История Какаши: молния в ледяном небе

Пока Ино рассказывала ему о намерении Цучикаге, Какаши полз по вентиляционным трубам. Он был совсем недалеко от прохода в рубку. — Приблизительно через две минуты они снова возобновят казни. Но помимо возобновления казней тяжелым грузом на сердце Какаши был и факт наличия запасов пороха голубого огня на судне. Черт возьми, где именно они прячут этот порох? — Учитель Какаши, пожалуйста, немедленно покиньте это судно. Госпожа Цунаде не шутит. Она действительно намерена сбить Тобишачимару, если что-то произойдет. — Спасибо, Ино, — ответил Какаши, проползая по воздуховоду, — Но я не могу этого сделать. — Но… — У людей, все еще находящихся на судне, тоже есть те, кто беспокоятся о них так же, как ты обо мне. Ино не ответила. — Если я так легко откажусь от этих людей, то не смогу защитить жителей деревни, когда стану Хокаге. Выбравшись через вентиляционное отверстие, Какаши бесшумно сразил противника, стоявшего на страже в рубке, плавным и быстрым движением. Оба пилота ошеломленно оглянулись. — Тшш, — Какаши поднес указательный палец к губам, — Я шиноби из Конохи. Пилоты кивнули. В большом окне перед ними раскинулось море серых облаков. — Сохраняйте спокойствие и как можно дольше держитесь на этой высоте. Даже если враг прикажет вам снижаться, как-нибудь обманите его, но, пожалуйста, обязательно поддерживайте эту высоту. У Какаши была причина для этой просьбы. Если на этом судне действительно был порох голубого огня, то враг, вероятно, раздобыл его с целью взорвать тюрьму Хозуки. Вооруженный Альянс Рьёха, ожидавший на земле, воспользовался бы хаосом, вызванным взрывом, чтобы освободить Гарьё. Порох, скорее всего, должен быть сброшен сверху. Поэтому, чтобы увеличить точность сброса, они были бы вынуждены снизить высоту судна. Он услышал шум со стороны трапезной. — Пожалуйста, помогите мне! — закричала женщина, — Мой ребенок… Он астматик с рождения! Ступая беззвучно, Какаши приблизился к залу и спрятался в тени колонны. — Он лишь с нетерпением ждал возможности покататься на Тобишачимару. Прошу! Если вы собираетесь кого-то казнить, пожалуйста, пусть это буду я! Только позвольте моему мальчику жить! Женщина — без сомнения, мать мальчика — держала на руках задыхающегося ребенка. Присмотревшись, он увидел, что это был тот самый мальчик, которого Гай спас от летевшего в него пианино. Когда Кахьё проделала дыру в судне, давление воздуха на нем мгновенно упало, и воздух стал разряженным. Какаши понял, что это и стало причиной приступа астмы у мальчика. Он пробежался взглядом во всех направлениях. Казалось, во время всей этой суматохи треть пассажиров была выброшена с судна. Из двенадцати членов вражеской группы осталось всего семь. Восемь, если считать того, кого Какаши вырубил в рубке. — Из-за этого хаоса я потеряла его лекарство! — в отчаянии взмолилась мать, — Без него он не может дышать! Он умрет! Но Рахьё просто смотрел на мать и ребенка сверху вниз холодным взглядом, лишенным каких-либо эмоций. — Прошу! Прошу! Умоляю… — Я не могу посадить судно ради одного-единственного ребенка. Ты из Страны Волн, да? — спросил Рахьё, — Чем ты зарабатываешь на жизнь? — Мой… Мой муж доктор… — Доктор! — его лицо озарилось безжалостным восторгом, — Видишь ли, врачи Страны Волн оставили моего племянника умирать. Это был ребенок моей младшей сестры, стоящей сейчас рядом с тобой. Все еще держа сына, хватающего ртом воздух, на руках, мать посмотрела на Кахьё полными слез глазами, но та отвернулась. — Это поэтическая справедливость [1], — с усмешкой сказал Рахьё, пожимая плечами, — Теперь наша очередь оставить твоего ребенка умирать. От его смеха у Какаши заболели уши, и он прищурил глаза, чтобы сосредоточиться на Кахьё. Она не шевелилась. Ее длинные вьющиеся волосы отбрасывали глубокие тени на ее теперь уже открытое лицо. Прежде