прическа, — смущенно ворчит Арсений. Неужели никому не нравилась его коса? — Плакать будешь? — Нет.       На учителей шикают, и они замолкают, полностью сосредотачиваясь на просмотре.       На экране всплывали то фотографии, то видео с разных мероприятий, соревнований и их повседневной жизни. Дима с интересом наблюдал за тем, что было в школе, пока не было его. Он с ребятами был всего лишь девять месяцев, даже меньше года, но привязался так, будто был с ними все эти одиннадцать лет. Арсений с удовольствием наблюдал за кадрами. Он и поверить не мог, что вот эти вот малыши, которых он встретил несколько лет назад, теперь в шаге от взрослой жизни. Что он больше не будет видеть их на своих уроках, и это грустно. Одновременно он рад, что они прошли весь этот сложный путь вместе. Не без слез, не без ссор, не без двоек, но прошли, и его ученики кажутся действительно счастливыми и благодарными, и этот фильм тому доказательство. Арсений смотрел на улыбающихся в камеру детей, качество еще хромает — их первые годы съемок на плохие камеры, но дальше по фильму оно улучшается, а ребята все выше и краше становятся. Награды за исследовательские работы, участие в соревнованиях, и как после некоторых из них Арсений успокаивает своих учеников. Как Попов поздравляет их с разными праздниками. Как на Новый Год и Хэллоуин появляется в разнообразных костюмах, развлекая детей. Как нервничает, пока его дети защищают свою работу на очередном конкурсе. Как увлеченно смотрит на их слабое выступление, над которым они, тем не менее, старались. Как общается с друзьями, не зная, что за ним ведется слежка. Но это также помогает увидеть искреннюю улыбку мужчины, когда тот смеется над шутками парней. Видно, как он счастлив рядом с ними. Хорошо, что ученики не видели или не снимали все, что происходит, когда Арсений рядом с Димой, это было бы неловко. Ну или просто они не вставили это в фильм, тоже неплохо. Как Попов катается на льду и как танцует. Как вместе с детьми валяется в снегу и опавших листьях.       К концу фильма у него начинают слезиться глаза. Дима даже на секунду сжимает его руку в своей, видимо, оказывая таким способом поддержку. Арсений поспешил вытереть выступившие слезы перед тем, как ученики включили свет и встали перед учителями. — Мы хотим поблагодарить наших классных руководителей за тот труд, что они проделали, воспитывая из нас людей. — Кроме вас, Дмитрий Темурович, — Дима усмехается и понимающе кивает. — Спасибо, что всегда нас поддерживали и выручали.       Ученики подбегают к мужчинам и крепко обнимают их. Особенно долго они не отходят от Арсения.

***

      После трогательной части выпускного учителей просят остаться еще ненадолго и хоть чуть-чуть перекусить за этот долгий день. Как можно от такого отказаться? — Удивили тебя? — Конечно. Я не ожидал такого. — Ты все же заплакал. — Ты бы тоже заплакал, если бы проработал с ними так много лет. — Не спорю, — Позов отпивает немного из своего стакана. — Ты как?       Ох, Арсений о своих чувствах по отношению к этому думает последние месяцы часто. И это всегда противоречивые чувства. — Ощущение, что теперь я часто буду чувствовать себя одиноко. Сразу так много людей из жизни уходит, и вся стабильность разрушается. — Мы постараемся помочь тебе с этим справиться. — Даже не сомневаюсь, — Попов усмехается. — Но новый класс я точно нескоро возьму.       К мужчинам подходит одна из учениц, сильно нервничая. — Дмитрий Темурович, можно пригласить вас на танец? — Конечно.       Дима подает руку ученице и уводит ее ближе к ее одноклассникам, начиная вести. Девушка что-то говорит своему учителю, а Позов ей отвечает и улыбается.       Арсений смотрит на веселого Диму, явно получающего удовольствие от происходящего, и думает, что хорошо, что он так и не признался. Только благодаря этому они сейчас могут стоять совсем близко друг к другу. Только из-за этого Дима может позволять себе большего по отношению к нему, Арсению, не боясь, что его поймут как-то неправильно. Без признания они расстаются хорошими друзьями. Если чувства так и не отступят, признается, когда друг уже будет в другой стране. И они больше не увидятся. Даже если Дима вернется в Россию, после признания Арсения он вряд ли захочет его видеть. Все очень просто. И без сильных эмоциональных потрясений. Все идет по плану. Это было верное решение. Пусть Дима улыбается, Арсений любит его улыбку и не вытерпит видную ненависть. Эти чувства уйдут, а дружба обычно остается на подольше.

