Физика х Химия

      На стадионе перед школой уже собралась толпа учеников, состоящая из большей части двух одиннадцатых классов. Все они с увесистыми рюкзаками, палатками и пакетами с едой. Экзамены в самом разгаре, но, как и планировал Арсений, они смогли выкроить пару деньков на то, чтобы насладиться последней совместной поездкой в качестве подарка и небольшой передышки. Правда, какая-то часть класса от этого отказалась, но учителям, что поехали с ними, будет только легче. Помочь согласились Сережа и Антон. Сережа, как обычно, опаздывает, а вот от Димы такого никто не ожидал. Антон с Арсением стояли перед стадионом, уже пересчитывая учеников, когда в их поле зрении появляется, очевидно, не выспавшийся мужчина, который еще перед забором нервно выкинул сигарету. — Доброе, Дим. — Нахуй это, нахуй.       Шастун на это смеется, хоть и полностью разделяет позицию коллеги — для поездки они все были вынуждены встать слишком рано. Арсений с любопытством наблюдает за сонным другом, отмечая, что тот выглядит очаровательно. Да, даже с матами и отросшей бородой. Не стоит осуждать влюбленного человека. Попов любезно делится стаканчиком кофе из термоса, который подготовил только для себя, на что получает усталую, но искреннюю улыбку от химика. Что ж, Арсению не жалко.       Автобус подъехал ровно к назначенному времени, в отличие от Сережи, который объявился только тогда, когда ученики уже начали складывать свои вещи в специальный отсек. Мужчина извиняется за опоздание и тихо жалуется на Антона, который так и не сумел разбудить его вовремя.       Когда все загружаются и садятся на свои места, Арсений подводит контрольный подсчет присутствующих. Все на месте, можно ехать. — Вы как хотите, а я спать, — оповещает о своих планах Дима, надевая наушники и закрывая глаза. — Ну отлично. А мы должны его класс развлекать, — возмущается Сережа. — Ничего мы не должны, они не маленькие.       Через сорок минут Дима и сладкая парочка мирно дремали на передних рядах. Арсений же от нечего делать сидел и играл с учениками в «я никогда не…». Хорошо, что без алкоголя, по крайне мере пока. На всякий случай он предупредил ребят, если те все-таки взяли с собой горячительные напитки — а они взяли, Арсений уверен в этом, — то пусть контролирую норму выпитого и не попадаются на этом. В ином случае он не побрезгует оповестить об этом их родителей. Дети мирно согласились. Как будто у них был выбор. Арсений надеется, что эта поездка ребятам понравится, и они наберутся сил. Все-таки это последний раз, когда они куда-то выезжают все вместе. Хочется создавать приятные воспоминания до самого конца, до самых Алых Парусов. Потому что больше такого шанса не будет. Через какое-то время играть всем надоедает, и ребята переходят на личные беседы в маленьких группах. Отогнав девочек с камерами от спящих учителей, Арсений возвращается на свое место в надежде хотя бы полчасика вздремнуть, как и его коллеги, которые благополучно с этим справлялись. Кажется, у него это даже выходит, потому что просыпается он по окончанию поездки с больной шеей. — Проснулся, соня? — усмехается Дима, разминая плечо.       Гением быть не нужно, чтобы сложить один плюс один. — Прости. — За что ты извиняешься? — У тебя рука устала. — Да забей, — мужчина отмахивается. — Хорошо, что ты поспал. День будет долгим. — Арс, — обращает на себя внимание Антон, который стоял у выхода. — Вы с Сережей пойдете впереди, а мы будем замыкать строй. — Хорошо, — Антон кивает и выходит из автобуса, а за ним медленно тащатся ученики. Попов поворачивается к Диме. — Я думал, что ты поведешь. — У меня топографический кретинизм. — Понятно. — Не, ну если вы хотите выбраться только через год, могу устроить. — Давайте, — в разговор влезает Марина. — Экзамены пропустим. — Пропадайте, где хотите, только не под нашу ответственность, — Арсений встает с места, разминая руки и ноги. — Вы такой злой. — Я тебя понял, Марин, — девушка хихикает и также выходит из транспорта.       От лесного относительно чистого воздуха голова начинает слегка кружиться у большинства собравшихся. Тем не менее все нагромождают себя своими вещами и уходят вглубь леса. — А ничего, что ты с Сережей не пошел? — Дима кивает в сторону начала строя. — Да все норм. Еще успеем вместе потусить. — Ну, на свежем воздухе, конечно, романтика, но не среди учеников же. — Палиться не будем. — Куда уж больше? — вздыхает мужчина. — Так чего вы не вместе утром пришли? — Да до него хрен достучишься, — молодой человек жалуется, вспоминая сегодняшнее насыщенное утро, которое состояло из его безрезультатных попыток разбудить своего парня.       Но и, признаться, будить мужчину Антону зачастую тяжело именно из-за умиротворенного выражения лица того. Такой спокойный и ничем не обеспокоенный. Перед таким бывает трудно устоять. Но обычно Сережа от поцелуев, которыми Антон обсыпает его лицо по утрам, просыпается. Не в этот раз.       Ученица, что шла перед ними, замедлила шаг, чтобы подойти ближе к отстающим учителям. — Дмитрий Темурович, а нам далеко идти? — Конечно нет. Я не тупой, чтобы тащить на себе тяжелые вещи три километра. — Слава богу. — Спасибо, но можно просто «наш самый любимый, самый лучший Дмитрий Темурович великолепный». — А просто по имени-отчеству можно? — Можно, — Позов машет рукой.       