Say yes!

Цукишима Кей проснулся от щебета птиц и недовольно сморщил нос, урвав для себя еще минуту в постели.   Накануне вечером он совершенно потерял счет времени и просидел у камина до самого утра, читая одну из своих книг. Как второй наследник престола, он займет место советника своего брата через несколько лет. Поэтому Кей должен получить как можно больше знаний за это время. Каждый раз, когда его отец принимал глупое решение — это бывало редко, но все же бывало — и не хотел слушать совет от Цукишимы, который знал лучше, пальцы блондина щекотали руки отца, чтобы выхватить скипетр и решить проблему самостоятельно.   Правитель силен лишь настолько, насколько силен его разум. Даже если Кей не раз слышал эту фразу в детстве, он только недавно по-настоящему понял ее смысл. Как бы Цукишима ни любил и ни ценил своего отца, некоторые знания нельзя было добыть с помощью войн и сражений. Именно поэтому придворная библиотека неумолимо росла. И если Кей не находился верхом на лошади или в саду, где он изучал лекарственные растения и травы, он был потерян в книге, находясь в библиотеке.   Его старший брат и первый наследник престола, Акитеру, уже несколько лет назад перестал растить из Кея «разумного» военачальника и, вместо этого, ограничивался тем, что привозил ему большое количество книг из каждой своей поездки. Тем временем на полках Цукишимы выстроились не только книги местных секретарей, но и писания, документы со всего мира — монах монастыря уже шутил, что у того скоро будет книг больше, чем волос на голове.   И пока другие молодые дворяне возраста Кея сражались на мечах во дворе, блондин всегда смотрел на происходящее, фыркая и цыкая. Потому что если Цукишима и был кем-то еще, кроме любознательного человека, то тем, кого не желательно видеть своим врагом.   Не единожды он выставлял гостей своего отца в нелучшем виде с помощью всего нескольких особых слов, но король смог предотвратить громадные беспорядки. Если верить шепоткáм слуг, они прозвали молодого принца «серебряным языком»¹, потому что его язык был острее и опаснее любого меча и мог принести стране не только мир, но и войну. Сам Кей не мог испортить свою репутацию меньше, так как это бы гарантировало ему мир и покой от назойливых людей, которые считали хорошей идеей сцепиться языками, попробовав себя, с наследником престола.   В такие моменты давние слуги всегда сознательно закрывали рты и становились свидетелями зрелища, как Цукишима позволял ухажеру почувствовать настоящую остроту его языка. Ибо, хотя придворные теперь знали о его остроумности, иностранные дворяне и рыцари неоднократно поддавались внешнему обаянию молодого человека и испытывали свою удачу, опьяненные любовью. К великому неудовольствию Цукишимы, он унаследовал не только ум матери, но и ее внешность — стройные длинные ноги, худощавое тело и узкие плечи, обрамленные золотисто-русыми кудрями. Акитеру как-то сказал, что у Кея глаза хищной птицы, как золотые топазы, которые всегда пристально осматривают толпу и заставляют чувствовать и жар, и холод, стоит только им наткнуться на тебя. Тогда же Акитеру упомянул, что Цукишиме придется быть осторожнее в будущем, если он не хочет быть пойманным однажды ночью. — Потому что, несмотря на то, что ты по-человечески абсолютный гад, ты сияешь внешне, как чистое золото, и я не хочу, чтобы ты попал в руки не тех людей. Помня об этом предложении, Кей развил свой легендарный «серебряный язык», и теперь он — Цукишима Кей, второй сын семьи Цукишима. Золотой мальчик с серебряным языком. Тот самый золотой мальчик уже собирался слезть с кровати после очередного щебета птиц и мешающе солнечных лучей на его лице. Он, сонно спотыкаясь, вышел на балкон. Судя по корыту с водой, стоявшему рядом с его кроватью, здесь, вероятно, уже был его слуга и лучший друг с детства, который готовил воду для ванны.   Кей снова зевнул и потянулся, отодвинув занавеску на балконе и прислонившись к перилам снаружи. Солнце уже стояло высоко в небе, и вдалеке слышался бой церковных часов — он прозвучал десять раз. Телеги для скота суетливо грохотали под его окном в направлении рыночной площади, и блондин облокотился на перила, позволяя фоновому шуму и запахам проникать внутрь. Воздух уже наливался жарой, давая надежду на теплый день. Женщины в красивых одеждах, болтая, прошли мимо балкона Кея, поприветствуя его вежливым реверансом, а затем снова вернулись к своему разговору. С самого начала Цукишима учил всех при своем дворе не соблюдать по отношению к нему обычный этикет общения. Он просил об этом только при встрече с незнакомцами или поклонниками, но необходимость каждый день слышать фразы «Ваше высочество» или «Дорогой принц» действовала на нервы Кея, и поэтому он променял себя на простое «Сэр».   — Ваше высочество, Цукишима, дорогой принц, сэр.   Кей поник и громко застонал, когда услышал за спиной звонкий, насмешливый голос, а вскоре после этого ему играючи бросили подушку в затылок. Молодой принц возмущенно обернулся и едва успел пригнуться, как вторая подушка пролетела над его головой и упала во двор.  