***

      Уходить мужчины особо не торопятся. Каждый невольно хочет оттянуть этот момент. Хотя Дима то и дело поглядывал на часы, с кем-то созванивался и временами выходил покурить, как будто находиться здесь ему несильно хочется. Но Арсений чувствовал, что это не так. Да и ушел бы Позов уже давно, будь это так. Любовь любовью, но он не так уж и долго был классным руководителем, и уезжать ему завтра утром надо. Уже бывшие школьники до сих пор бодрые и активные — а возможно кто-то еще и пьяный, не зря же несколько учеников иногда сбегали из зала, — заметно наслаждались проведенным временем, самозабвенно танцуя на импровизированной площадке. А мужчины стояли в темноте у самой стенки, периодически таская со стола закуски и тихо переговаривались. — Будешь скучать по ним? — А как не скучать? Прекрасные дети, — Дима переводит взгляд в сторону, где ребята танцуют и поют, искренне веселясь. — Ты хорошо провел время? — Да, у вас очень оживленно.       Арсений закусывает губу, набирая в легкие воздух, а в сердце — смелость. — Тогда может ты… — Дмитрий Темурович, Арсений Сергеевич. «…останешься со мной?».       К мужчинам подходят девушки, перебивая Попова, и он выдыхает. Все, что не делается, все к лучшему. Зачем он вообще начал что-то столь абсурдное говорить? Хотя в последний момент мог бы исправиться и сказать, что он имел в виду остаться работать у них в школе. — Это последний день, когда мы с вами видимся. — Как жестоко. А как же «мы будем к вам приходить»? — Арсений Сергеевич, будьте реалистом.       Мужчины смеются. — Так вот. Настало время вам кое-что сказать. — Не утруждайтесь, мы знаем, что мы самые лучшие, и вы нас обожаете, — уверенно заявляет Дима. — Никто не спорит, но вы уже наслушались от нас хороших слов. — Я не хочу слушать плохие. — А придется.       Мужчины напряглись, уже готовясь услышать что-то ужасное, хотя догадок у них совершенно не было. — У нас есть тайна, и сейчас мы ее вам раскроем. Дело в том, что в нашей школе уже несколько лет формировалось наследие, и мы надеемся, что оно будет жить и после нас. — Как знаменательно, — фыркает Позов. — Не перебивайте, Дмитрий Темурович, — одна из учениц хмурится и машет на учителя рукой. — Так вот. Это мы администраторы группы, где постятся фотографии и видео с вами и не только.       Арсений вспоминает ту злосчастную группу, в которой он не раз находил интересные кадры с собой, своими друзьями и другими учителями. У Сережи целая коллекция оттуда из их с Антоном совместных фотографий, ну или одного Антона. Да что уж душой кривить. У самого Арсения есть сохраненки с приезда дочери Димы, когда они вместе проводили время, а мимо проходили люди, запечатлевшие этот момент. — Так вот как выглядят вездесущие бестии. — Да, это мы, — гордо заявляет одна из девушек.       Арсений с ухмылкой смотрит на учениц и переводит взгляд на друга, планируя объяснить ситуацию, как бы это было неловко, ведь химик вряд ли знает о существовании этой самой группы, где его — и не только его — сводят со всеми подряд, обзывают или, наоборот, хвалят. Но Позов улыбается так, будто прекрасно понимает, о чем идет речь. Неужто парни успели ему об этом рассказать. Этим двоим совершенно нечем было заняться, похоже. — Поэтому можно попросить вас об услуге? — Смотря какой, — Дима ставит бокал на стол. — Вы такой деловой. Вы давно нам нравитесь, — девушка подмигивает химику. — Очень приятно, но я слишком стар для вас. — Для нас — да. Но с Арсением Сергеевичем вы почти одного возраста.       Мужчины обмениваются удивленными взглядами, совершенно не понимая своих учениц. — И к чему ты клонишь? — осторожно спрашивает Дима. — Мы хотим сделать что-то грандиозное в завершении нашей работы в качестве администраторов и хотим попросить нам в этом помочь. — И чем мы можем таким «грандиозным» помочь? — недоумевает Попов. — И что вообще входит в это понятие? — Какие же вы душные, — вздыхает одна из учениц, и остальные с ней соглашаются.       