Серебро

      «Годен».       Суэ забирает свои документы после проверки местных «знатоков душ». Изначально она думала, что они залезут в голову, но ей всего лишь задавали вопросы, отслеживая ее реакцию и пульс под подозрительным взглядом Ибики Морино. Позже она, бегло читая текст, со вздохом понимает, что из-за специфичной терминологии вряд ли сможет что-то разобрать в том, что ей написали.       Память Хоши совсем не помогает. Она сама в этом не разбиралась и не интересовалась толком.       В любом случае, как понимает сама Суэ, главное — это печать, оставленная в левом углу, с этим словом «годен», означающая, что она допускается до военных действий. Не то чтобы она этого хотела и жаждала.       Жесткая ткань налобной повязки со знаком деревни в виде железной бляхи сверкает новизной в свете тусклого осеннего солнца, тяжестью оседая на лбу. Неудобно. Придется какое-то время привыкать.       На внутренней стороне бляхи, вшитой в ткань, гравировка с ее индивидуальным номером и группой крови. Имени нет, так как враги могут узнать и украсть тело или еще живого, если он принадлежит клану.       Пальцами зачесывая стремительно отросшие за эти два с половиной месяца волосы, что уже доставали до плеч, Суэ все же решает воспользоваться гребнем и прочной лентой, собирая их на затылке. Но челка еще короткая и раздражающе выбивается из куцего хвоста. Мелкие зажимы для волос удается по памяти отыскать в потертой шкатулке, задвинутой в дальний ящик стола.       Суэ расчесывает ломкие и все еще сухие на кончиках волосы, подцепляет пряди, ловко заплетает в хитрые мелкие косички. Слева и справа цепляет их друг за друга, образуя ложащиеся узорчатые переплетения от висков до ушей. Длинные же, оставшиеся отросшие пряди собирает в хвост на затылке, перетягивая лентой туго и крепко.       Прическа для местных экзотическая, даже странная, но Суэ не особо заостряет на этом внимание. Красиво и не мешает. И несет в себе определенный смысл.       — А тебе что надо? — недружелюбно смотрит на нее из-под немытых лохматых волос чунин.       — Мне сказали, что я могу получить здесь снаряжение. И все остальное, — Суэ кладет свои документы на обшарпанный стол перед чунином и выжидающе замирает, безразлично наблюдая, как темные глаза бегают по листу и лицо кривится в недовольстве.       — Понабирают всяких… — недовольно цокает мужчина и скрывается за дверью, чтобы спустя какое-то время прийти со стопкой форменной одежды и новыми ботинками. Тут же с грохотом на столешницу приземляется стандартный набор кунаев и сюрикенов. — Распишись.       Суэ выводит свое имя на бумаге, после чего сгребает пожитки посредственного качества и уже дома внимательно исследует выданное.       Чем ниже ранг, тем хуже обмундирование. Эта истина вызывает у нее кривую усмешку, когда она примеряет великоватую форму и ботинки. Ткань не лучшего качества. В наборе с оружием из дешевого металла она недосчитывает один кунай и три сюрикена. Недовольно хмурится, после чего, полностью одевшись, проводит разминку, пытаясь выяснить все неудобства. Где тянет, где мешает. Делает колесо, замирает в стойке на руках посреди комнаты, аккуратно двигает ногами, разводя их из стороны в сторону.       Иголку и нитки находит все в том же ящике стола. Обувается в неразношенные ботинки, делает несколько шагов, после чего снимает и отставляет в сторону. Их придется хорошенько размять.       Ремни, старые и новые, педантично подвергаются изучению. Острый сенбон используется как шило для прокалывания кожи, когда Суэ самостоятельно решает сделать из подручных средств перевязь на пояс и грудь под вакидзаси и остальное железо. Работа предстоит долгая и кропотливая. Из шкафа достаются ремни Иоши и Соры и тоже подвергаются переделке.       