Полюби свою смерть

Дни тянулись очень медленно. Фрэнку казалось, что он находился здесь вечно. Почти каждое утро начиналось с того, что он просыпался в комнате, которую ему выделил Джерард, плелся в ванную, а после на кухню, делал там бутерброд из хлеба и колбасы, допивал кофе Джерарда, ушедшего на работу, а после все время валялся перед телевизором в комнате наверху. Вечером приходил Джерард и обязательно притаскивал с собой какую-нибудь вкуснятину, пытаясь, видимо, откормить Фрэнка. Он вообще не знал, может ли призрак потолстеть, но Айеро не стал отказываться от роли подопытного кролика, уминая все от души. Перед сном Джерард заставлял Фрэнка обязательно выпить его странные травки, от которых у Айеро слипались глаза. Те самые, которыми он начал поить его еще с первых дней пребывания в этом доме. После того, как Фрэнк немного отошел от шока и ненависти к себе и пришел к осознанию того, что он все-таки мертв, Джерард напоил его этими травками, якобы чтобы очистить мысли и избавить душу от остатков воспоминаний о больном теле, после чего провел экскурсию по его новому убежищу. Как только молодой человек там оказался, он сразу понял, что у Джерарда огромная страсть к красному цвету. Снаружи дом хоть и был светлым, но внутри все было отделано в красно-бордовых тонах. А еще Джерард, по всей видимости, обожал антиквариат. Вся мебель была отреставрированной, но довольно древней. Несмотря на все эти недостатки, как считал Айеро, в доме было довольно уютно, не слишком темно, но и не ярко. Глаза как будто отдыхали, и сперва немного клонило в сон, но потом он привык. Единственное, что Фрэнка беспокоило в его сумрачной новой жизни, так это почему он хотел есть. Джерард объяснил это привычкой. На могилу же иногда приносят разную пищу, чтобы «накормить покойника», вот и Фрэнку нужна такая пища, просто пока он тут больше, чем положено обычному мертвецу на том свете. — Почему я материален? — спросил Фрэнк. — Это тебе так кажется. На самом деле все иначе, просто ты этого не замечаешь. — Типа «Шестого чувства»? — Типа того. Позже его новый знакомый достал ему одежду по размеру. — Это вранье, что призраки ходят в том, в чем их положили в гроб, — заявил он. — Ты можешь одеваться так, как пожелаешь, просто проси меня, и я достану все, что ты хочешь. — Все еще не могу понять, как это работает. Ты можешь достать кокс? — загорелся Айеро и получил взгляд с нотками укора. — Нет, это доставать я не буду. — Почему? — Потому что не хочу. В общем и целом это была один из тех незначительных минусов, которые Фрэнк мог найти в загробной жизни. Он зависел от Джерарда, а тот сказал ему, что пробудет он в этом доме ровно сорок дней, после чего ему придется выбрать: остаться здесь навсегда или уйти, только вот куда он попадет — ни Фрэнк, ни Джерард не знали. Однажды Фрэнк услышал, как Уэй разговаривает сам с собой, ну, вначале ему так показалось, однако Джерард объяснил, что говорит он со своим погибшим младшим братом, с тем чуваком, для которого в холодильнике имеется отдельная полка с едой, к которой Фрэнку прикасаться было строго запрещено. Фрэнк не видел Майки, так как тот находился в более отдаленном от Айеро измерении, так что они, к сожалению, никогда не смогут встретиться. — А как он умер? — спросил Фрэнк. — Погиб, — только и ответил грустный Уэй, и парень больше не стал задавать вопросов. Ладно, может, все было не настолько печально. В выходные Джерард был дома, и они с Фрэнком практически с самого утра до вечера болтали. У них оказалось довольно много общего начиная со вкусов в музыке и заканчивая разными странностями и привычками. У Джерарда, например, постоянно чесался нос, стоило ему увидеть, как Айеро подносит руку к лицу. Когда Фрэнк это заметил, то стал бессовестно этим пользоваться. Он клал указательный палец над верхней губой и просто пялился на Уэя, пока тот не начинал улыбаться и чесать нос. Фрэнк же, в свою очередь, любил грызть ногти, он никак не мог избавиться от этой привычки в детстве, и она так и осталась с ним по сей день. — А ты тоже обедал в кабинке туалета, когда ходил в школу? — смеялся Джерард в разгар их обычного вечернего разговора. — Ага! — сказал Фрэнк. — А у вас был такой стремный жирный тип, которому не давала ни одна девчонка, и из-за этого он задротил по комиксам? — Д-да, им был я! И они оба покатились со смеху, держась за животы и диван. Они могли посмеяться абсолютно над всем: над своими подростковыми обидами, глупостями, которые творили в четырнадцать, над стилем своей одежды и стрижек. В какой-то момент Фрэнк пришел к тому, что не хочет никуда отсюда уезжать. Он не хотел переступать ту призрачную черту, про которую часто твердил его друг. Что там будет? Постигнет ли его какое-то наказание? Нет вероятности, что там будет лучше, чем в этом доме со странным психом, разговаривающим с призраками. Фрэнк старался не думать о том, что и Джерард когда-нибудь умрет, возможно, не скоро и от глубокой старости. И от том какой он путь выберет после своей смерти: останется с ним или братом? Или исчезнет в небесах? Нет, Фрэнк об этом не думал. Он старался наслаждаться тем, что происходило сейчас. Общением с этим человеком, встреча с которым при его жизни, наверное, бы кардинально ее изменила, да и самого Фрэнка тоже. Они бы могли стать хорошими друзьями. У Айеро никогда не было лучшего друга, и Джерард, похоже, стал им. Это было так странно, безумно, дико. Человек и призрак. Фрэнк не задавался вопросом, почему Уэй не приводит в этот дом других. Он знал о Майки, с которым ему никогда не было суждено встретиться, и тот являлся единственным призраком, о котором Джерард говорил. Но если Уэй — проводник душ в иной мир, почему тогда здесь больше никого нет? Разве у него больше нет работы? Никто в Нью-Джерси со смерти Фрэнка не умер? Айеро не думал о таких вещах и, наверное, зря, ведь его душа с каждым днем все сильнее срасталась с этим домом.