Учителя выжидающе смотрят на школьников, и те, заметно покраснев, окончательно собираются духом. — Поцелуйтесь, пожалуйста. — Что? — слегка удивляется Дима.       Попов, не ожидавший такой просьбы от своих учеников — от кого вообще ее можно ожидать, — стараясь не растерять свой уверенный вид, всеми силами удерживает на своем лице улыбку и нервно смеется. — Какие странные у вас просьбы. — Хорошо.       Дима поворачивает коллегу к себе, встает на носочки и целует мужчину в губы. Стоит ли говорить, что никто не уточнял, куда именно надо было поцеловать друг друга? У Арсения, кажется, замирает сердце, и сам он пребывает в сильном шоковом состоянии. А кто не будет? Когда тебя неожиданно по собственной воли целует любимый человек. Девочки не ожидали того, что учителя пойдут у них на поводу, и реально сделают это. Это превосходило все их планы, они же имели в виду в руку или щеки, этого было бы достаточно. Дима отстраняется и, замечая удивленный взгляд Арсения, усмехается. — Что такое? Не в первый же раз, Арсений Сергеевич.       Пока девушки оставались стоять в ступоре, Позов берет коллегу под руку и уводит из шумного и душного зала на свежий воздух, прихватывая куртки. Они заходят за здание кафе, скрываясь от людей и света фонарей. — Если в школе узнают, что мы целовались при учениках, у нас будут проблемы, — паникует Попов, постоянно оглядываясь назад, боясь увидеть слежку.       Дима осторожно усаживает нервного физика на скамейку, напоследок проведя руками по напряженным плечам. — Это было после двенадцати, значит, они больше не наши ученики. — Это единственное, на что ты обратил внимание?       Арсений сильно возмущался, хотя сам для себя до конца не понял, что действительно вызвало в нем такое сильное негодование. Просто эмоции били через край, и ему надо было их как-то выплеснуть. — А что еще должно меня волновать? — искренне интересуется Позов, с привычной усмешкой скрещивая руки на груди. — Ну, может быть то, что ты только что поцеловался с мужчиной? — А как же Новый Год?       Арсений снова давится воздухом. — С какого момента ты помнишь? — Ну, что-то смутно вспоминал потихоньку, пока ты сам мне не признался, когда напился. — Блять, — Арсений закрывает лицо руками и отчаянно стонет. — Так и знал, что что-то произошло, — когда первая эмоция ослабевает, Арсений убирает руки и бросает осторожный взгляд на улыбающегося чему-то Диму. — Ты не против? — Будь я против, сделал бы это? — Дима наклоняется и снова целует Арсения уже мягче и медленнее.       Не веря своим глазам, губам и ушам, Арсений старается привести свои чувства в порядок. Как это вообще могло случиться? И почему Дима, который так тяжело переживал развод с женой, так просто сейчас дарит ему свои поцелуи? И когда он полюбил Арса в ответ? Арсения бесило то, что вопросы только накапливались, но ответы на них так и не находились. — Подумал? — возвращает его в реальность Дима. — Почему ты тогда мне не рассказал об этом? — Мне нужно было понять, как я к этому отношусь, — Позов пожимает плечами. — Не каждый день мне начинают нравиться мужчины, — Дима снова усмехается. — Так мы теперь вместе? — Зачем тебе это? — непонимающе спрашивает Попов, смотря на мужчину снизу вверх. — Другая страна, новая жизнь. Зачем тянуть что-то из прошлой?       