Вообще, выданным обмундированием и амуницией пользуются в основном бедные. А значит, фактически всегда слабые шиноби. Все эти вещи не из дешевых, но те же джонины получают достаточно, чтобы самостоятельно позаботиться и приобрести все, что им нужно, причем хорошего качества.       У Суэ такой роскоши нет. Последние две недели она питается одним рисом и рыбой, выловленной в реке. Периодически помогая то тут, то там жителям, устраиваясь на подработку.       Брать задания в период «отгула» ей было запрещено. И единственное, что радует, так это то, что с ее квартиры не идет налог. Ввиду войны, ее статуса сироты и по факту еще не наступившего совершеннолетия или ранга «чунин».       Жить на улице, откровенно говоря, было бы неприятно.       Под пальцами Суэ выходят ровные, незаметные стежки. Она вшивает в некоторые участки швов проволоку. Делает дополнительные крепления для оружия на ремнях, что теперь служат перевязью. Затягивает, проверяет пряжки, перекалывает отверстия для металлических языков, регулируя длину и натяжение, чтобы не болталось и ничего не стягивало.       Это может спасти жизнь.       Наматывает бинт на предплечье, но не на водолазку, а под нее, чтобы ткань не сдвигала и бинт лишний раз не пачкался.       Закрывает дверь квартиры на ключ, оставляя после себя идеальный порядок с расчетом, что больше никогда не вернется.       Соседка по квартире смотрит на нее мутными глазами. Старая женщина поджимает морщинистые губы, забирает оставленный на хранение ключ и сухо желает удачи. В прошлый раз уходило трое, сейчас же уходит Суэ.       А те трое не вернулись домой. И уже никогда не вернутся.

***

      — На самом деле, война по факту уже закончена. После разрушения моста Каннаби страна Камня согласилась подписать мирное соглашение. Но Цучикаге — вредный старик, и поэтому заключение мира затянулось так надолго, — командир команды номер семь улыбнулся. — А пока мирное соглашение не заключено, наши силы будут стоять на границе. Не думаю, что эта ситуация будет долгой. Мир выгоден обеим сторонам, а Цучикаге не сможет даже из вредности затягивать его заключение.       — Но ведь стычки на границе еще происходят, верно? — Рин, которая была частым гостем в госпитале и видела, что раненые все равно поступают, хотя большинство шиноби проходит скорее длительную реабилитацию, не могла не заметить, что конфликты все еще вспыхивают и имеют последствия.       В основном в госпитале Конохи были либо совсем тяжелые, либо те, кто смог дойти своими ногами и проходит длительное восстановление. Обычно в каждом перевалочном пункте и лагере есть медики, которые обязаны оказать помощь. Хотя с медиками всегда был дефицит. Учитывая то, что шиноби Ивагакуре здорово прошлись с целью проредить их у своих врагов, стало еще меньше.       Даже вышел указ об отмене отличительных знаков на поле боя. Как клановых, так и тех, что ты медик. Сенджу, как известных ирьенинов, стремились сразу же уничтожить, а те, кто носил красный крест, вообще первыми попадали под удар.       — Да, стычки случаются, — молодой мужчина досадливо поморщился. — Но это ненадолго. Ваша команда, впрочем, будет направлена не на границу с Ивагакуре, а с Киригакуре.       — Туман? — Какаши заинтересованно склонил голову. — Зачем?       — В Тумане неспокойно. Они не слишком-то рьяно принимали участие в войне, но это только потому, что у них достаточно проблем внутри страны. По данным нашей разведки, там уже давно зреет гражданская война, которая, по сути, и так на протяжении нескольких лет уже идет в вялотекущем состоянии. Но напряжение растет и готово вот-вот вспыхнуть с новой силой. Нынешний Мизукаге, очевидно, пытается сплотить свой народ, и может оказаться так, что он решит отсрочить или даже решить проблему с помощью появления врага во внешнем мире.       — Общий враг объединяет, — кивнул Какаши задумчиво.       — Верно. Этот шаг рискованный, но вполне может получиться, если разыграть все правильно, — Минато повертел в руках свой кунай. — Политика. В любом случае вы направляетесь на границу с Киригакуре. Мы и так потихоньку укрепляем свои позиции, не хотелось бы просмотреть что-то подозрительное. Но не беспокойтесь, договор о перемирии будет заключен с Ивагакуре в ближайшее время. И как только соглашение будет достигнуто, Туман не решится на нас нападать. Кризис пройдет, и вы вернетесь в Коноху.       — Вы отправитесь с нами, Минато-сенсей? — Рин явно волновал этот момент, и Суэ ее понимала. Все же лучше знать, что Желтая Молния Конохи придет на помощь, но через полстраны даже сам Минато Намикадзе не сможет быстро добраться в случае чего.       Учитывая то, что они недавно потеряли сокомандника и их самих спасло только то, что их учитель пришел к ним на помощь, то оказаться без поддержки было страшновато.       Во всяком случае Рин.       — Нет. Хокаге настаивает, чтобы я присутствовал при заключении мирного договора с Ивагакуре. По сути, скидывает это все на меня, — чуть посмеиваясь, произнес блондин. — Они меня уважают… и боятся.       — Ясно, — Рин не совсем удачно попыталась скрыть свое разочарование.       Минато обвел свою команду взглядом, с улыбкой потрепал ученицу по голове.       — Не беспокойся, Рин, это будет недолго.       Суэ безучастно посмотрела в сторону этих троих и вновь вернулась к наблюдению за тем, как лезвие куная скользит между пальцами. Ловкость и моторика были на высоте, но недостаточно, так что она в свободную и не очень минуту игралась с оружием, крутя его между пальцев и работая кистью, развивая гибкость суставов и силу. Полезное занятие. Почти медитативное.       — С кем мы отправляемся? — перешел к делу Какаши, складывая руки на груди, принимая серьезный и сосредоточенный вид.       — С командой Дайчи-сана. Он джонин, вы с ним вроде бы знакомы, Какаши-кун.       Судя по тому, как тот помрачнел, знакомство было, откровенно говоря, не лучшим.       — Да. Знакомы, — прозвучало совсем без энтузиазма.       — Я надеюсь, что вы справитесь без меня.       — Мы не подведем, Минато-сенсей, — тепло улыбнулась Рин.       — Я знаю.       Суэ резким движением перехватила кунай, что неожиданно сорвался с пальцев, и сжала рукоятку.       Оружие просто так не падает.       Пришелица из другого мира нахмурилась.       Плохая примета.

***

      Суэ не любила глупых людей. Особенно глупых людей, стоящих у власти.       Хотя шиноби по имени Дайчи не был глупым, но у него была необъективная оценка и предвзятое отношение к команде номер семь. Точнее к Какаши Хатаке.       Дайчи Учиха был, вероятно, неплохим человеком. И неплохим шиноби. Но клановое воспитание и это чувство гордости, почти гордыни, влияли на его взгляд на вещи больше, чем ему хотелось и думалось.       У капитана команды номер семь, Какаши Хатаке, репутация была не из самых лучших в деревне. Начиная с того, что его отец считался фактически предателем, который покончил жизнь самоубийством, заканчивая тем, что ходили слухи, что он убил своего сокомандника и забрал его шаринган.       Глупость, конечно. Клан Учиха бы этого не простил и сам бы покарал вора. Но люди любят верить во всякую чушь и не любят думать. Как слушать, так и слышать.       А еще имеют короткую память.       Например, о том, что Сакумо Хатаке был прекрасным человеком и почти что героем, они предпочитали не вспоминать. Как и о том, что война окончилась благодаря успешной миссии по подрыву моста Каннаби. Война, конечно, рано или поздно закончилась бы в любом случае, но именно подрыв моста приблизил этот момент.       