Ямагучи, самый давний и лучший друг Кея, а в последнее время боец подушками, засмеялся и смущенно почесал затылок, когда Цукишима посмотрел вслед подушке, а затем повернулся к своему другу. — Иногда у тебя в голове только ветер, не так ли? — ухмыльнулся блондин, и Ямагучи поднял руки, защищаясь. — Если тебе нужно три года, чтобы принять ванну, то что мне делать? Даже если ты дылда, я все равно не могу бросить тебя в корыто. — Тебе стоит попробовать, но после этого весь двор будет смеяться, когда я погоню тебя по замку, абсолютно голым. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, а потом расхохотались.   Ямагучи всегда был одним из немногих людей, которым Кей доверял без лишних мыслей и, несмотря на свою работу у короля, пользовался высокими привилегиями, совершенно неподходящими для слуги. Например, ему было позволено свободно говорить даже в присутствии короля, который относился к нему как к третьему сыну; и он сам был не совсем безвинным в некоторых спорах Цукишимы с иностранными дворянами. Потому что — пока Кей всегда наблюдал за новоприбывшими, наморщив нос — Ямагучи настоял на том, чтобы проводить трапезу за столом знати и слушать, пока не узнает их намерения. Часто они включали в себя не совсем незаметный вопрос о «белокурым красавце рядом с королем» и о том, знал ли Ямагучи о нем побольше. Непринуждённо говоря, Ямагучи радостно поджигал котел слухов и всегда шел прямо к Цукишиме, хитро ухмыляясь после того, как дело было сделано, чтобы рассказать тому о намерениях этих людей. Часто они слишком поздно замечали свои ошибки, доверившись Ямагучи, и потому во время аудиенции у короля их пронзали холодные взгляды. Ямагучи сунул палец в воду и поморщился. — Поздравляю, холодная. Ты ждал достаточно долго. — Холодная? — Кей подавил недовольное ворчание, но все равно был подвергнут укоризненному взгляду Ямагучи. — Я сказал, что принесу воду, когда пропоет петух, так что не моя вина, что ты спишь до полудня. С этими словами он подошел к Цукишиме, а потом толкал и тащил его, пока принц не сдался — но с ворчливым протестом — погрузился в воду ванны и с шипением вздохнул. Злобное замечание Ямагучи потонуло в стуке зубов Кея, а он уже давно не нуждался в таком коротком принятии ванны, как в тот день.

***

Большой зал был ярко освещен, когда через несколько минут Цукишима спустился вниз на «завтрак» в сопровождении Ямагучи, как всегда.   Когда двое молодых людей на верхнем этаже направились к лестнице, до них донеслись оживленные разговоры и топот десятков ног, и Ямагучи ухмыльнулся. — И так все утро. Твой отец сказал что-то насчет того, что сегодня мы ждем важную почту. Цукишима скептически поднял брови. — Так вот почему весь зáмок сходит с ума? Из-за нескольких глупых писем? Ну, тогда это должна быть бумага из чистого золота, если она означает, что я не могу спокойно позавтракать. Ямагучи фыркнул, игнорируя тот факт, что сейчас ранний полдень и что Кею пришлось бы остаться без завтрака в любом другом обычном доме, но он был вторым сыном короля, поэтому он мог завтракать, когда и где хотел. Цукишима, погруженный в свои мысли, потянул за свой верх одежды — темно-зеленое суконное одеяние, которое было украшено изящными золотыми завитками на плечах и удерживалось на бедрах коричневым кожаным поясом. — Недоволен выбором одежды? — прорычал Ямагучи у него за спиной, и блондин пожал плечами. — Я просто не понимаю, почему отец решил, что сегодня я должен надеть бальную рубашку. Я выгляжу так, будто ищу внимания. — Да ладно, ты не хуже меня знаешь, что в этих черных брюках твоя задница отлично смотрится, — его лучший друг ответил веселым фырканьем. Принц цыкнул в ответ на это замечание, и Ямагучи шлепнул его по ягодице.   Как раз в тот момент, когда блондин собирался ущипнуть своего лучшего друга за бок в качестве мести, со стороны трона раздался раскатистый смех его отца. И в тот момент, когда Цукишима появился в поле его зрения, король помахал ему рукой. Угрюмо и с тоской глядя на все еще богато накрытый стол, Кей быстро подошел к отцу и положил руку ему на бедро, вопросительно подняв брови. Старый король сидел на своем троне, одетый в красный бархат, с письмом в руке и похлопал по маленькому стулу слева от себя. — Что случилось? — проворчал Цукишима, не принимая предложенного места, и король снова громко рассмеялся. — И тебе доброе утро, Кей. Я уже слышал от Ямагучи, что ты снова зарылся в свои книги до поздней ночи. И Цукишима злобно зыркнул на «предателя». — Да, совершенно верно. Это гораздо интереснее, чем слушать ваши с Аки охотничьи истории до поздней ночи. Король покачал головой в притворном негодовании, а затем добродушно улыбнулся. — Знаю, знаю. Я тебя не упрекаю. В конце концов, ты скоро будешь умнее, чем весь зáмок вместе взятый, если будешь продолжать так много читать. И этим тоже можно похвастаться.   Его сын слабо улыбнулся ему, хотя в какой-то мере гордился тем, что у него такой снисходительный отец. Если бы он был наследником престола и, следовательно, первенцем, все, конечно, выглядело бы иначе. Но поскольку Акитеру был похож на своего отца почти во всем, то он стал храбрым и мудрым воином, который будет добросовестно править страной через несколько лет. Король все еще слегка улыбался, а затем развернул письмо, чтобы передать его Кею. — Смотри сам. Это определенно причина быть счастливым, не так ли?   Цукишима задумчиво пробежал глазами по строчкам перед собой и с каждым словом бледнел все сильнее, пока, наконец, не опустил письмо и не уставился на отца в недоумении.   — Я выхожу замуж?   Король усмехнулся, снова взял письмо и медленно кивнул. — О да, сын мой, через несколько недель тебе исполнится двадцать, и поскольку я уже много лет получаю просьбы о твоей руке от некоторых лордов и принцев соседних королевств, я решил, что в день твоего двадцатилетия ты должен взять в мужья одного из их сыновей. Озадаченный Цукишима стоял перед отцом с широко раскрытыми глазами и открытым ртом, не в силах осознать только что услышанные слова. Ямагучи, стоявший позади Кея, тоже зажал рот рукой, и в целом никто, кроме короля, похоже, не был по-настоящему уверен в этом плане.   — Н-но, отец! — голос Цукишимы необычно дрожал, и он уставился на письмо в руке отца, как на уродливое насекомое. — Почему ты решил это без моего согласия?! — Кей, — король наклонился вперед и положил теплую руку на плечо сына, — если бы это зависело от тебя, через тридцать лет ты все еще сидел бы один среди своих книг и разглагольствовал о том, что я снова не послушал твоего совета. Так что теперь мой совет: рассматривай это как возможность объединить два королевства и принести еще больше знаний в наш мир. Все еще совершенно сбитый с толку Цукишима уставился на мужчину перед собой, и он был уверен: здесь явно что-то не так. Его отец никогда не высказывал мысли о свадьбе одним предложением, и Кей определенно не собирался делать этого в ближайшем будущем. Как он мог сделать это сейчас, если не рассортировал свою библиотеку по алфавиту или не изучил все древние письмена своей семьи?   И кроме того, он не мог предложить молодым дворянинам абсолютно ничего, что могло бы их заинтересовать. Цукишима не умел ни готовить, ни танцевать, ни петь, а для охоты он был еще менее пригоден, чем для всего остального. Он ненавидел бой на мечах, и если бы его будущий муж не интересовался литературой, верховой ездой или ботаникой, им не о чем было бы говорить. Все, что Кей мог предложить кому-то, — это почти неисчерпаемые знания и острый язык, но последнее всегда было большой гарантией того, что молодые люди просто сбегали.   — Отец! — еще одна негодующая, отчаянная попытка привести короля в чувство. — Что мне делать с принцем? Ты знаешь, что я посвятил свою жизнь книгам и знаниям, ни один здравомыслящий молодой человек не выбрал бы меня добровольно в качестве своего спутника жизни. Кроме того, — он махнул рукой, — я не могу родить наследника, какой благородный дом добровольно отказался бы от шанса наследника только для того, чтобы соединить себя с другим принцем?!   Король осторожно улыбнулся, и на этот раз Цукишима принял приглашение, когда его отец указал на стул рядом с ним. — Кей, ты не хуже меня знаешь, что у тебя много завидных способностей, которыми любой из этих принцев может гордиться, — увидев скептический взгляд сына, король от души рассмеялся и потер свою белокурую бороду. — С одной стороны, конечно, самое очевидное, что ты ангельское создание, и я каждый день благодарю твою мать, королеву, за ту невероятную красоту, которой она тебя одарила. Ты также достаточно умен, чтобы править целым королевством без советника. Я думаю, что править вместе с тобой — это акт благодати, потому что ты будешь дергать за ниточки на заднем плане, и всем останется только поставить подписи и печати, — король откинулся на спинку трона и обвел взглядом тронный зал, прежде чем остановиться на Ямагучи, который все еще ощущал себя немного не в своей тарелке посреди лестницы, и поманил того к себе. — Ты добрый и мудрый. Даже если внешне ты всегда кажешься холодным и расчетливым, внутри ты человек с большим сердцем и любовью к своим друзьям и семье, — Ямагучи едва заметно улыбнулся и прислонился к одной из колонн рядом с троном, в то время как Цукишима все еще скептически наблюдал за отцом. — И последнее, но не менее важное, и я думаю, что мой дорогой Ямагучи примет мою точку зрения здесь, ты человек, который посвящает всего себя тому, что любишь. Помнишь, как ты растил в нашей конюшне раненого жеребенка? Ты иногда засыпал рядом с ним на сене? Если кому-то удастся проникнуть в твое сердце, ты сделаешь все, чтобы этот человек остался там. Ты боец и готов принять вызов. Цукишима фыркнул, прервав монолог отца, но не смог подавить легкий румянец на щеках. Отец редко находил для него такие слова ободрения, и на короткое мгновение Кей испытал желание поблагодарить его, но просто кивнул с нерешительной улыбкой. — И все же… я не знаю этих людей. Ты сказал, что они сыновья разных торговых партнеров из других королевств? Так они уже бывали у нас раньше?   Теперь на лице отца появилась почти озорная улыбка, и он заговорщически сложил руки. — О, ты видел каждого из них, пусть даже только в детстве, но я подозреваю, что ты был слишком занят, преклоняясь перед их отцами. Цукишима быстро взглянул на Ямагучи, который только беспомощно пожал плечами. Король радостно щелкнул пальцем, и вскоре прибежал один из слуг с подносом и свитком в руке, который король с улыбкой взял, отослав слугу. Он повернулся к Кею и Ямагучи, выглядя немного как ребенок, который собирается рассказать свою самую большую тайну, его глаза весело вспыхнули. — Я взял на себя ответственность и тщательно следил за тем, какие принцы хотят ухаживать за тобой, ведь один из них будет моим зятем. И я не собираюсь терять тебя из-за шута, который пробежал мимо, — почти непринуждённо объяснил король, и Цукишима выдохнул — хоть что-то. До сих пор его отец всегда был очень внимателен во всем, по крайней мере, в том, что касалось его. Но он, вероятно, мог надеяться, что его не доверят позеру.   