Закончив разговор с ученицей, которая быстро догнала одноклассников, Дима переводит взгляд на Антона, смотрящего на что-то в телефоне. — Серьезно, Шаст? Хоть сделай вид, что рад этой поездке.       Молодой человек друга игнорирует, и Дима заглядывает к нему в телефон, узнавая, на что коллега так реагирует. В подслушано кинули фотографию его парня и Арсения со шляпками из фольги на голове. Дима поднимает взгляд и видит впереди строя две серебристые макушки. — Мы не будем это обсуждать, — холодным тоном говорит Шастун, вызывая у Позова понимающий смешок. Как будто от тех двоих нельзя ожидать чего-то подобного. — А на них сейчас два класса. — Внеси коррективы в списке. Возможно вернутся не все. — Не все учителя. — В лучшем случае.       Заранее забронированная полянка и неглубокая маленькая речушка, лежащая совсем близко к лагерю, были самым удачным местом, которое только мог найти Арсений, досконально планирующий эту поездку и выпускной вместе с Позовым. Прекрасные были дни. Единственные часы, когда мужчины могли побыть вместе, причем без лишних глаз и ушей. Они оставались после консультаций с учениками и искали все необходимое для этой поездки. Если бы Арсений не залипал на профиле Димы; не был бы одурманен его одеколоном, когда тот сидел совсем близко или не ловил каждое движение языка, который привычно проходился по губам, увлажняя их чуть ли не каждые две минуты, Арсений бы посчитал, что справляется со своей влюбленностью. Вот только на эти факторы нельзя так легко закрывать глаза. И на те случаи, когда Дима касался его рук и ног, обращаясь, хотя сидели они рядом и смотрели в один и тот же монитор. Или когда химик предлагал отправиться по всем ресторанам, которые они рассматривали в качестве зала для проведения банкета, хотя обычного звонка и знакомства с меню на официальных сайтах вполне было бы достаточно. И эти греческие поцелуи, которые начались как сиюминутный порыв, а превратились в традицию таким образом заканчивать каждую их встречу. И инициатором этого стал Дима. К чему это все. Да, место было выбрано идеально.        Ребята тут же побежали к прозрачной воде, когда Попов их остановил. — Сначала палатки поставьте, а то потом у вас сил не останется. — Останется. — У нас еще весь день впереди. — Ну смотрите. Помогать никому не будем.       Учителя и некоторые ученики, которые решили все-таки прислушаться к совету физика, расставляют палатки, и, закончив с работой, Арсений убегает к школьникам плескаться в воде. Сережа с Антоном ушли за хворостом. Для шашлыков они взяли мангалы, но все решили, что в походе обязательно нужен настоящий костер, который они разведут ближе к вечеру. Дима же взялся за книгу и сел вместе с ней на берегу, отдаленно контролируя оставшихся на суше ребят. И парочке ученикам такое безучастие не нравилось. — Дмитрий Темурович, ну что вы такой неприродный? — Я сижу на земле, а в руках держу дерево, — Дима поднимает книгу, акцентируя на ней внимание. — Я очень природный. — Вы такой душный. — Я бы поспорил.       Арсений выходит из воды и вытирается полотенцем. Хоть никто купаться в такой мелкой речке не смог, это не мешает всем обливать друг друга, из-за чего одежда большинства в мгновение стала мокрой. И физик не исключение. Стыдиться ему нечего, но влажная футболка, облепившая его тело, дарила далеко не самые приятные ощущения, от которых хотелось избавиться как можно скорее. — Все-таки не присоединишься? — Я плавать не умею, вдруг вы меня утопите? — Да здесь самое глубокое место мне по колено будет. — Этого достаточно.       Арсений закатывает глаза. — А просто прогуляться со мной по воде?       Дима кидает долгий взгляд на мужчину поверх книги и, в конце концов, откладывает ее. — Я застал второе пришествие? — Арсений надувает губки. Очаровательно. — Хорошо, но позже. — Ближе к вечеру? — Думаю, да. — Пойду футболку переодену, приглядишь за детьми? — У меня есть выбор? — Дима поднимает бровь и возвращается к чтению. — Тоже верно. Я быстро.       Палатки учителей находились рядом друг с другом ближе всего к речке, хотя логичнее было бы их поставить у речки и у леса, чтобы контролировать детей. Но всем хотелось верить в то, что ребята уже взрослые и сообразительные. Арсений переодевает верх, когда слышит неподалеку голос ученицы, которая зачем-то обращалась к его коллеге. — Дмитрий Темурович, ну помочите с нами ножки. — Это повышает вероятность заболеть. Я уже не молод. — Вы такая бука.       Девушка быстро сдается и уходит, и Арсений уже в сухой одежде выходит из палатки. — Если ты так боишься заболеть, то так бы и сказал. Против воли то я тебя не потащу. — Я просто не хочу возиться среди наших учеников. Тоже потом придется идти переодеваться, а в палатке это делать неудобно. Кстати, где там наша парочка с хворостом? — Должны уже прийти, — Попов всматривается в глубину леса, но никого не видит. — Собираешься сейчас что-то делать? — На самом деле наоборот. — Тогда посидишь со мной?       Дима стучит по песку рядом с собой и выжидающе смотрит. В этом нет смысла, Арсению по-прежнему будет нечего делать. У него-то книги нет, а в телефон лезть он особым желанием не горел. И что, он будет тупо сидеть на земле с Позовым? — Конечно.       Попов улыбается и садится рядом, соприкасаясь с мужчиной бедрами.