Как когда-то решение Сакумо спасти товарищей приблизило ее начало.       Дайчи Учиха испытывал к Какаши неприязнь. Устраивать разборки между джонинами было сейчас не лучшим вариантом, да и Какаши Хатаке был не только сильным шиноби, но и считался главой своего клана. К Рин лучше не лезть, так как Хатаке оберегает ее, как цепной пес, это знали все, и основной удар пришелся по Суэ.       Безродная, бесклановая. Ни талантов, ни силы. К тому же генин. Когда товарищи Суэ — чунин и джонин, успевшие сделать себе имя и приобрести вес.       По сути, она попала в самое невыгодное положение. Ей мог приказать любой из джонинов, и она была обязана выполнять приказы старшего по званию, хотя приказы командира отряда на задании все же были в приоритете. Но они не были на задании. В основном они сидели в лагере.       И Какаши Хатаке далеко не всегда мог оказаться рядом и оспорить приказ.       — Говорят, ты, мелочь, хороша в маскировке, — хмыкнул Учиха старше Суэ года на три. — Что скажешь на это?       Суэ его проигнорировала, продолжая методично чистить свой клинок, уложив его на колени, подогнув и скрестив ноги под собой.       Пожалуй, это было не лучшее решение — выйти из тени и побыть с обычными людьми, пусть и в качестве безмолвного наблюдателя. Послушать их разговоры, посидеть у костра, понаблюдать.       — Отвечай, когда с тобой старший по званию говорит, генин, — насмешливые нотки из голоса Учихи пропали, и народ, до этого с интересом наблюдающий за стычкой, обратил на них свое пристальное внимание, с предвкушением ожидая развязки.       Суэ, подняв голову от клинка, спокойно встретила взгляд черных глаз и четким выверенным движением вложила меч в ножны.       — Болтают, — коротко отозвалась она и поднялась на ноги.       — Я тебя никуда не отпускал, — Суэ замерла на месте, спиной чувствуя прожигающий взгляд, и вздохнула.       Не любила она это делать. Но ввязываться в разборки, откровенно говоря, не хотелось, и, вместо того чтобы спокойно уйти, она делает шаг в сторону тени от палатки и теряется, вызывая чей-то удивленный свист.       Последующие несколько дней превращаются в игру «поймай девчонку из команды номер семь».       Сначала это раздражало, но позже превратилось в легкую игру в кошки-мышки, в которую Суэ умела играть лучше всех.       Доигралась.       — Интересная техника, — мужчина, что подсел к огоньку, у которого по обыкновению проводила вечера Суэ, добродушно хмыкнул. Вот только в глазах у него застыл острый лед. — Научишь?       — Нет, — равнодушно ответила она, щурясь на огонь. Обсуждающие что-то интересное шиноби притихли. Нечасто к ним на огонек может прийти самый главный по этому лагерю.       Мужчина понимающе хмыкает.       — Завтра на разведку пойдешь, — это не было ни вопросом, ни предложением. Это был приказ, против которого даже Какаши ничего не смел сказать. И если раньше среди лагеря это была своеобразная игра и, кажется, были даже ставки, то сейчас дело принимало серьезный оборот.       — Есть, — отозвалась Суэ.       Какаши, который вместе с Рин продолжал переживать потерю товарища, не сразу понял, в чем дело. А когда до него дошло, он схватил Суэ за перевязь ремней на груди и встряхнул, жестко шипя сквозь маску.       — Какого… ты творишь?!       — Приказы вышестоящего не обсуждаются, капитан, — хмыкнула Суэ и рывком отцепила от себя чужие руки. — Я просто выполняю их.       Они смотрят друг другу в глаза несколько секунд, и сокомандник складывает руки на груди.       — Я поговорю с командиром.       Суэ безразлично пожимает плечами и снова уходит в дозор. Все дальше и дальше, позже узнав о том, что Какаши вежливо послали и сказали не мешать работать тому, кто может хорошо это делать.       