На мгновение Кей понадеялся заполучить принца, который также был начитан и интересовался историей, но, поскольку он помнил остальные королевства, он, вероятно, был бы счастлив заполучить принца, который вообще умел читать. Как будто он сам не мог прочесть письмо, король потратил много времени, чтобы снова изучить свиток, а затем медленно начать читать имена. — Во время свадьбы и ухаживаний за младшим наследником Цукишимы, Кеем Цукишимой — это ты, — сказал отец, и Кей тупо уставился на него, после чего отец продолжил: — настоящим мы приглашаем следующие аристократические дома и особенно их сыновей на праздник, на котором будет избран будущий муж Кея, — последовала еще одна многозначительная пауза, и Цукишима подсознательно продолжал подвигаться вперед, скользя, в своем кресле, пока не оказался всего в нескольких сантиметрах от свитка, — сын кошачьего царства, Куроо Тецуро, сыновья совиного царства, Акааши Кейджи и Бокуто Котаро, сын орлов, Ушиджима Вакатоши, Сакуса Киёми, сын семейства ласк и близнецы из лисьего царства, Ацуму и Осаму Мия, — король гордо улыбнулся Цукишиме, чей цвет лица теперь напоминал белую стену, и прошло немало времени, прежде чем Кей осмелился заговорить снова.   — Ты же не пригласил всерьез каждого из сыновей, с семьями которых я столкнулся на встрече, не так ли?   Отец улыбнулся ему, и внезапно Цукишима пожалел о каждом своем дерзком замечании, когда король положил руку ему на плечо и похлопал по спине.   — Все будет хорошо. Кей услышал пронзительный писк и смущенно моргнул два или три раза, не сводя глаз с отца. — Что я могу сделать, чтобы помешать вам послать эти приглашения? — пробормотал Цукишима, и его отец радостно засмеялся. — Ничего особенного, сегодня я попросил тебя надеть бальную одежду, потому что сегодня прибыли посланцы из королевств, чтобы представить нам решения сыновей и… — он взглянул в сторону большой двери, — пока мы здесь обсуждали твои жизненные решения, все они прибыли и теперь будут допущены к нам, так что будь любезен и веди себя как всегда.   — Что?! — прошипел Кей и уже потянулся к руке отца, когда дверь перед ними с грохотом распахнулась и к королю в ряд подошли пять гонцов. С каждым их шагом горло Цукишимы сжималось все сильнее, и он бросил взгляд на Ямагучи, ища помощи, когда пятеро мужчин отдали ему честь и поклонились. Кей вцепился пальцами в плащ отца, в надежде заставить его понять, что все происходит слишком быстро и что он только что смирился с необходимостью принимать семерых незнакомцев в так скоро, но отец с извиняющейся улыбкой отдернул руку и шагнул вперед.   — Джентльмены, я рад, что вы так быстро приехали. Я вижу, что здесь представлены все королевства, какая честь, что они все откликнулись.   Один из гонцов, мужчина с огненно-рыжими волосами, поднял голову и улыбнулся королю, а затем Кею. — Это очень большая честь для нас, сир, в конце концов, наследники наших государств не имеют возможности заполучить такого чрезвычайно… — он окинул Цукишиму взглядом с головы до ног, от которого у того по спине пробежал холодок, — привлекательного мужа.   Зубы Кея скрипнули, и он стиснул челюсти. Слово «заполучить» звучало так, будто они должны будут выиграть приз — эта мысль вызывала у него отвращение. Но отца эти слова, похоже, нисколько не смутили, потому что он рассмеялся и кивнул. — Хорошо сказано. Что ж, могу я узнать ответы ваших лордов? Пятеро мужчин шагнули вперед и вручили отцу Цукишимы свиток. С поклоном первый мужчина, великан с седыми волосами, сказал: — Для семьи Куроо было бы честью попасть в короткий список кандидатов, и мой Господин Тецуро будет здесь через две недели.   Рядом с ним шел еще один человек, похожий на хищную птицу, так казалось Кею. — Сыновья семей Акааши и Бокуто тоже придут. Кейджи и Котаро отдают честь.   — То же самое касается и сыновей семьи Мия, — сказал мужчина с необычно темной кожей и дружелюбной улыбкой.   — Сакуса Киеми примет приглашение. Семья благодарит за предоставленный шанс, — сказал мужчина с оранжево-каштановыми волосами, и, как и последний рыжеволосый мужчина, посмотрел прямо на Кея.   — Мой господин Ушиджима с нетерпением ждет встречи с Вашим сыном, — усмехнулся он, и хотя Цукишима не знал этого «Ушиджиму», в тот момент он решил отвергнуть его первым. После того, как все послы попрощались еще одним кивком, король подошел ближе и гордо усмехнулся про себя. — И? — Что «и»? Мне теперь танцевать от радости или начать плакать от благодарности? — прорычал блондин, и его отец весело хихикнул, прежде чем взъерошить светлые кудри Цукишимы. — Дай им шанс. У меня такое чувство, что один из них точно понравится тебе. — О, точно такое же чувство, когда ты начал войну со змеями, потому что они смотрели на тебя не так? Теперь король поморщился и ободряюще похлопал младшего сына по плечу. — Не важно, насколько ты противный, Кей. Мое решение принято, и хотя я очень люблю тебя, на этот раз я не потерплю никаких «если» или «но», ты меня понял?   Губы Цукишимы слегка дернулись, когда он встал и вышел из комнаты с ледяным «понял, сир».