***

      После ужина учителя с помощью парней развели костер и отпустили ребят на все четыре стороны, попросив не приставать к змеям и маньякам, если они на них наткнутся. В очередной раз пропали и Антон с Сережей, но они уже меньше волновали физика и химика, оставшихся у костра. — Поход был хорошей идеей. — Да уж. Дети воздухом надышатся, фильм свой снимут, — Дима вешает чайник с водой на треногу. — Воздухом свободы, — усмехается Арсений, а потом до него доходит смысл конца фразы. — Стой! Какой фильм? — Хочешь главную роль у ребят забрать? — А можно? — У детей спроси, — Дима пожимает плечами. — Я послежу за чайником. Развлекайся. — Спасибо, — Арсений кладет руку на плечо химику и быстро убирает ее. — Я побежал. — Звездочка нашей школы, — фыркает Позов и, оставшись один, переворачивает бревно, на что костер недовольно щелкает.       Дима просматривает пришедшие сообщения, но оставляет их без ответа. Откинув телефон в сторону, он поднимает голову к вечернему небу. За одинокими и тихими минутами рефлексии его застают вернувшиеся запыхавшиеся и лохматые, но счастливые Сережа и Антон. И мужчине совершенно не хочется знать, чем эти двое занимались. Пока рядом с ними нет школьников, Сережа совершенно спокойно может положить руку Шастуну на колено или бедро, а сам молодой человек взять мужчину за руку, не боясь, что их заметят. — Где Арс и дети? — Кино снимают. Хотите присоединиться? — Позов усмехается, приподнимая бровь. — Ну уж нет. Лучше тут побудем. — А ты что не с ними? — интересуется Антон, открывая пачку с маршмэллоу. — Я тут при чем? Пусть развлекаются дети.       Диме снова приходит уведомление, и он сдается. Все равно эти двое сбили его настрой на душевные размышления. — Кто тебе так написывает? — спрашивает раздраженный звуком Сережа. — Есть пара вещей, которые надо уладить. — Прям сейчас? — Прям сейчас. А что, я вам так нужен? — Дима блокирует телефон. — На самом деле…       Арсений выполняет все неловкие указания школьников, желая действительно постараться для фильма своих дорогих учеников. Пусть он и играет лесничего, которого убивают первым. Вообще интересный сюжет у их фильма, наверное, надо бы об этом серьезно подумать и обсудить с психологом. Но через несколько дней это будет не его проблема.

***

— Так что на каникулах мы хотим куда-нибудь вместе поехать, — делится Антон с Димой. — Медовый месяц? — усмехается мужчина и видит только смущенные лица своих друзей. Даже костер, который находился между Позовым и парочкой не скрывал их красные щеки. И как их еще не спалили? Или уже просто закрывают на это глаза? Что ж, второй вариант правдоподобней. — Что за медовый месяц? — на вопрос неожиданно появившийся ученицы мужчины вздрагивают. — А подслушивать чужие разговоры не хорошо. — А здесь и не особо много вариантов как-то это избежать, — девушка пожимает плечами и занимает место рядом с химиком.       Вслед за ней входят остальные ребята и главная звезда школы, по всей видимости, удовлетворенные результатом съемок. — Дмитрий Темурович! Мы такой фильм сняли, закачаетесь! — Не сомневаюсь. Но сначала чай.       Ученики быстро приносят свои кружки, и Дима каждому разливает горячий напиток. — Когда премьера? Займите нам места в первом ряду? — улыбается Сережа. — Конечно! — Арсений Сергеевич все-таки забрал главную роль? — Как всегда всех затмил, — усмехается Витя и хитро смотрит на учителя. — Но у нас есть секрет. Вы скоро о нем узнаете. — Интриганы. — Учились у лучших. — Это похвально. У всех есть чай?

