Tokyo Summer Rain

Усаги снова опоздала на занятия, однако на этот раз не получила выговора от учителя — ее всего лишь попросили сесть на место и не мешать ходу урока, чему Сейя очень обрадовался. Разглядывая ее слегка растрепавшиеся от бега золотые волосы, матросский воротничок школьной формы и такие любимые оданго, он совершенно не хотел, чтобы кто-нибудь говорил что-нибудь негативное такой красивой и светлой девушке, даже если она и заслужила подобное своим поведением. Она имела право поспать подольше и отдохнуть от всех событий в ее жизни, от всех людей, которых вокруг нее находилось так много, что порой в Сейе просыпалась крошечная, но очень проворная капля ревности. Он хорошо видел, как сильно людей всех мастей притягивал тот неповторимый свет, сочащийся из Усаги, который можно было заметить только сердцем… Глядя на Усаги, любуясь ей, он полностью погрузился в мир сладких грез, представляя, как она спит, освещаемая теплыми лучами раннего утреннего солнца. Глубже утопая в фантазиях, он отключился от реальности и отдался своему безграничному воображению. …Босые ноги на нагретом солнцем полу, запах солнечного света разливается по всей комнате. Его невозможно описать, его можно только ощутить — всем телом, каждой клеточкой. Он эфемерен, а вот запах сладкого какао, наоборот, вполне реален. От одной мысли о ней все приятно будоражит, улыбка сама касается губ, заставляя глаза светиться. Он одет в простые домашние шорты и футболку, потому что ей так нравится, она любит, когда он ходит по дому босиком и когда можно в любой момент ощутить тепло его тела, скользнув рукой под футболку. А он любит вот так готовить что-нибудь только для них двоих, наслаждаясь тишиной утра, а потом возвращаться в спальню и любоваться ей спящей. Ему нравится убирать с ее лица пряди челки, играть с ее золотыми локонами и нежно шептать на ушко: — Оданго… — Вы что-то сказали, Сейя-кун? — спрашивает учитель, и Сейя вздрагивает, открывая глаза — он едва не заснул, очарованный красотой и теплом Усаги. — Нет, сенсей-сан. Неловкое движение руки — и хвост девушки, который он перебирал пальцами во время сладкой дремы, тянется следом; Сейя отпускает золотой шелк, не желая причинять Усаги боль. Она поворачивается и несколько секунд смотрит в синеву его глаз, а потом вдруг улыбается. Сейя не знает, как именно реагировать, но искренне улыбается в ответ. Контуры иероглифа «любовь» превращаются в тонкие ветки и расцветают, подобно весенней сакуре.