Хатаке просится в дозор вместе с ней, как и на вылазки, но командир снова отклоняет его просьбу и посылает Суэ с АНБУ. А после и в одиночку.       Она пишет отчеты, аккуратно и четко выводя непривычное письмо, переживая очередной приступ педантичности и перфекционизма, когда тот самый безымянный командир жестом зовет поближе и оценивающе смотрит на нее долгим взглядом.       — Хочешь к нам?       — «К нам» это куда? — уточняет Суэ.       — В АНБУ.       Суэ задумчиво смотрит в пустоту.       — Я генин.       — Не думаешь же ты, что так будет всегда? — хмыкает мужчина.       Логично.       Суэ получает даже некое удовольствие, отправляясь на разведку в одиночестве. В течение месяца все более-менее спокойно, но складывается впечатление, что она что-то упускает.       Но что?       Или кого?       Она не знает. Но ощущение того, что она играет в те же кошки-мышки с таким же, как она, невидимкой, не покидает ее. Зудит на краю сознания, заставляя быть всегда начеку. Она выходит из теней всего на мгновение, собираясь проверить кое-какие догадки, но…       — Попалась, — попытка оказать сопротивление провальная. Вакидзаси вырывают из рук. Слишком слабо это тело. — А вот это тебе не нужно.       Она слышит, как клинок падает на землю, и внезапно понимает, что это подсказка. Знак. Дорога в западню.       Вот только… для кого?       Кто-то или, скорее, что-то мгновенно лишает ее движения, а после вырубает.       И это точно не шиноби Тумана. Но просыпается она именно среди них.       Ледяная вода заставляет прийти в себя мгновенно. Суэ отфыркивается, моргает, осматривается и дергает затекшими руками, что сковывают кандалы, вбитые в стену намертво.       — Опа, очнулась, спящая красавица, — ее грубо хватают за лицо и заставляют вскинуть подбородок. — Ну и что ты искал, лазутчик?       Суэ молчит.       Эта западня не для нее. Но она в роли наживки. Вот только для кого?       Никаких связей, таких, чтобы ради нее срывались в погоню, она еще не успела приобрести. Единственные, с кем она состоит хоть в каких-то отношениях, и то чисто формальных, это Рин и Какаши.       Какаши и Рин.       — Эй-эй, не порть личико, — удар, что должен был прийти ей в лицо, останавливают. Другой шиноби перехватывает руку своего товарища. — Не спеши.       Суэ наблюдает за происходящим со спокойствием.       Какаши и Рин.       Потерявшие недавно сокомандника в процессе спасения одной из команд. Ответственные, храбрые и пообещавшие своему сенсею, что присмотрят за Суэ.       Держащие свое слово.       Суэ остается в каменной комнате три на четыре метра сидеть в холодной луже в одной водолазке и штанах. Все остальное, даже обувь, у нее изъяли. Оружия нет. Повязка тоже пропала. Все, что можно было, вытащили и, скорее всего, все, что могло бы ей помочь, нашли.       Хотя, если штаны не забрали, значит, есть еще проволока, но дотянуться до нее она все равно не сможет.       И все же… зачем кому-то выманивать Рин Нохара и Какаши Хатаке из лагеря? Личные враги? Другая причина?       Суэ пытается ослабить напряжение в затекших мышцах и прикрывает глаза.       Командир Минато буквально вчера прислал послание, что он отправился на переговоры по поводу окончательного заключения перемирия. Очень… вовремя.       Как минимум неделю он будет находиться в противоположной стороне через всю страну Огня и не сможет в случае чего прийти на помощь.       Враги Желтой Молнии Конохи?       Если они, то это очень умные и подготовленные ребята. Убить учеников — укусить побольнее.       Вот только шиноби Тумана не были похожи на игроков.       Они были похожи на пешек.       Есть кто-то еще. Кто-то, с кем Суэ играла в прятки и проиграла.       Кто?