***

      Арсений сидел и слушал песни учеников, которые подпевали Айдару, играющему на гитаре. До чего же приятная атмосфера. Вспоминаются детские годы в лагерях и практики в студотрядах. Сейчас такое не часто встретишь, что обидно. Почему никто не понимает, как же это чудесно? В какой-то момент он чувствует, как его шеи легко, но ощутимо, касаются пальцем и проводят ниже к краю футболки. По телу пробегают мурашки, и он резко оборачивается. За ним стоит Дима и кивает куда-то в сторону. Чувствуя нарастающее волнение, Арсений осторожно и как можно незаметнее встает со своего места и идет вслед за коллегой. Они молча подходят к речке, и на берегу, у самой речки Дима снимает ботинки. Сделав пару шагов, он вздрагивает от холода остывшей воды и только тогда вновь переводит взгляд на засмотревшегося на него Арсения. — Ты же сам меня звал, а теперь ссышь? — До меня просто не сразу дошло, что ты хочешь. Ты так загадочно меня сюда позвал. — Для чего я еще мог тебя отозвать от всех?       У Арсения есть пара мыслей, но он решает оставить их при себе. — Действительно, — усмехается Попов и, сняв ботинки, подходит ближе к Диме. — Днем вода была теплее. Сейчас-то не боишься заболеть? — Я же говорил о настоящей причине, — Дима осторожно проходит дальше, пристально смотря в черную воду, будто мог в ней разглядеть хоть что-то. — Выпускной уже на этой неделе. Я пропустил последние репетиции, как там у ребят дела? — Они молодцы. Танец идеальный. И стихи все свои запомнили. — Официальная часть такая скучная. Хоть бы она быстрее прошла.       Арсений улыбается. Он остается стоять у самого берега и просто наблюдает за идущем дальше химиком. — Ты знаешь, что на продолжение банкета ребята нас тоже пригласили? — Серьезно? С чего это? — Сказали, что понимают, как после всей движухи мы хотим спокойно отсидеться дома, но им надо нам что-то показать, — Арсений кое-как замечает в темной воде плоский камешек и поднимает его, намереваясь кинуть пару лягушек. — И мне? — Ты же тоже их классный руководитель. — Надеюсь, это не что-то сопливое. Не хочу, чтобы тушь растеклась, — Арсений издает тихий смешок и снова поднимает взгляд на Позова, невольно вздрагивая и роняя камень обратно в воду.       Если бы луна была поярче и не пряталась за облаками, она бы наверняка очень красиво освещала Димино лицо. Но в реальности Дима отошел так, что даже свет от костра до него больше не доходит. Еще чуть-чуть и он вовсе пропадет в этой темноте. Арсению отчего-то становится страшно. И Дима в этот момент просто замолкает. Попов идет вперед, не обращая внимания на боль, когда наступает на острые камни, но Позова он так и не видит. Ну не мог же химик просто исчезнуть. Это невозможно. Это всего лишь нет света. Все в порядке. У Арсения ускоряется сердцебиение, он старается приглядеться к темноте, но Диму замечает только в самый последний момент.  — Арс, подожди!       Попов не успевает остановиться, сбивая с ног самого себя и друга. Мужчины теряют равновесие и оба падают в речку, больно ударяясь об ее каменистое дно. — Блять. — Не ругайся, здесь дети. — Не представляешь, как мне насрать, — шипит Позов. — У вас все в порядке?! — кричит с берега Сережа, услышав голос химика. — Просто прекрасно, — тихо отвечает Дима и принимает помощь от Арсения в виде протянутой руки. — Вот и погуляли. — Прости за это. — Ничего страшного, — Дима смягчает голос. — У тебя хоть еще запасные вещи остались? — Арсений кивает. Потом понимает, что Дима вряд ли видит его, поэтому повторяет ответ вслух. Его руки снова касается чужая, и он вздрагивает. — Сильно ударился? — Нет. — Ну и хорошо. Чего ты вообще решил понестись так? Я же никуда от тебя не уйду.       Арсений отмирает и удивленно смотрит туда, где, по идее, должно быть Димино лицо, но к своему разочарованию, он видит только его силуэт. Позов сильнее сжимает его руку. — Эй, все хорошо? — уже обеспокоено кричит с Сережа, который успел подойти к воде, так и не дождавшись друзей. — Пойдем?       Мужчины тяжело идут к берегу, и только у самой кромки воды Дима отпускает успевшую согреться руку Арсения. Сережа снова удостоверяется в состоянии своих друзей и, убедившись, что с ними все в порядке, начинает подкалывать. Вымокшие учителя проходят мимо костра, где их уже четче разглядывают остальные присутствующие. — У вас все вещи мокрые, — констатирует очевидную вещь Антон, внимательно наблюдая за друзьями. И когда это они успели уединиться? Судя по удивленным выражениям лиц, ребята задались тем же вопросом. — Нужно скорее снять одежду, чтобы согреться, — предлагает одна из учениц, хитро улыбаясь. — Стриптиз ждете? — усмехается Арсений, выжимая низ футболки. — Совращение несовершеннолетних это статья, Арсений Сергеевич, — напоминает Дима, безрезультатно встряхивая намоченные очки. — Мне уже есть восемнадцать. — Пойдемте уже в палатку, — Дима хлопает мужчину по плечу. — Лес не сожгите, пока нас не будет. — Но нам нужны спецэффекты. — Тогда получите спецэффект в виде нашего увольнения или даже ареста. — Тоже эффектно. — А пару часов назад говорили, как любят нас, — жалуется Дима Арсению, на что получает несдержанную улыбку. — Вот и доверяй теперь детям.       Пока Арсений переодевается, задумывается, что это было. И почему он так испугался Диминого молчания и исчезновения, и почему Дима после этого держал его за руку. Арсений хочет, хочет отпустить Диму, свои чувства к нему, но из-за таких выходок со стороны своего друга это становится невозможным.