***

Следующие две недели пролетели как один миг — по крайней мере, Ямагучи или король описали бы это так, потому что с тех пор, как принцы дали обещания, во дворце не было ни минуты покоя. Готовились комнаты для знати и их спутников, организовались банкеты, а музыканты, художники и бедные люди со всего королевства были вызваны ко двору, чтобы заполнить выходные жизнью и развлечениями. Пекари и пивовары не спали уже несколько дней, и даже ночью до комнаты Кея доносились звуки шумной работы в пекарне.   Однако Цукишима, человек, который будет в центре внимания в ближайшие несколько дней, с концами спрятался в своей комнате. Он сидел на корточках, нависая над разными книгами. И вместо того, чтобы морально готовиться к приезду своих кавалеров, Кей решил проигнорировать эту тему, пока это не станет невозможным. Несмотря на то, что отец подробно объяснил ему, что свадьба необходима для укрепления будущего скрпеления с королевствами, и что его брат уже был обещан принцессе Саэко из клана Ворон, Цукишима не хотел следовать совету отца.   Он был образованным человеком, а не каким-то симпатичным аксессуаром, который эти принцы могли бы положить в свою постель. Кроме того, если он и хотел выбрать человека, чтобы он был рядом с ним, то по собственной воле, а не потому, что какой-то старик заставил его — даже если этот старик являлся его отцом. Ямагучи сказал, что отец, по крайней мере, все еще дает ему выбор и что Кей наверняка увидит семь привлекательных принцев, но это было делом принципа.   В его голове возник план избегать принцев, как только они приедут. Так что, если повезет, каждый из них потеряет к нему интерес еще до того, как увидит. Считалось большой невежливостью не появляться при дворце, чтобы поприветствовать других дворян. Но если Кей останется в секрете достаточно долго, шансы на то, что свадьбы никогда не будет, казались неплохими. Именно по этой причине в вечер праздничного пира в честь своих гостей он незаметно выскользнул из своей комнаты и оседлал коня, пока вокруг царил сумбур. Услышав вдали фанфары вновь прибывших, светловолосый принц вскочил на своего большого арабского коня, похлопал того по шее и исчез в темноте соседнего леса.   У Ямагучи, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы он через несколько минут открыл дверь в комнату Кея и обнаружил, что она пуста. Но Цукишима не мог принимать во внимание такие мелочи. В конце концов, речь шла о его будущем, его жизни и жизни еще семерых мужчин, которые в это время не знали, что Кей им не подходит. «Конечно, они видели только имя королевской семьи и решили объединить королевства», — подумал белокурый принц, бесшумно проезжая сквозь сумерки.   Вороны слабо покрикивали, когда он свернул с главной тропы и поехал дальше по извилистым тропинкам леса. Из-за своего интереса к лекарственным растениям он время от времени оказывался в этой части леса, поэтому знал эту дорогу наизусть. Треск ветки совсем рядом заставил его остановиться, и он машинально погладил шею лошади, поворачивая голову прямо на то место, откуда донесся звук. В этих краях давно не водились волки, но — и эта мысль заставила Кея содрогнуться — разговоры о его предстоящей женитьбе, должно быть, достигли последней деревни империи, и с сыновьями короля пришло богатство, а с богатством пришли разбойники.   Что, если Цукишима столкнется с бандой воров? Они возьмут его в заложники или даже похитят?   Полностью поглощенный своими ужасными мыслями, Кей не заметил, как его лошадь без руководства все дальше и дальше сходила с тропы и вдруг резко дернулась, когда перед ними выросла каменная стена. Сердце Цукишимы забилось быстрее, когда он понял, что здесь никогда не был, он больше не знает, где находится. Он был один в лесу — младший сын короля и абсолютно безоружный.   Кей уже собирался повернуть лошадь и проскакать вдоль каменной стены, когда снова раздался громкий шорох, и волосы на затылке Цукишимы встали дыбом. — Кто… кто там?! — крикнул он, надеясь, что это прозвучит храбро и не совсем испуганно. Но единственным ответом ему был тихий крик совы, и он выдохнул. — Может быть, мне это только кажется, — пробормотал он себе под нос, пытаясь взять под контроль свое трепещущее сердце, — конечно, просто нервы. Как будто я действительно встретил шайку воров.   — Шайку воров? — вдруг спросил кто-то рядом с ухом Кея. И как бы громко он ни кричал, весь лес должен был знать, где он сейчас. Он отчаянно дернул за поводья своего коня, но тот встал на дыбы. И следующее, что Цукишима осознал, это то, что он приземлился на твердую лесную землю, и его единственное спасение в панике ускакало прочь. Испуганный и ошеломленный ситуацией, Кей попытался сесть, но его плащ запутался в ветках куста, так что его снова потянуло на землю. Только когда шаги приблизились к нему, Цукишима застыл и закрыл глаза, молясь. Что он такого сделал, что был наказан за свой побег встречей с шайкой воров? Что, если они сделают все те ужасные вещи, о которых ему рассказывал Акитеру?   Кей, который до сих пор не желал смотреть на любые казни или избиения, не хотел даже представлять, какие ужасные мучения его ждут. Поэтому неудивительно, что он тихо заскулил, когда из тени деревьев к нему подошел человек, явно вооруженный мечом.   — Пожалуйста, — взмолился он, — я дам тебе все, что ты хочешь, но, пожалуйста, пощади мою жизнь!   