Химик пару секунд старается вспомнить, когда он говорил Арсению о своем отъезде, но, так и не вспомнив, приходит к выводу, что рассказал физику об этом Антон. Поганец. — Ты такой драматичный, — с улыбкой вздыхает Дима. — Я уезжаю всего на месяц к семье — давно их не видел. — Но билет в один конец. — Во-первых, шастать по чужим телефонам плохо, — Арсений смущенно отводит взгляд. Действительно, виноват. — На случай, если от родственников раньше устану, куплю билет уже там, всегда так делаю, — Арсений чувствует облегчение. — Ты подождешь меня месяц? — Дима переходит на игривый тон и садится к мужчине так близко, что учителя теперь соприкасаются бедрами. Позов притягивает Арсению раскрытую ладонь, и тот осторожно ее касается, сразу переплетая пальцы. — Обещаю его возместить. — Ты должен будешь возместить все эти месяцы. — Постараюсь с этим справиться.       Дима поглаживает пальцем костяшки Арса, нежно улыбается и прислоняется лбом к чужому плечу. — Я охерел, когда понял, что люблю тебя.       От неожиданного признания Арсений теряется и сильно краснеет, что вызывает у Димы тихий смех. Арсения можно понять — он до сих пор не в состоянии поверить в то, что это все правда. А слова Позова заставили его еще сильнее сомневаться в реальности происходящих с ним в последние минуты вещей. Как будто Дима уже улетел, а это все прекрасный сон, который на утро отразиться душевной мукой и сожалениями. Дима просто не может говорить ему таких слов.       Но Арсения снова целуют, забирая все внимание на себя. — Не знаю, что ты там надумал, но мне это уже не нравится. — Даже если я подумал, какой ты классный? — Ты так никогда не думаешь.       Ладно, может он и сможет это принять. По крайне мере ему в этом помогут. Арсений облизывает свои губы, чувствуя вкус фруктов и гигиенички, которую он подарил Диме еще в Новый Год и которую сам ощущал во время их первого поцелуя. Это воспоминание все еще отдавалось болью, но, кажется, им получится это исправить, вместе. — Кстати, знакомый вкус. — Он мне тоже нравится.       Дима отстраняется и смотрит на пустую дорогу. — Почему ты поцеловал меня в Новый Год? — Потому что хотел, — пожимает печами Дима, как будто это само собой разумеющиеся. — Мое тело это приняло раньше мозга. Прости, что заставил ждать. — Я и подумать не мог, что понравлюсь тебе. — Ты можешь кому-то не понравиться? — Дима изгибает бровь. — Как это произошло? — Какой же ты любопытный, — наигранно ворчит химик, смущаясь. — Поначалу ты казался просто забавным. Эти твои соревнования со мной, а после заигрывания. Мне было весело. Но потом я начал чувствовать что-то большее. Прикинь, насколько я ахуел, когда окончательно вспомнил наш поцелуй и понял, что хотел бы повторить. У меня вся жизнь перевернулась. — Так ты из-за этого никакой ходил? — Дима кивает. — Выходит, что я сам неправильно понял? Черт, сам себя накрутил только.       Арсений опускает руку мужчины только для того, чтобы разочарованно провести ладонями по лицу. — Да ты всегда так делаешь.       Дима откидывается на спинку скамейки. — Когда ты хотел признаться? — Никогда. Или когда ты уедешь, если не удержусь.       Попов получает легкий, но ощутимый толчок в плечо. Он поворачивает голову и видит недовольное лицо химика. Кто из них еще должен в такой ситуации возмущаться. — За что? Ты-то мне тоже ничего не сказал. — Хотел сказать, когда вернусь, чтобы перерыв не делать. А то начнем встречаться, и я сразу уезжаю — ну куда это? Не люблю я отношения на расстоянии. — Ты был так уверен, что я к тебе что-то испытываю? — Ты плохо скрываешь свои чувства. — Мог бы и раньше тогда признаться. — За тобой было весело наблюдать. — Опять издевался? Влюбился в абьюзера, замечательно, — Арсений закатывает глаза. — На самом деле я думал, что достаточно намекаю на то, что твои чувства взаимны. Думал, что ты не реагируешь, потому что не готов к отношениям или тебе нравится вся эта недосказанность, так что подыгрывал. А оказывается, что до тебя просто не доходило. — Сейчас, когда ты сказал, дошло. — Я бы переосмыслил свое отношение к тебе, если бы до тебя и сейчас не дошло.       