чем выйти из тени колонны, Какаши убедился, что силуэт птицы все еще виднеется за окном. — Помоги этому ребенку. — Хатаке Какаши? — убийственная жажда крови мгновенно разлилась по венам Рахьё, — Ты действительно не знаешь, когда стоит сдаться… Какаши проигнорировал его. — Кахьё, ранее ты говорила, что мне не понять чувство родителя, чей ребенок был убит. Но ты понимаешь. Тело Кахьё напряглось и оцепенело. — Я умоляю тебя, помоги этому мальчику. — Идиот! — взревел Рахьё, — На этот раз я точно отправлю тебя на тот свет! — Заткнись. Под давлением свирепого взгляда Какаши Рахьё застыл. — Тебе не нужно сажать судно, — он снова посмотрел на Кахьё, — Мой товарищ следует за нами по небу. Все, что нужно сделать — это передать ему ребенка. В обмен на это вы можете казнить меня. Кахьё пристально смотрела на него из-под своих длинных волос. — В таком случае, ты умрешь первым, — снова вмешался Рахьё, — Нет никакой гарантии, что ты не передумаешь, когда мы отдадим ребенка. Нападавшие разразились вульгарным хохотом. Какаши не стал колебаться. Мгновенно он собрал свою чакру в правой руке и потрескивающими лучами фиолетового электричества нанес рубящий удар по своей шее. Рахьё затаил дыхание от удивление. Но больше всего удивился сам Какаши. Он в самом деле активировал Фиолетовую Молнию, но его удар лишь коснулся шеи — кровь не хлынула, голова осталась на месте. Его правая рука, раскаленная добела, быстро остыла. От его ног поднимались клубы холодного белого воздуха, и по всему телу распространилась боль, словно его вены изнутри царапали ледяные иглы. Лед, потрескивая, начал подниматься по его ногам. Какаши немедленно заставил чакру циркулировать по телу. Лед, который уже поднялся до колен, обернулся дымкой и исчез. — В твоей смерти нет нужды, — сказала Кахьё, — Я помогу ребенку. — Кахьё, ты не можешь просто… — Помолчи, брат! — Что?! — Нашей целью являлись не беспорядочные убийства, — отмахнувшись от брата, Кахьё посмотрела в глаза Какаши, — И ты в любом случае больше ничего не сможешь сделать. — Когда? — спросил Какаши, осторожно формируя чакру, — Когда ты наложила на меня свое дзюцу? — Как только мы впервые встретились. Значит, когда я поймал споткнувшуюся Кахьё, которая бежала на Тобишачимару, придерживая подол платья, я оказался под действием дзюцу? /i> Кахьё подошла к ребенку и, кивнув матери, взяла мальчика на руки. В этот момент Какаши заметил печаль на лице Кахьё, смотрящей на задыхающегося мальчика так, словно это был ее собственный ребенок. Со взмахом ее руки во льду, закрывающем дыру на судне, медленно образовалась расщелина, достаточно большая, чтобы через нее мог протиснуться один человек. Давление на судне уже было таким же, как снаружи, поэтому на этот раз через отверстие никого не высосало. Сай, собравшись с духом, приблизился на птице к расщелине во льду, готовый атаковать в любую секунду. Протянув ему мальчика, Кахьё сказала: — Если я увижу тебя еще раз, я убью заложников. Сай спокойно встретил ее пронзительный взгляд, наклонился вперед и молча принял мальчика. Оглянувшись, Кахьё сказала матери: — Ты тоже иди. С мокрым от слез лицом мать снова и снова благодарила ее, пока Сай не взял ее за руку и не помог ей покинуть судно. — Это… Это нечестно! — в толпе пассажиров, оставшихся в зале, послышались недовольные ворчания. — Почему к этой семье особое отношение? Судя по всему, мне тоже следовало взять с собой своего больного сына! — сказал мужчина. Закрыв трещину во льду, Кахьё снова махнула рукой даже не взглянув в сторону мужчины. — Похоже, настало время казни. Затрещал лед, и вскоре жалующийся мужчина оказался поглощен им. Больше никто не решался открывать рот. — Я активировала технику <i>Ледяной Тюрьмы, которую наложила на тебя, — сказала Кахьё, поворачиваясь к Какаши, — Если не хочешь замерзнуть, единственное, что ты можешь сделать — это продолжать заставлять чакру циркулировать, распространяя тепло. по своему телу. — Понятно. Значит, люди, которые не умеют контролировать свою чакру, сразу же замерзают, да? — Пока ты используешь свою чакру для сдерживания Ледяной Тюрьмы, ты не можешь использовать ее для какого-либо дзюцу. Другими словами, Хатаке Какаши, — она сделала паузу, — Теперь ты не отличаешься от обычного человека. — Так это была ты. Тем, кто заморозил всех, кроме Рахьё, была ты. — Я единственная, кто может использовать Ледяную Тюрьму. — Почему ты не активировала ее на мне раньше? После минутного колебания слова один за другим слетали с губ Кахьё. В ее голосе слышались агония, боль и печаль. — Ранее, Хатаке Какаши, ты сказал: «Тот факт, что ты живешь, означает, что ты всегда борешься за свою жизнь». Но есть и те, кому не дозволено участвовать в этой битве. Это касается жителей Киригакуре, откуда мы и бежали. Мало кто знает, но в Киригакуре с давних времен существовала своего рода классовая система. Наверху люди из семей, которые поколениями живут в Киригакуре. Далее, люди из семей, которые были в союзе с Киригакуре в течение долгой истории войны. А на самом дне — люди, которые оказались в Киригакуре и у которых не было выбора, кроме как оказаться поглощенными ими. В Конохе любая принятая миссия выдается в соответствии с фактическими способностями шиноби. Однако в Киригакуре все не так. Самая опасная и грязная работа всегда доставалась тем, кто принадлежит к низшему социальному классу. И способности не имели никакого значения. Для деревни мы были так называемыми опасными элементами, которые в любой момент готовы придать Киригакуре. Поэтому нам и поручали лишь опасные миссии. Нам не оставалось ничего кроме как успешно завершить нашу миссию. Но если бы миссия закончилась неудачно и мы умрли — это тоже неплохо, так как нам больше не пришлось бы возвращаться домой. Похоже, при нынешнем Мизукаге ситуация улучшилась. В любом случае, пока мы жили там, было именно так, как я рассказала. Ходили слухи, что бывший Мизукаге контролировался Мадарой. Так или иначе, многие люди покидали деревню, поняв, что любовь к Киригакуре оставила их. Я уверена, ты слышал имя Забузы Момочи. Человека, которого прозвали демоном Киригакуре. Он был одним из тех, кто сбежал из деревни, как только представилась такая возможность. Я слышала, что в детстве он был очень ласковым мальчиком. Ты ведь знал, что в прошлом Киригакуре называли Деревней Кровавого Тумана? Чтобы стать ниндзя, мы должны были пройти через особое испытание: учеников Академии заставляли сражаться друг с другом насмерть. Наверное, тебе все это уже известно. Но чего ты не знаешь, так это того, что единственными, кого заставляли проходить через это испытание, были мы, шиноби низшего класса. На этом выпускном экзамене Забуза Момочи, который все еще был ребенком, убил более сотни потенциальных шиноби. Теперь ты понял, почему его прозвали демоном? После этого он стал ниндзя-изгоем. Чтобы выжить, он убивал людей за деньги. В конце концов, я слышала, он был застигнут врасплох и умер. Мой муж пытался научиться на ошибках Забузы Момочи. Лучше было покинуть деревню. Мы могли бы остаться там, но таких людей, как мы, не было будущего. Бродячие ниндзя хотели сделать Страну Волн местом, где они могли бы жить и забыть о проблемах. Как ты знаешь, в Стране Волн нет скрытой деревни. Это и вызвало интерес у моего мужа. Тот факт, что у них не было скрытой деревни, не означал, что они не нуждались в ниндзя. Он думал, что мы могли бы выполнять работу, которую Страна Волн доверяла пяти великим стран шиноби, и тогда бродячие ниндзя могли бы жить там как обычные люди. Но лишь половина предположений моего мужа была верна. Мы получали работу от Страны Волн, благодаря чему могли зарабатывать себе на жизнь, но никто не уважал кучку бродячих ниндзя, выполняющих