Он не смел поднять головы, только упрямо смотрел на свои дрожащие от страха руки и только теперь заметил золотую корону, которую забыл снять и которая все еще сияла на его волосах, как золотой знак. Даже если бы грабители не знали, на кого они смотрят, после одного взгляда на корону они бы поняли. В поле зрения Цукишимы появилась пара черных кожаных сапог. И его сердце, по-видимому, остановилось на несколько вдохов, когда внезапно подошли еще две пары сапог и остановились позади первых. Дрожа, Кей попытался сморгнуть подступающие слезы, но перспектива неминуемой смерти сдавила ему горло.   — Пожалуйста, — снова прохрипел он, — пощади меня.   — Эй, Кейджи, мы кое-кого нашли! Иди сюда! И приведи остальных! — громкий крик одного из двух мужчин заставил Цукишиму вздрогнуть, и он неподвижно уставился на землю перед собой. Внезапно он увидел, как один из мужчин присел перед ним на корточки, и вдруг в поле его зрения появилась рука в перчатке.   Менее громкий и явно более спокойный голос спросил его: — Вам нужна помощь, чтобы подняться? И что-то в мозгу Цукишимы перемкнуло. Сбитый с толку, он уставился на руку, прежде чем осторожно поднять голову и посмотреть в обеспокоенное лицо незнакомого человека. Желтые кошачьи глаза с любопытством смотрели на него из-под прядей густых черных волос, а одна бровь была игриво приподнята. В этот момент Кей действительно должен был выглядеть смехотворно, поскольку он неподвижно смотрел на мужчину перед собой. Когда брюнет озадаченно усмехнулся, Цукишима заметил, что тот все еще сидит на земле. Он дернулся назад и смог выпутать плащ из веток куста, натягивая его, и, наконец, встал.   Перед ним стояли два мужчины — первый с кошачьими глазами и черными лохматыми волосами широко улыбался, а второй, похожий на длинноухую сову, упер мускулистые руки в бока. Цукишима скрытно посмотрел на двух мужчин и обхватил себя за предплечья, хотя они, казалось, не хотели причинить ему никакого вреда. Прежде чем Кей, наконец, смог принять достойную позу и спросить, кто они, ветки снова треснули, и рядом с ним из кустов вылезли еще пятеро. — А-а-а, вот и ты, мы думали, что ты пойдешь вперед без нас, — засмеялся мужчина, чьи каштановые волосы торчали из-под капюшона, и резко повернулся к Цукишиме, чтобы оглядеть его с ног до головы, — кто это? — Цум, ты не можешь просто спросить, кто это? Разве мать не учила тебя манерам? — рявкнул мужчина, который выглядел точно так же, как шатен-блондин, за исключением серо-каштановых волос. Первый ухмыльнулся, оскалившись: — Ну, если у меня нет манер, то и у тебя тоже, ведь мы с тобой от одной и той же женщи-   — Я прерву вас на этом месте, — внезапно произнес человек во главе группы, — мужчина ниже Цукишимы и с мягкими чертами лица — который откинул свои короткие черные волосы почти ангельски в сторону и тонко улыбнулся, — простите моих спутников, мы не хотели Вас пугать, но не каждый день мы находим в лесу красивого молодого человека. В отличие от слов рыжеволосого посыльного две недели назад, маленький комплимент этого мужчины заставил щеки Кея покраснеть, и он покачал головой. — Все в порядке. Я думал, что ваши товарищи, — он кивнул на первых двух мужчин, — бандиты, и я все еще немного смущен. — Я же говорил тебе, Тецу, это из-за твоих ужасных волос! Ты с ними похож на разбойника, — нахально рассмеялся человек-сова, и первый мужчина сморщил нос, но не позволил улыбке исчезнуть с его лица.   Он потянулся, почесал затылок и подмигнул Цукишиме: — Если бы я был бандитом, я бы давно украл этого молодого человека и увез с собой. — О-о-о-о, Тецу, как дерзко, — засмеялся человек-сова, и они оба хлопнули друг друга по рукам, отдавая «пять». Кей ничего не сказал, стыдясь того, что с ним так откровенно флиртуют в такой обстановке, когда нет возможности сердито смотреть на мужчин со своего трона. Хотелось ответить, и он цыкнул, прежде чем одарить первого человека — Тецу — неодобрительным взглядом: — Я отказываюсь, спасибо. Мне бы не хотелось, чтобы меня украл кто-то, кто не может позволить себе приличного парикмахера. Человек-сова и блондин-близнец громко загоготали, в то время как остальные мужчины изобразили веселую улыбку, а «Тецу» уставился на Кеем с открытым ртом. — Я не хочу прерывать ваше веселье, — шестой мужчина шагнул вперед, и взгляд Цукишимы сразу же остановился на его двух родинках на лбу, черных как вороново крыло кудрях и необычно светлой коже, — но, по-моему, прием при дворце уже начался, а мы тут в лесу дурачимся.   — Я согласен с Оми. Мы не можем больше ждать, — пробормотал последний мужчина, который был едва выше Кея, но определённо мог вытаскивать целые деревья из земли своими мускулистыми руками. Его оливково-зеленые волосы кое-где выглядывали из-под капюшона, и светловолосый близнец сильно похлопал его по спине. — Да, Тоши, мы просто хотели узнать, какой молодой дворянин заблудился здесь в лесу, потому что… — теперь он повернулся к Цукишиме, — я уверен, что ты носишь эту корону не ради забавы.   Однако, прежде чем Кей успел ответить, мужчина подошел ближе, наморщив лоб и положив два пальца на подбородок. — Скажите, Вы едете к принцу?   Какое-то мгновение Цукишима стоял неподвижно и обдумывал свой ответ — в любой другой ситуации он давным-давно открыл бы этим людям свой истинный облик и указал бы им, что они разговаривают с сыном короля, но что-то внутри него остановило его. Эти люди ничего ему не сделали; ему потребовались годы и часы намеков, чтобы избавиться от всей «вычурности» и вежливости придворных, а теперь он впервые в жизни оказался в положении, что его не знают. Быть «принцем» не всегда было освобождением, но именно в этот момент…   — Тадаши. Меня зовут Тадаши.   