***

Когда прозвенел звонок на большую перемену, Сейя не торопясь поел, а потом ощутил острое желание выйти на крышу школы — там, не ограниченный стенами, на свежем воздухе, он всегда чувствовал себя по-настоящему свободным. Там можно было подумать о собственной жизни, расспросить свое сердце о перемешавшихся в нем чувствах, таких же острых, как бритвенное лезвие, и таких же ярких, как летнее небо после дождя. Перемена подходила к концу, однако Сейя не торопился обратно в класс — воздух тяжелел, предвещая дождь, и ему не хотелось терять дарованную природой свежесть, помогавшую собрать мысли воедино. Более того, он мог позволить себе вообще не приходить на уроки — они с Тайки и Ятеном ведь собирались оставаться на Земле лишь до завершения их миссии… Голубое небо, которое медленно затягивали тучи, напоминало ему его собственную душу и все ее сокровенные уголки, собирающийся капать дождь — его слезы, которые ему порой приходилось переживать одному поздними вечерами, когда тоска и тяжесть от мечтаний, которым не суждено было стать реальностью, обручем сдавливали грудь. Меняющаяся погода, казалось, отражала его состояние — полный солнца и светящийся для других, он мрачнел на глазах, когда оставался наедине с собой. Поймавшие ощущение надвигавшейся непогоды ученики спешили укрыться в школе, и Сейя выдохнул — он мечтал просто побыть в одиночестве, если находиться рядом с единственной желанной было практически невозможно. Он снова задумался об Усаги и отогнал от себя непонятный стыд, обуревающий его разум при мыслях о принцессе-метеор, ради которой они вообще оказались на Земле. Он исправно выполнял свой воинский долг, и никто не мог отнять у его сердца право любить. Ничто не могло обмануть его внутренний взор — оно екнуло, стоило Сейе увидеть Усаги, и не собиралось менять своего мнения. Парень стоял, глядя вдаль, когда дверь, ведущая на крышу, едва слышно отворилась, и его сердце екнуло вновь. Обернувшись, он увидел Усаги, и та остановилась в нескольких шагах от него; какое-то время они смотрели друг другу в глаза, пока Сейя не поинтересовался: — Решила не ходить на урок, Оданго? Усаги помолчала и ответила с легкой улыбкой: — Да, решила не ходить на английский — он всегда меня смущал. Иногда можно и сбежать! Сейя тоже улыбнулся, и щеки Усаги слегка зарозовели — она не хотела признаваться в том, что попала на крышу в его поисках. Она жаждала провести время с ним, а признаваться в своих чувствах не спешила даже самой себе. — Да, я согласен с тобой, — подумав, подтвердил Сейя, — не все же время учиться. В конце концов, должно оставаться какое-то время на хобби, дружбу, — он помедлил, — отношения. Усаги подспудно ждала этого слова, и ее сердце забилось быстрее. — И иногда просто хочется поразмышлять в одиночестве, поэтому я сейчас здесь, — закончил Сейя. — Мешаю? — Ты — нет. — Сейя снова улыбнулся ей и посмотрел на грозовое небо. — Кстати, скоро польет дождь. И едва он произнес эти слова, как с неба, словно по команде, закапали крупные капли воды, начав отбивать свой незатейливый ритм. — Вроде лето, а дождь холодный! — пожаловалась Усаги, обнимая себя руками. Сейя взглянул на нее и вдруг понял: ему не хотелось, чтобы Усаги мерзла от ливня, чтобы ее прекрасные шелковистые волосы промокли насквозь и чтобы ей пришлось расплетать свои чудные милые оданго, поэтому, ни секунды не медля, он снял с себя пиджак и накинул на голову девушки. Ошарашенная, Усаги взглянула на него и обомлела еще больше — Сейя стоял перед ней с обнаженным торсом, так близко, и она могла четко видеть каждую мышцу его тела. — Сейя… — она не знала, что сказать. — Ты… замерзнешь! — Вовсе нет. — Парень лишь улыбнулся, повернув к ней голову. Усаги нещадно краснела, машинально теребя одну из застежек на школьном пиджаке, пока в ее голове проносилась тысяча мыслей. Она даже подумала, не специально ли Сейя отслеживал погоду, чтобы выкинуть такой финт, однако лишь рассмеялась про себя — он же не мог знать, как именно сложился бы день, а она и сама не подозревала, что отправилась бы на его поиски… Она прикрыла глаза и улыбнулась, вдыхая едва заметный запах Сейи, аромат его тела. Ощущение было такое, словно ее окружал аромат горячих звезд, хотя она никогда не смогла бы найти слов, чтобы описать его. А еще приятное ощущение заботы, нежности и любви, которыми так и веяло от самого Сейи и даже от его вещи, так сладко грело душу… Так она стояла такое-то время, пока ей в голову не пришла тревожная мысль. — Сейя! — буквально выкрикнула Усаги, — а что если тебя кто-нибудь увидит?! — И что? — И сфотографирует?! — Я вроде неплохо получаюсь на фотографиях, — подмигнул Сейя. Усаги непроизвольно надула губы: ей совершенно не хотелось, чтобы кто-то видел его таким, как она видела его сейчас — полуобнаженным, влажным, с промокшими темными локонами, разбросанными по спине и плечам из-за бескомпромиссного дождя, а он… Он еще и подшучивал над ней! — А ты всегда ходишь в школу в пиджаке на голое тело, Сейя? — вырвалось у нее. И она испытала невероятную гамму эмоций, когда взгляд огромных синих глаз буквально пронзил ее, а красивое лицо обладателя этих глаз полностью залило красным. — Я не… Я всегда надевал рубашку под пиджак! Как ты могла такое подумать?! У меня просто вещи не высохли из-за дождя! — Обманываешь, — подтрунивала Усаги, любуясь бешеным румянцем Сейи. Она и не думала, что у нее когда-нибудь получится вывести самоуверенного красавчика на подобные эмоции. — Я вообще-то знаком с правилами школьного этикета! — Не верю. У тебя, наверное, и нижнего белья нет… — не унималась Усаги, сама поражаясь тому, как балансировала на грани. Она изумленно и восхищенно выдохнула, когда заметила, что и без того насыщенный румянец парня стал еще гуще; дрожащей рукой Сейя вытянул краешек белья и продемонстрировал его девушке. Глядя на него, Усаги вдруг поняла, насколько чист и честен он был, увидела, что он не кривил душой. Все, что двигало им и его поступком, было основано на заботе о ней, на нежных, искренних чувствах, и она вдруг ощутила благодарность и невероятное непонятное тепло в груди. — Ты, наверное, думаешь только об одном, — голос Сейи отвлек ее от мыслей и вихря ощущений и эмоций. Усаги широко улыбнулась, глядя на него: он пытался восстановить свой имидж «плохого парня», но она уже видела глубоко, намного глубже, и видела его любовь и чистоту его души… В груди предательски кольнуло, и в голове пронеслась мысль о том, что настал переломный момент. Решив просто следовать своему сердцу и решать остальные вопросы, когда настанет необходимость, она сняла с себя пиджак и накинула его на плечи Сейи. — Хотя он и промок, но надень, пожалуйста, — попросила она, — и да, приглашаю тебя на чай ко мне домой. Хочешь? — К тебе? — оживился Сейя, — очень. Надеюсь, у тебя найдется чем угостить самого красивого парня в школе, Оданго? — Найдется, — негромко пробурчала Усаги, улыбаясь и бросая взгляды на счастливого Сейю, это невероятное солнце.