Попов усмехается. А ведь он и правда верил в то, что эти особенные слова и действия Димы только казались ему двусмысленными, на самом деле ничего в себе не неся. Так и параноиком стать недалеко. — Но ты приходил работать на год. Зачем тебе тогда возвращаться? — Неприятно это слышать от человека, который должен меня ждать здесь с нетерпением, — Арсений фыркает — не он один в этих отношениях драматизирует. Как же это странно звучит даже в голове. — Изначально это действительно планировалось на год. Но мне здесь очень понравилось. Мы со Стасом уже обсудили мою дальнейшую работу в этой школе еще весной. Он не против, если я устроюсь на постоянной основе. Ну, по крайне мере пока не выйдет учительница, которую я замещаю. А там посмотрим. — Шаст мне не говорил. — Он и не знает. Ты первый, кому я это сказал, — Арсений с нежностью смотрел на Диму. — Пытался это сделать еще пару месяцев назад, но меня вечно что-то сбивало. — Этого мог не дополнять.       Арсений поднимает голову и видит в небе среди облаков след самолета. — Ты уезжаешь завтра?       Дима кивает. — Вечером. — А вещи? — Давно все собрал. — Предусмотрительный. — Разумеется, — вздыхает Дима и переводит на Арсения тот самый взгляд, который он видел в новогоднюю ночь. Взгляд, пробирающий до дрожи и разжигающий в теле Арсения огонь. — Ко мне?       Попов еле заметно вздрагивает и чувствует, как начинает возбуждаться. От одного только взгляда и голоса. Дожили. Или это так признание мужчины действовало на него? А какая, собственно, разница. — Разве нам не надо сопровождать детей по домам после праздника? — Они выпускники. Не надо их за ручки всюду таскать.       Попов проходит по лицу и телу мужчины взглядом и заканчивает осмотр карими глазами, смотря через возросшую пелену возбуждения. — Поехали.       Дима за руку ведет Арсения к своей машине, на которой они и приехали. — А предупредить учеников? — Сообщение отправь. — Ты разве не пил? — Это был сок.       Действительно предусмотрительный.       Мужчины быстро доезжают до дома Димы. Им хотелось скорее буквально наброситься друг на друга. Они столько играли в друзей, дразнили самих себя и друг друга прикосновениями, словами и взглядами, что им это, откровенно говоря, надоело. Хотелось большего, немедленно. Но в машине опасно, а в лифте, как назло, с ними ехал свидетель. Чем выше поднимались мужчины, тем сильнее ускорялось сердцебиение у обоих. Дима нетерпеливо тряс ключами перед дверью, не с первого раза попадая в замочную скважину. Арсений за все это время лишь изредка отводил взгляд от Димы, потому что был слишком счастлив, и никак не мог наглядеться на теперь уже своего парня. До последнего он не верил, что это когда-нибудь произойдет. Ему просто не могло так повезти. Физик стоял, облокотившись спиной о стену, начиная расстегивать свою куртку. Он внимательно наблюдал за сосредоточенным лицом мужчины и его руками, закусывая губу. — Прекрати, — ворчит Дима, кидая в его сторону быстрый взгляд. — Что? — хитро улыбается Арсений, снимая куртку. — Соблазнять меня. — Я думал, мы для этого здесь и собрались.       Дима, наконец, справляется с ключом и открывает дверь, пропуская вперед Арсения. Пока мужчина старается в темноте разглядеть вешалку, чтобы нормально повесить предмет гардероба, Дима просто выхватывает его из рук физика и, положив куда-то в сторону, снова накрывает чужие губы своими. — Ты нетерпеливый. — Я долго терпел. — И кто же в этом виноват? — Арсений перехватывает руки мужчины и убирает их со своих плеч, спуская ниже. Дима крепко сжимает его бедра. — Мы оба. — Ладно, на этот раз ты прав.       Арсений опускается поцелуями к шее мужчины. Пришло время отомстить, пусть теперь химик надолго запомнит их ночь.