***

      Арсений с Сережей немного отошли от лагеря и возвращаться туда не торопятся, бесцельно блуждая по краю леса с другой стороны речушки. — Сереж, я все никак не могу тебя поймать, чтобы спросить. — Как будто это я занят последние месяцы выпуском класса. — Тоже верно. Но и ты меня избегаешь.       Мужчина пару секунд молчит. — Что ты хотел? — Ты чего на нас с Димой так странно смотреть начал? — Обычно я на вас смотрю, — упирается мужчина, явно недовольный этим разговором. — Нет, это не так.       Арсений хватает друга за локоть и поворачивает к себе. — Я вас видел в день рождения Антона.       Арсению не надо напрягаться, чтобы понять, о чем говорит его друг. Воспоминания слишком свежи в его голове. Все, что связано с Димой, его утешает, и это же его губит из раза в раз. Тем более если это повторяется каждый день. Арсений опускает свою руку. — Это была просто шутка. — Интересные у вас шутки, конечно, — по голосу становится слышно, как Сережа чему-то совершенно не рад. — Почему ты ему это позволяешь? Тебе же самому от этого хуже. — Это я предложил. — Зачем? — Я же сказал, что это было ради веселья. — А что с вами случилось в реке? — после тяжелого вздоха спрашивает Матвиенко. — Мы упали, Сереж. — Вы что, слепые что ли? Ладно Поз в очках ходит. Ты то куда? Или это тоже была шутка? — Вообще-то там пиздец как темно сейчас. Он ушел вперед, я его потерял. — Зачем вообще пошел дальше? Он бы не заблудился там.       Попов запинается и отводит взгляд, не зная, как объяснить это чувство. Не часто он его испытывал. И, признаться, больше никогда не хотел бы. Такое одинокое и потерянное. Обычно эти ощущения бывают, когда ты один, но хуже, когда они рождаются по отношению к другому человеку. — Я не знаю, что со мной было, — Арсений поднимает печальный и напряженный взгляд на друга. — Я испугался.       Сереже самому становится страшно от реакции своего друга. Если его Арсений не понимал, что с ним происходит, то разве сможет это понять Сережа? И это очень грустно. Он совершенно не знает, чем помочь своему другу. Остается только смотреть на то, как тот страдает от очередной «шутки». Матвиенко открывает рот, чтобы сказать хоть что-то, но передумывает и прикусывает губу.       Арсений наблюдает за метаморфозами на чужом лице. Возможно они кажутся такими траурными из-за того, что фонарь так освещал лицо мужчины, но легче от этого не становилось. Попов решает отпустить эти мысли, чтобы не мучить хотя бы своего друга, и улыбается. — Лучше скажи, что за медовый месяц, о котором вы говорили? — И ты слышал? — тяжело вздыхает Сережа, пиная шишку.       Они продолжают прогулку на новой ноте, пусть и с небольшим неприятным осадочком. — Все слышали. — А как это еще можно понимать? Хочу путешествовать с Антоном. Надо посмотреть по деньгам, куда мы сможем поехать вместе. — Как романтично. — Отъебись. — Я рад за вас, правда. Наконец-то мои друзья счастливы, да еще и друг с другом. — Может ты за своим тоже махнешь? — предлагает Матвиенко. — Я только что подбадривал тебя, а ты мне тут на больное давишь? — возмущается Арсений. — Не думаю, что все настолько плохо. — Думать вообще можно что угодно, но есть факты. — Твои факты никогда не бывают веселыми, — грустно жалуется Сережа и тут же меняет тон. — Но если серьезно. Дима уже в конце недели уезжает, ты так и не решился? — Почему не решился? Решился, — Сережа удивленно смотрит на своего друга. — Решился так ничего ему и не рассказывать. — Да иди ты.       Матвиенко машет на мужчину рукой и поворачивает в сторону лагеря. Они слишком долго гуляют. — Признаюсь, в крайнем случае, когда он уедет. Не хочу видеть его реакцию. — Можешь об этом пожалеть. — Как и о многом в своей жизни.       Мужчины слышат знакомые голоса и заканчивают разговор, переводя взгляд на своих коллег. Из глубины леса сначала появляется два тонких столба света, а за ними выходят веселые Дима и Антон. — Вы где были? — Я разглядел большую медведицу благодаря Шасту, — Антон тихо смеется. — Я не шарю в звездах. Он говорит: «смотри Большая Медведица». Это было так романтично. — Мы пососались постояли. — Да, под звездным небом.       Дима с Антоном смеются над своей шуткой и над реакцией своих друзей. — Мы курили. — В лесу? Вы совсем тупые? — Конечно. Мы там еще костер разожгли, от него прикурили и оставили все как есть, — закатывает глаза Дима. — Да бля, мы с той стороны реки покурили, там же потушили и даже с собой принесли, чтобы нормально выкинуть, — в доказательство Антон достает из кармана хабарик. — Мне больше интересно, кто с детьми? — Дима скрещивает руки на груди, строго смотря на друзей. — Они же уже взрослые, — оправдывается Арсений. — Пойдемте.