грязную работу. Это постепенно пожирало моего мужа изнутри. Да, точно так же, как Момочи Забузу. От Момочи Забузы он отличался тем, что направлял гнев не в мир, а скорее внутрь самого себя. Мой муж начал утопать в алкоголе. Он пил, пил, пил. Пока однажды ночью не упал в море и не утонул. После его смерти я покинула деревню бродячих ниндзя. Вынашивая сына, я пыталась выживать как человек Страны Волн. Я выполнила несколько работ. Вся работа была утомительной, но это была работа, на которой никто не пострадал; я была счастлива. Мы были бедны, но я думала, что мне удалось перестроить нашу с сыном жизнь. Так я думала… Мой сын Хакухьё унаследовал мой кеккей генкай… Однажды он играл с другом, и этот друг, вероятно, случайно, просто дурачась, бросил камень в огромное осиное гнездо. Разъяренные осы напали на них. Единственной мыслью Хакухьё было спасти своего друга, и он использовал дзюцу, которым его никто не мог научить. Он отчаянно пытался защитить своего друга. Хакухьё выпускал ледяные клинки и смог защитить друга от ос. Сколько бы его самого ни жалили, он старался избавиться от ос, которые нападали на его друга. Благодаря нему этот друг смог отделаться лишь несколькими укусами. Но Хакухьё был весь в них. И что, ты думаешь, произошло после? Этот друг бросил Хакухьё и убежал домой. Когда стемнело, а Хакухьё так и не вернулся домой, я отправилась в дом этого ребенка, чтобы отыскать его. И они смотрели на меня широко раскрытыми глазами, словно на какое-то чудовище. Теперь, когда они узнали, что Хакухьё — дитя бродячего ниндзя, они перестали разрешать своему сыну играть с ним. Его мать сказала мне это прямо в лицо. И все же мне удалось узнать, где они играли. Когда я нашла Хакухьё, солнце уже село, а высоко в небе светила луна. Он… Мой сын потерял сознание и был в лесу совсем один. Все его тело распухло. Его лицо было таким, что он был сам на себя не похож. И все же в бреду он продолжал бормотать распухшими губами: «Ты не можешь бросать камни в осиные гнезда… Беги… Быстрее, беги… Я задержу ос для тебя»… Когда Кахьё замолчала, в зале воцарилась тишина. Какаши не знал, что ему следует сказать. У меня не то чтобы ребенка не было, я даже не могу решиться стать Хокаге, отцом Конохагакуре. Из уст человека вроде меня любые слова — ничто иное, как лицимерие. Глаза Кахьё оставались сухими. Но для Какаши это казалось намного более печальным, чем любое количество слез, которое могло из них пролиться. Взгляд Кахьё был таким пустым, что у него защемило сердце. Он вспомнил последние дни Момочи Забузы. Это была их первая миссия в качестве Седьмой Команды, в которой помимо него состояли Наруто, Саске и Сакура. Предполагалось, что это будет легкая миссия — им всего лишь нужно было сопроводить плотника Тазуну, чтобы он мог благополучно вернуться в Страну Волн. Но богатый владелец транспортной компании по имени Гато нанял Забузу и Хаку в качестве убийц. Забуза и Хаку были опасными противниками, настолько сильными, что Саске едва не погиб. И все же, в конце концов, это стало для Забузы последним актом… Будучи несколько раз проткнутым клинками никчемных приспешников Гато, Момочи Забуза попросил, чтобы его уложили рядом с Хаку. Эта сцена — Момочи Забуза и Хаку, лежащие рядом друг с другом на холодной земле, — накладывалась на образ беспомощной Кахьё с мертвым сыном на руках. — Почему я сразу не активировала дзюцу, которое наложила на тебя? — губы Кахьё слегка шевельнулись, — Возможно, я хотела, чтобы ты остановил нас. Какаши не ответил. — Полагаю, уже слишком поздно. Что я могу сделать? Какаши так сильно сжал кулаки, что костяшки его пальцев побелели. Что я могу сделать, чтобы спасти сердце этой женщины? — Довольно разговоров о старых временах, — приказал Рахьё, — Заприте этого парня где-нибудь! Шиноби схватили Какаши. Кахьё больше не смотрела в его сторону.