Some Mistakes

      Канкуро смотрит на него, выгнув бровь, насмешливо, с лёгким прищуром. Смотрит долго, внимательно, будто что-то знает, и явно чего-то ждёт.       — Что?— не выдерживает напряжения Киба.       — Ты взял лишнюю, — кивает тот на карты в руках Кибы, — верни.       — Не брал я ничего, — отвечает Инузука, а в ответ лишь получает флегматичный взгляд Канкуро, означающий "попизди мне тут".       — Ты прячешь карту за картой, — не отступает он, будучи абсолютно уверенным в справедливости своих обвинений. А Киба мешкает, лишь это доказывая.       — Не прячу я!       — Покажи-ка.       — Нет!       — А чего нет, раз не прячешь? — пристально всматривается в его лицо Канкуро, нахмурив темные брови, но приподнимая уголки губ в самодовольной усмешке. Кибу с этого чутка потряхивает, но виду он упорно не подаёт.       — Так и скажи, что у тебя карты херовые, вот ты и хочешь мои спалить, чтоб начать сначала! — не унимается до последнего Киба, но держать лицо даётся ему все сложнее.       — Тебе говорили, что ты врать абсолютно не умеешь?       Киба оскорблён до глубины своей темной душонки.       — Не вру!       — Отниму же, — насмешливо, но все равно угрожающе прилетает от Канкуро.       — Да попробуй.       Канкуро с ухмылкой резко тянется к этим самым злосчастным картам, а Киба, моментально среагировав, рефлекторно заваливается назад, уводя руку за спину, на сколько позволяет гибкость. Рука Собаку-но держится за край стола, а второй он пытается сцапать эти самые карты. В какой-то момент их лица оказываются непозволительно близко, но Канкуро это не шибко заботит, ведь до карт, увы, он так и не достает, Киба все больше отводит их в сторону и стол неудобно упирается в торс, а вот Инузука чуть ли не всеми оттенками малинового заливается, когда ощущает чужое дыхание настолько близко. Ух, чёрт! И чужой одеколон нещадно бьёт в нос, чуть ли не заставляя Кибу эти самые карты выронить.       До слуха обоих внезапно доносится назойливая трель дверного звонка, Кибу это отрезвляет, а Канкуро отодвигается и нехотя встаёт открыть дверь, в последний раз шутливо заглянув, в лживые, по его мнению, глаза Кибы.       — Тебе, малой, очень повезло, — последнее, что он говорит, но в голосе чувствуется веселье. Инузука внутренне ликует, а для него лишь пожимает плечами, мол "понятия не имею, о чем ты". А после достаёт эту лишнюю карту и пихает обратно в колоду, но потом, немного подумав, сгребает все карты вместе и отодвигает их в сторону от греха подальше. Ну вот и всё, ничего не было. Канкуро выдумщик, а Киба молодец.       Чем-нибудь покормить малого у Канкуро так и не получилось. Киба вспоминает, как они делали онлайн-заказ в ближайшем суши-баре, чтоб не ждать долго доставки. Канкуро показушно вздохнул тогда, когда понял, что продуктов для полноценного ужина не достаёт и выдал что-то на подобие "очень, жаль, конечно что ты не отведаешь моей стряпни". Киба поржал, но так и не понял, умеет ли тот на самом деле готовить, или просто смеётся с того, что не могёт нифига. Но, в любом случае, он не прочь был бы посмотреть на того в фартуке, с закатанными по локоть рукавами, ловко орудующего кухонными принадлежностями. Может быть, как-нибудь и застанет такое. А пока он, наверное, не готов морально, вот и не судьба.       Канкуро встречает курьера дежурным приветствием, расплачивается картой и забирает теплые суши, поблагодарив, напоследок, за оперативную работу.       Парень возвращается к столу, бросает быстрый взгляд на ровную стопку карт в самом углу и смотрит вновь на Кибу, который читает в его глазах "понятно всё", но ничего не говорит, раскладывая на столе суши и роллы со всеми необходимыми принадлежностями.       — Какие из них твои? — участливо спрашивает Канкуро, — Эти точно брал я.       — Вот они, — указывает Киба на те, что с угрём, — и вот тот небольшой сет тоже.       — Забирай, — Канкуро передает ему все нужное, кладет их общий заказ в центр стола, достаёт палочки и садится на свое место напротив. У Кибы тепло разливается в груди от предвкушения вкусного ужина, от приятной компании, да и от самой обстановки.       — Спасибо, — немного неловко благодарит Киба. А Канкуро добродушно хмыкает.       — Ешь давай.       Так и сидят они какое-то время, ужиная каждый в своих мыслях. Киба иногда смотрит на Канкуро и думает, что он красиво жуёт. Странно, конечно, ведь как можно жевать красиво, но у него, вот, зараза, получается.        Суши вышли вкусные, а роллы тем более, Киба об этом говорит вслух, а Канкуро соглашается. А после без зазрения совести хватает палочками суши с креветкой прям у Кибы с тарелки.       — Ну эээй, — недовольно протестует Инузука, хотя он бы и сам отдал его, если бы его просто попросили.       — За жульничество, — с гаденькой улыбкой оповещает Канкуро и жуёт сидит, довольный, что пиздец.       — Но я…— начинает Киба, но его тут же прерывают.       — О, Боже, даже не начинай.       А Киба думает, забирай все только дай сцеловать эту ухмылку. Ну пожалуйста. И карты эти ему тоже не всрались, в голове совсем другие вещи. Плохой Киба, плохой. А губозакаточной машинки все так же у него нет и вряд ли будет.       — Возьми что-то у меня, если хочешь, — сдается Канкуро, видимо, подумав, что его это как-то обидело. Тот поднимает на него щенячьи глазки и думает, что знай бы тот хотя бы часть его настоящих мыслей, ахерел бы от жизни.       — А вот и возьму, — Киба цепляет палочками ролл с красной рыбой и сразу отправляет в рот, — вкусный.       — Мне тоже понравился, надо запомнить место и заказывать впредь там, — говорит Канкуро.       А Киба ничего не отвечает, лишь кивает.       Уходит он спустя полчаса. Канкуро стоит у входной двери, провожает. Джентльмен.       — Спасибо большое, что помог, — благодарит он, — и компанию что составил тоже, тут бывает скучно временами.       — Да я только рад, — отвечает Киба и призывает свою кровь остановиться к чертям, чтоб она так стремительно не приливала к ушам и щекам. Говно ситуация.       — Скажу твоей матери, что ты хорошо себя проявил, — добродушно говорит Канкуро, а Киба ржёт, потому что ну как в первом классе, честно, сейчас дневник достану, — Или скажу, что плохо, и она дальше будет тебя отправлять ко мне на исправительные работы. А работы так много, так много.       Канкуро драматично возводит глаза к нему. Киба прекрасно понимает, что тот лишь шутит, специально валить он его точно не станет, но про количество работы все правда чистейшая, и Киба это тоже знает. А ещё, он себе не простит, если откажется от возможности побыть с ним хоть даже под таким предлогом. Даже если, в ремонтных работах он ноль без палки. Ну, может, теперь, не такой уж и ноль.       — Я могу тебе помогать, если нужно, — решается предложить Киба, — Мне не сложно, честно.       — Я ни к чему не призываю тебя, не нужно соглашаться на это из вежливости, — Канкуро выглядит немного сконфушенным и напряженно потирает шею, — тем более Темари должна освободиться в скором времени, а потом мне все равно нужна будет помощь наемных рабочих и...       — Нет, все хорошо, правда, мне все равно делать особо нечего, поэтому…       Как неловко-то.       — Точно?       — Точно. Дай знать, если что-то нужно, где искать, знаешь, можешь тупо помахать, самолётик отправить там, не знаю, что угодно, — отшучивается Киба, чтобы скрыть свою скованность.       Канкуро недолго смотрит на него, изучает глазами, проверяет снова на обман, видимо, а потом тихим голосом произносит "спасибо". И звучит это так, будто он не ждал, что Инузука предложит помощь. Кибу это немного удивляет и может даже самую малость задевает, но он лишь тепло улыбается и прощается, отходя от двери шагами назад.       — Пока, малой.       А уже дома, он заваливается с Акамару на свою же кровать и чувствует неладное. Пёс мечется в его объятиях, а Киба не понимает, что не так. И только потом, когда осознаёт, что Акамару к нему усердно принюхивается, понимает, что дело в запахе. Чужой дом, чужие сигареты и может даже одеколон. Акамару их чувствует и узнает.