***

      В костре щелкают палки, а вокруг него сидят оба класса и учителя, греясь. До отбоя у них еще оставалось время. Пока есть такой шанс они хотели бы больше понаслаждаться лесной ночью, ведь облака так снисходительно разошлись, наконец открывая людям прекрасный вид, которому осталось не так уж и долго. Некоторые играют в какие-то игры между собой, Айдар продолжает играть на гитаре, несколько учеников продолжают ему подпевать. А ученица, которая сидела к Диме ближе всего решает к нему обратиться с интересующим ее вопросом. — Дмитрий Темурович, почему вы к нам пришли так поздно?       Ученики, которые услышали этот вопрос и тоже заинтересовались ответом на него, прекратили свои дела и стали внимательнее слушать учителя. — Такие обстоятельства. К тому же, если бы я пришел раньше, я бы все равно не был вашим классным руководителем, — Дима сначала очевидно планировал отделаться этой фразой, но заинтересованные глаза, количество которых увеличилось, побуждали к разговорам. — Мне тоже жаль, что мы познакомились так поздно. Но рад, что вы и без меня выросли такими активными, смешливыми и умными. Я боялся приходить, потому что никогда не был классным руководителем, и боялся сделать что-то не так. Но вы мне очень помогли. Так что я благодарен вам за то, что приняли и научили быть учителем.       На несколько секунд вокруг костра воцаряется тишина, даже гитара перестает играть, но быстро прерывается радостными криками. Некоторые школьники подбежали к учителю и крепко его обняли. Тому это было заметно приятно, но имидж сурового и строгого учителя он терять не хотел. — Ну! Что за слезы? — в шутку возмущается химик.       Его ученики возвращаются на свои места. — Арсений Сергеевич, и вы нам тоже что-нибудь скажите, — просит «А» класс у своего учителя.       Арсений задумывается. — Вы лучший класс, который у меня был. — Так нечестно! Мы ваш первый класс.       Учителя смеются недовольству учеников. — Если хотите услышать речь сейчас, ничего не услышите на выпускном. Я повторять не буду. — Сейчас! На выпускном и так все будут много говорить. — Ну как хотите, здесь хотя бы мне можно быть максимально честным, — Арсений пробегает взглядом по улыбчивым лицам своего класса. — Вот именно, что вы мой первый класс. Когда что-то происходит впервые, оно сильнее врезается в память, потому что это новые чувства и эмоции. С вами у меня было так же. Первые хулиганы, первые замечания от учителей, первые совместные праздники, первые жалобы родителей, первые соревнования и олимпиады. Были моменты, когда вы меня очень сильно бесили — скрывать не буду, — ученики улыбаются, — но ни один из этих моментов не сравнится по эмоциям с нашими совместными победами и поражениями. Вы не унывали и не сдавались. Поддерживали друг друга. Когда я учился, класс у нас таким дружным не был, поэтому я мечтал о классе, в котором ученики будут всегда вместе, несмотря ни на что. Думал, что это всего лишь мечта, да и школу я давно окончил, но оказалось, что и мечты иногда сбываются, даже такие, казалось бы, невозможные. Спасибо, что указывали мне на мои ошибки. Спасибо, что доверяли мне. И что скрасили унылую работу своим присутствием.       После такой долгой речи Арсений выдыхает. Все-таки рассказать это здесь было лучшей идеей. Здесь только самые близкие, никого лишнего. Не надо строить из себя невесть кого, чтобы порадовать родителей и подлизываться к учителям и администрации, можно сказать все, как есть. Почти. Но и негативные моменты действительно каким-то образом стали исчезать из памяти. Возможно через какое-то время они вернутся, но не сейчас, и это хорошо. Да и никто его ученикам не поверит, если они расскажут, как разоткровенничался их учитель.       Тишина задерживается, и Арсений даже обеспокоено поднимает голову — ни уж то сказал что-то плохое? Но костер пляшет в отражении влажных глаз учеников, а у некоторых даже выступили слезы. Попов растерялся, хоть и понимал, что никто на него не обиделся. — Мы вас так любим!       Теперь настала очередь «А» класса обнимать своего учителя, выражая всю свою любовь. — Все-таки хорошо, что Арсений Сергеевич сказал сейчас. Иначе бы ваш макияж испортился, — замечает Дима и подносит к своей улыбке металлическую кружку с чаем. — И как теперь вечер продолжать? — недоумевает Сережа. — Вы такую атмосферу тут создали сопливую. — Ну можно максимально ее сменить страшилками.