***

      В кабинете физики собралась привычная компания, состоящая из Сережи, Антона и самого Попова. Тот разбирался с многочисленными бумажками, наводя в кабинете порядок перед долгожданным отпуском. — В общем, через пару недель мы уезжаем, — хвастается Сережа, сидя на одной из парт. — Все меня покидают. — Всего-то несколько дней в одиночку посидишь. Дима прилетит вскоре после нашего отъезда. У тебя же еще Алена с Никитой есть. Или к родным смотайся.       Антон пролистывает какой-то старый учебник и выбрасывает его в мусорный пакет. — Я предлагал тебе уехать с Димой. — Во-первых, что мне там делать? Во-вторых, я не знал, что у нас реально что-то получится. — Только слепые не заметили бы.       Арсений хмурится, кажется Дима ему подобное сказал. — Что это за друг, который знал обо всем, но не рассказывал? — хмурится физик. — Мы говорили, просто кое-кто пожелал нас не слушать. Страдать же нам веселее, чем обрадоваться чему-то.       Сережа берет попавшийся под руку листок бумажки и, скомкав, кидает его в Арсения. Антон фыркает и смотрит на часы. — Поз, наверное, уже должен был прилететь. — Так и есть. — Хоть попрощаться успели? — Шастун, усмехаясь, играет бровями. — И не один раз. — Избавь от подробностей, — Сережа в отвращении высовывает язык, вызывая у своего парня и друга смех.       Арсений выкидывает в мусорный пакет все ненужное и облегченно вздыхает. — Закончил. — Ты сегодня с нами праздновать? — Само собой. Только ненадолго. — А что, у тебя сегодня урок химии по видеосвязи? — шутит Сережа, самодовольно улыбаясь. — И когда ты в метафоры научился? — Пойдемте уже, раз нашему Арсюше к репетитору надо. — Вы закончили? — Ты тот же вопрос задавал Диме сегодня ночью?       Смеясь, Сережа с Антоном выбегают из кабинета физики и оставляют мужчину одного.       Арсений закрывает кабинет, в который не вернется до конца лета. За дверью остаются воспоминания за весь прошедший учебный год, насыщенный событиями больше чем какой бы то ни было до этого в их школе. Впереди отпуск и новый год. И Арсений надеется на то, что, как завещал Сережа, он будет еще насыщеннее. И, кажется, его желание, загаданное в учительской еще весной, исполнилось. Рядом счастливые в отношениях друг с другом Сережа и Антон, что всегда поддерживали его и подталкивали тогда, когда надо было. На телефоне сообщение от любимого человека, с которым у него все только начинается. О таком он и мечтать не мог.

***

      Арсению нравится преподавать. И прекрасные ученики, веселые друзья и любовь позволяют закрыть глаза даже на утомляющую бумажную волокиту.