***

      После чаепития и страшилок, приходит время отбоя. Учителя контролируют школьников как в детском лагере, чтобы те не шастали ночью по лесу, разрешив не ложиться спать с условием, что другим они мешать не будут. И вот так через час на лагерь опускается тишина. Только парни и несколько девчонок из дальних палаток решили не спать и играть в карты. Арсений взял с них честное слово, что те не будут делать что-то запрещенное или гулять по лесу, и, попрощавшись с работой учителя или даже свободой, мужчина возвращается в свою палатку. В отличие от своих учеников он очень хочет спать. Уложившись и даже найдя удобное положение, Попов выключает свет и только тогда слышит голос своего друга. — Арс? — М? — Можно тебя попросить поменяться местами с Антоном?       Арсений приподнимается на локтях и нахмуренно смотрит на смущенного друга. — Серьезно? Сейчас? Здесь звукоизоляции вообще нет. — Да не для этого, — шипит мужчина и прислушивается к звукам за приделами палатки. — Вы хоть у Димы спросили? — Да, он сказал, что мы можем делать все что угодно, лишь бы не будили его. — Ладно.       Физик встречает Антона и недовольно смотрит на молодого человека. Он не имеет ничего против того, чтобы его друзья спали вместе, но неужели об этом нельзя было сказать заранее? Арсений несколько секунд маячит у Диминой палатки, боясь заходить в нее, но все же решается, потому что желание выспаться в теплом спальном мешке явно преобладало над очередной бессонной ночью на холоде. Мужчина протискивается за тонкую водонепроницаемую ткань. — Прости за это, — шепотом извиняется он с порога. — Ты о чем? — уже сонно спрашивает мужчина, даже не сменивший положения. — Ну, Серега же попросил нас поменяться местами. — Как будто этого нельзя было предугадать, — мужчина, очевидно, закатывает глаза. Даже если в этот момент они были закрыты. Арсений вот вообще об этом не подумал. — Давай ложись.       Попов снимает обувь, оставляя ее на входе, и кидает на пол спальный мешок, в который сразу же кутается. Арсений хочет что-то сказать Диме, что-то обсудить, задать вопросы, пока есть такая возможность. Но когда решается это сделать, слышит совсем близко чужое сопение. Физик переворачивается на другой бок, теперь видя Димино умиротворенное лицо. Наконец-то. Последние месяца четыре Дима вел себя странно и по виду отличался от того Димы, что в начале года появился на пороге их школы. Тот Дима был равнодушным, сосредоточенным в основном только на работе. Под глазами не было таких синяков. Только спустя столько времени Арсений узнал, что у Димы тоже проблемы со сном, да и вообще большое количество причин для переживаний. Так что может такая смена поведения лишь следствие проявившийся у них дружбы? Ведь с большинством других учителей он оставался таким же каким и был той осенью. Дима оживал, как говорил как-то Антон. Это грело душу.       Арсений так и не смог уснуть. Поэтому, прихватив плед, которым накрывался для дополнительного тепла, он тихо выбирается из палатки и идет на берег. Он прислушивается к звукам вокруг себя — ученики либо спят, либо ведут себя очень тихо, что не может не радовать; Арсений даже слышит тихий храп в одной из палаток. А вокруг только природа. Слабо шелестят деревья, и еле слышно журчит вода у ног. Арсений не знает, сколько времени он вот так просидел у водной глади, когда позади разносится тихий хрипловатый голос, заставляя мужчину слегка вздрогнуть. — Опять бессонница?       Дима садится рядом и закуривает сигарету. Арсений мог бы в очередной раз прочитать ему лекцию о том, что мужчине не стоит курить в лесу, тем более рядом с учениками, но ночь не способна на бессмысленные конфликты. Да и красиво Димка курит. — И у тебя? — Плохо сплю на жестком. И как я могу бросить товарища по несчастью? — Дима улыбается, глядя Арсению прямо в глаза, а потом переводит взгляд на речку.       Арсению нравится тишина. Нравится тишина между ними, потому что она уютная, ему комфортно рядом с Димой, даже несмотря на свои чувства. За них вину и стыд он не испытывает, теперь это только тихая радость от встреч и кинутых в его адрес нежных улыбок и хитрых ухмылок, идущих в комплекте с озорным огоньком в теплых глазах. Но у него есть вопросы, ответы на которые он знать очень хочет, хочет хоть как-нибудь быть ближе к Диме. В оставшиеся у них дни. Только бы мужчина ему открылся… — Тот вопрос, — Арсений перебивает шуршание листьев и прочищает горло. — Шаст сказал, что ты переехал сюда три года назад. Почему не пришел к нам сразу? — Документы, повышение квалификации, лечение. Просто много дел было.       Мужчина снова отделывается сухими ответами, из-за чего желание Арсения продолжать разговор начинает медленно угасать. Но Дима снова начинает говорить спустя несколько затяжек. — Развод по мне сильно ударил, я даже к психотерапевту ходил. Учиться в таком состоянии я мог, но работать тем более с детьми это уже проблема. А как закончил, Антон сказал, что меня здесь ждут. Понимаю, что это была вынужденная мера, но мне все равно приятно. И я рад, что встретил вас.       Дима улыбается Арсению, и мужчина не может не ответить ему тем же. — Я тоже. — Так, ладно, достаточно соплей на сегодня, — говорит Дима, чуть повысив голос, но быстро исправляется. — Скоро будет еще повод расплакаться. — Да уж, выпускной не за горами. У меня им вся голова забита, — Арсений протирает лицо руками. — Я заметил, — усмехается Дима. — Но понимаю. Сложно от такого отвлечься. Ты из-за этого не спишь?       А это неожиданно. С того зимнего звонка, с их первого звонка, они еще не раз созванивались, когда узнавали о бессоннице друг друга. Но они абсолютно никогда не обсуждали ее причины, потому что для каждого из них эта зона всегда была слишком личной. — В том числе. Нет чего-то определенного. Просто много мыслей не по делу. — Ты собираешься сегодня еще спать? — А есть идеи? — Да, — Арсений замирает в ожидании ответа. — Пойти спать.       Попов закатывает глаза. — Ты такой не оригинальный. — А у нас тут конкурсы? — Дима встает на ноги и протягивает Арсению руку для помощи. — Давай вернемся. Попытаемся поспать хотя бы пару часов.

И как такому предложению отказать?

      Арсений хватается за руку мужчины и через силу ее отпускает, хотя чужая ладонь была очень теплой и крепкой, очень надежной. Они обходят лагерь, ребята из дальней палатки спали крепким сном, и закрывают глаза у Позова в палатке.

***

      Поспать удается. Арсений с Димой выходят из палатки самыми последними, за что получают смешки в свой адрес. — Что-то мы реально переборщили.       Арсений умывает лицо и старается влажными ладонями уложить волосы. — На свежем воздухе всегда спится лучше, — Дима зевает. — Но не взять кофе это эпохальное упущение. — Эпохальное, — усмехается Арсений. — У тебя не осталось? — Прости, но нет. Сам бы им сейчас заливался.       Дима страдальчески стонет, и Попов полностью разделяет его мучения. — Хорошо, что ничего за ночь не произошло. — Это точно. Я так волновался, — в голосе Позова слишком отчетливо слышались саркастические нотки. Хоть бы притворился. — Я заметил. Первый же под боком сопел. — Ну хоть не храпел, — усмехается Дима. — А если серьезно, я не мешал тебе? — Не, ты хороший сосед. — Учту.       Слова Арсения реакцию не предполагали. Это даже не вопрос, но Дима снова выбивает у него почву из-под ног своим ответом. — Пацаны, вы еще долго тут мыться будете?       К мужчинам подходят Антон с Сережей, перебивая мысли своего друга. — А вы что, сами не справляетесь? — Да нет, мы и без вас все прекрасно закончили. Ребята снова у реки играют.       При упоминании реки, у Арсения в голове снова всплыли картины вчерашнего вечера. Жуткие, сменяемые невероятным теплом. И ведь так происходило уже не раз. Как один человек за такое короткое время помог Арсению столько всего испытать? — Смотрите, чтобы голову не ушибли, — предупреждает Дима, вытирая лицо полотенцем.

***

      Наступает вечер. Все уже успели собраться, засыпать костер и убрать все за собой. Дети сидели в кругу на своих сумках и переговаривались, делясь впечатлениями. Учителя стояли перед ними, просматривая список. На самом деле это делал только Дима. Арсений же любовался его сосредоточенным лицом, пока Антон с Сережей говорили с ребятами. — Все взяли? Ничего не забыли? — Нет, — хором отвечают дети. — Никто не потерялся? — Да ладно, одним больше, одним меньше, — равнодушно пожимает плечами Женя, и несколько ребят его поддерживают. — Боюсь, в суде такое оправдание не пройдет.       Закончив с проверкой списков, Дима закидывает палатку и рюкзак себе на плечо. За ним повторяют и все присутствующие. — Вы вечно думаете о плохом. — Это реальность. Пойдемте, автобус должен вот-вот подъехать.       Вперед идут Сережа с Антоном, вслед за ними ученики, а строй теперь замыкают Арсений с Димой. И второй этому заметно удивляется. — Чего это ты не с Сережей? — А ты против? — Не увиливай. — Не представляешь, сколько раз мне ученики на ноги наступили, пока мы шли, — врет мужчина.       Дима усмехается. — Думаю, они просто завидовали, что у вас такие шикарные шапки, поэтому и мстили.       Теперь пришла очередь удивляться Попову. — Откуда ты знаешь? — Об этом теперь все знают.       Арсений вздыхает, потом, улыбнувшись, поднимает голову уже с более гордым видом. — Да, это я придумал. — Я даже не сомневался. Пойдем, а то потеряемся. — Здесь прямая дорога. — Не недооценивай меня.       Погрузившись в автобус, Дима снова проверяет списки. Убедившись, что к его просьбе прислушались и не увязались за маньяком, Позов сигналит водителю, и автобус двигается с места. Позов уже собирается сесть, как его и Арсения окликают ученики. Попов приподнимается на месте и оборачивается, чтобы увидеть ребят. — Спасибо вам за эту поездку! — Да, было круто. — И вам спасибо, мы тоже хорошо провели время, — улыбается Арсений. — Да, в этот раз нас не посадят, — облегченно вздыхает Дима. — А вы умеете все испортить. — Спасибо. — А нас поблагодарить не хотите? — тоже поворачивается к детям Сережа. — Антон Андреевич, — Шастун поднимает руку, доказывая, что слышит ребят, потому что ему вставать совершенно не хотелось, — спасибо, что не спалили.       Остальные учителя грозно посмотрели на своего друга, что не ушло от его внимания. — Вот это подстава. Я с вами больше не дружу.       После непродолжительного смеха все более или менее успокаиваются, и в салоне повисает относительная тишина, лишь немного разбавляемая тихими и уставшими диалогами. Арсений просматривает фотографии с этой поездки, каждой улыбаясь. — Тебе явно этот поход понравился.       Арсений поворачивает голову на внимательно наблюдавшего за ним Диму. — Само собой. Это было здорово.       Попов возвращается к своему занятию. Через несколько фотографий перед ним появляется фотка, на которой они с Димой сидят у костра. Арсений сжимает в руках походную кружку, греясь и смотря на кого-то в стороне фотографа, а Дима смотрел на самого Арсения. — Откуда она у тебя?       Мужчина, который и без того сидел достаточно близко, прижимается еще сильнее, буквально напирая на Попова. Его лицо теперь всего в паре сантиметров от его, и каких же усилий Арсению стоит не наклониться, чтобы коснуться чужих губ. Ну хоть смотреть на них может без зазрения совести. — Кто-то из учеников сделал и прислал мне. — Красиво получилось. Скинешь? — Конечно.       Арсений быстро отправляет фотографию Диме. На самом деле ее скинули в злополучную беседу школы, а Попов сам сохранил ее и планировал никогда не показывать Диме. Особенно со своего телефона. Хорошо, что для Димы это просто красивая фотография двух друзей, несущая в себе историю. — Спать не будешь? — Я прекрасно поспал ночью. — Выходит, без дела остался? — усмехается Арсений. — Просто музыку послушаю. Если есть еще такие фотки, скинешь? — Хорошо.       Через два часа автобус доезжает до школы. Первые размять ноги выбегают Сережа с Антоном. В какой-то момент во время поездки Шастун даже клал ноги на чужие колени, но из-за небольшого пространства это доставляло свои неудобства, и от идеи пришлось быстро отказаться. За ними покидают транспорт и ученики. Когда последние школьники подходят к выходу, Арсений собирается уже пойти за ними. Но Дима осторожно подхватывает его пальцы своими, обращая на себя внимание, и по их собственной традиции три раза целует мужчину в щеки, обескураживая. — Мне надо бежать, а на улице мы так не попрощаемся.       Находящегося в шоковом состоянии химик чуть ли не силой выводит из транспорта и уходит первый, попрощавшись с учениками и друзьями. — Вы чего так долго? — интересуется Сережа, с подозрением оглядывая красные щеки друга. — Я больше не вывожу это. — Уже не так весело?