Блондин изучающе посмотрел на него, потом его лицо просияло, и он широко улыбнулся Цукишиме. — Ну, Тадаши! Меня зовут Ацуму! А менее красивый парень рядом со мной — мой брат Осаму! Что-то в мозгу Кея зазвенело при этих словах, но он не мог вспомнить, где раньше слышал имена этих двух мужчин. Теперь ангельский человек шагнул вперед и протянул руку Цукишиме. — Зови меня Кейджи, приятно познакомиться, Тадаши. Человек-сова завалился на только что представившегося сзади и энергично пожал руку Цукишиме. — Меня зовут Котаро, а это мой брат по крови — Тецуро, — кивнул он похожему на кота человеку. Оставались только гигантский лесоруб и его бледный спутник с бросающимися в глаза родинками. — Добрый вечер, меня зовут Вакатоши, а это Киёми, — сказал мужчина с оливково-зелеными волосами и бесстрастным выражением лица.   — Очень приятно, — вежливо ответил Цукишима, что совершенно противоречило его обычному поведению по отношению к незнакомцам. Он заметил, что его взгляд задержался на черных кудрях Киеми на секунду дольше, чем следовало. Осознание этого заставило его щеки вспыхнуть, и тот факт, что Котаро с улыбкой обнял Цукишиму за плечи, не улучшил ситуацию.   — Ну что ж, Тадаши, ты все еще не сказал нам, что тебе нужно при королевском дворе, — мужчина ухмыльнулся, и Кей коротко прокашлялся, чтобы придумать подходящее оправдание. Он осторожно высвободился из крепких объятий и выпрямился во весь рост, прежде чем наклонить голову и сказать: — Я слышал о свадьбе принца и не хотел пропустить это зрелище. — Понятно! — сказал Осаму и кивнул своим спутникам. — Мы с братом путешествовали с большой группой, но решили немного осмотреть окрестности, прежде чем прибудем ко двору. Мы встретили этих парней здесь, — он указал на остальных, и Бокуто, смеясь, обнял Куроо и Акааши, — да, нас было трое, и по дороге мы встретили Тоши и Оми-Оми. — Только не напоминай мне, — прорычал Киеми, который смахнул лист дерева с плеча и выглядел совсем не довольным своим нынешним местонахождением, — я просто хотел выйти во двор и принять ванну, а вместо этого меня тащат в лес эти ребята, потому что хотят немного насладиться своей свободой, прежде чем их следующие несколько дней станут тяжелыми.   — Значит, вы здесь, чтобы наблюдать за ухаживанием за принцем? — спросил Кей, глядя на Кейджи, Вакатоши и Осаму, которые сказали меньше всех. Он заметил, что все присутствующие обменялись быстрыми взглядами, а затем Кейджи тепло улыбнулся ему: — Да, что-то в этом роде. Мы обязательно воспользуемся гостеприимством города. — Кстати, кто-нибудь из вас знает, куда нам теперь идти? — Тецуро поднял голову и огляделся; путь, по которому шел Цукишима, был еще далёк. Осторожно, чтобы не испортить свою маскировку, Кей теперь тоже огляделся и вдруг узнал одно из деревьев, которое он использовал в качестве ориентира во время одной из своих поездок. Но он не заметил этого ранее в панике и, как можно неувереннее, указал в примерном направлении, откуда пришел, и сказал: — Если я не ошибаюсь, город должен быть в этом направлении. Мне кажется, я слышал оттуда громкие звуки. — Такие звуки, как те, из-за которых ты принял нас за бандитов? — Тецуро ухмыльнулся, и Цукишима холодно посмотрел на него, на что черноволосый ответил еще одним дерзким подмигиванием. — Если Тадаши думает, что это так, мы должны проверить, да? — голос Кейджи был, как и прежде, тихим и задумчивым, но он не оставлял времени для обсуждения. Котаро отсалютовал ему, а затем схватил за руку и потянул за собой. Увидев удивленное выражение лица Цукишимы, Тецуро улыбнулся и кивнул им вслед. — Они дружат с тех пор, как научились разговаривать. Если рядом один, то и другой поблизости. — То же самое касается и нас, — эхом отозвался Ацуму, и Осаму поморщился: — Предупреждаю тебя, если я найду красивого мужа, ты будешь изгнан из дома быстрее, чем успеешь оглянуться.   Возмущение Ацуму потонуло в громком крике Котаро, который прокричал через лес: «здесь дорога!» — Смотри-ка, ты все-таки был прав. Никогда бы не подумал, — Тецуро удивлённо поднял брови. Молодой человек пробудил в Кее желание сесть на трон и холодными словами опустить его, но он ограничился фырканьем: — Не недооценивайте меня. Как воин, Вы должны это знать. — Да, только обычно передо мной стоят воины, а не умные симпатяжки. И они меньше говорят, они бьют, — криво ухмыльнулся Тецуро. Кей сдержался, чтобы не зашипеть, возмущенный его описанием. Он плотнее закутался в плащ, прежде чем протопать мимо Тецуро, задрав нос по тропинке, по которой пошли Котаро и Кейджи.   Удивительно, но обратный путь в замок оказался гораздо более спокойным, чем предполагал Цукишима, и поэтому он даже не заметил, как близко они подошли к городу и, следовательно, к его двору, пока не встретили лесоруба на краю, и он немедленно поклонился. Ни разу Кей не был так благодарен за то, что отказался от любезности в его адрес, как сейчас, потому что его спутники лишь на мгновение растерянно переглянулись, а затем продолжили рассказывать о своем путешествии. Из разговоров Цукишима узнал, что Тецуро, Котаро и Кейджи пожаловали из соседних королевств и уже в детстве вместе отправились на поиски приключений. Кейджи, казалось, исключал себя из этих историй. По словам Тецуро, черноволосый мужчина был скорее тихим ребенком, которому приходилось оберегать Тецуро и Котаро от трудностей с ужасающей регулярностью — пусть и недобровольно. Цукишима сочувственно кивнул Кейджи и получил в ответ самую красивую улыбку, из-за которой споткнулся, и чуть не упал в яму от неожиданности, но был пойман Котаро. Мужчина с широкой ухмылкой и мускулистыми плечами поддерживал Цукишиму, как будто он был не более чем перышком, и на мгновение сердце Кея необычно затрепетало.   — Будь осторожен, Тадаши. Иначе ты влюбишься не только в Кейджи, но и в меня, — мурлыкнул Тецуро за спиной Цукишимы, заставив блондина шумно вздохнуть. — И кто позволил тебе произносить такие изречения? — пробормотал он подавленно, и Тецуро тихо рассмеялся: — Ну, есть только два типа людей: те, кто принимает мои слова или уходит, и те, кто контратакует меня, последние — мои любимые. Поэтому я действую людям на нервы, пока не узнаю, к какому виду они относятся, Блондинчик. — Что ж, если бы у меня был выбор, я бы убежал от Вас, — Цукишима презрительно поднял бровь и поджал губы, — тогда мне больше не пришлось бы выслушивать Ваши жалкие попытки флиртовать со мной. — Охо-хо², — черноволосый мужчина с кошачьими глазами продолжал широко улыбаться и шевелить бровями, — ты мне нравишься, Тадаши. Очень жаль, что… — остальная часть его фразы потонула в громком грохоте, в этот момент они достигли рыночной площади, и телега для скота заскрипела и загрохотала мимо них — кучер кивнул Цукишиме. Постепенно район становился все более небезопасным для Кея, потому что он был уверен, что один из его подданных рано или поздно скажет «Ваше высочество», и тогда его хорошие времена в качестве неизвестного дворянина закончатся.   Вакатоши рядом с ним возвышался над толпой на несколько дюймов и стоически смотрел прямо перед собой, без каких-либо эмоций на лице. Цукишима уже собрался отвернуться и тихо спросить Кейджи, всегда ли этот человек был таким, когда Вакатоши внезапно схватил его за рукав. Мимо проехала еще одна повозка, которая чуть не сбила его. Он облегченно выдохнул, и Вакатоши серьезно посмотрел на него сверху. — Ты должен быть осторожнее, Тадаши. Что-то подобное может плохо кончиться, — он оглядел Цукишиму с ног до головы, и если в другой ситуации такая перемена взгляда показалась бы ему неприятной или даже оскорбительной, то взгляд великана приятно обжег кожу. Внутренне мучаясь «сделать или не надо», Кей все-таки ответил ему серьезным взглядом и почувствовал покалывание в животе, когда Вакатоши кивнул и сказал: — Вроде, с тобой все в порядке. Я рад. — То-о-о-оши, — раздалось сбоку, и Ацуму обнял могучее плечо Вакатоши, игриво улыбаясь. — Что ты думаешь о том, чтобы оставить дорогого Тадаши здесь одного? — он подмигнул Цукишиме, а затем сделал вид, что хочет обнять Кея за плечо, но тот просто увернулся. Однако вместо того, чтобы почувствовать свободу, Кей наткнулся прямо на Киёми, который смотрел на толпу немного в стороне от группы. Он буквально вздрогнул от прикосновения, но все же помог Цукишиме не потерять равновесие, держа его за руки. Кей сразу же заметил, насколько мягкими были его руки. И даже если Киёми немедленно отпустил его, почти как будто обжегся, это чувство все еще оставалось на коже Цукишимы. — Будь осторожен, — пробормотал мужчина, и когда Кей снова встал на ноги, Киёми провел рукой по волосам, избегая его взгляда. — Тадаши! — раздался голос Осаму спереди, и, кивнув Киёми, Цукишима обернулся и посмотрел на седовласого близнеца. Этого нельзя было не заметить, когда он пробрался сквозь толпу с пирожным и остановился перед ухмыляющимся Кеем, — здесь продают косички с изюмом, я подумал, что после твоего приключения в лесу ты захочешь такую. Это был не первый раз, когда кто-то предлагал Цукишиме еду или приглашал его на ужин, но что-то в том, как Осаму ухмыльнулся ему, заставило Кея потянуться за хлебом. Жуя с наслаждением, он понял, что уже наверняка провел по меньшей мере два часа с семерыми молодыми людьми, не обращая внимания на время. И когда он откусил второй кусок, а мимо них промчался стражник, Цукишима вспомнил, что он совершил это путешествие в лес — которое должно было продлиться всего несколько минут — только для того, чтобы избежать прибытия принцев. Тех самых, которые ждали его в течение нескольких часов в присутствии Ямагучи, который, вероятно, сходил с ума от беспокойства. Последний кусок хлеба встал поперек горла Кея, когда он подошел к группе своих товарищей. — Мне очень жаль, но я должен идти. Я забыл, что у меня еще есть дела! — ошеломленно пробормотал он, и семеро мужчин удивленно посмотрели на него, прежде чем Тецуро сделал жест рукой и ухмыльнулся: — Тогда чего же ты ждешь? Беги! Скоро мы обязательно увидимся снова!   Цукишима не был так уж уверен в этом, в конце концов, ему придется провести следующие несколько дней в присутствии принцев и, конечно же, у него не будет времени на вечерние экскурсии в деревню, но он кивнул и, махнув рукой в сторону замка, убежал.

***

Как раз в тот момент, когда он бежал за угол стены к главному входу, он заметил полностью потерянного Ямагучи. Глаза его лучшего друга расширились, нижняя губа задрожала. И в тот же миг совесть кольнула Цукишиму в сердце, когда Ямагучи всхлипнул и уткнулся ему в шею. Каждый его фырк и всхлип сопровождался ударом в грудь, и Кей знал — он заслужил каждый. Как он мог забыть о своей ответственности и о своем лучшем друге в присутствии этих людей?   — Ты дурак. Глупый, упрямый осел! — всхлипнул Ямагучи и уставился на Цукишиму красными опухшими глазами, — ты знаешь, как я волновался? Тебе так чертовски повезло, что принцы еще не приехали и их придворные удовлетворились пивом, но час назад твой конь прибыл без тебя?! — О да, — пробормотал Кей, — он бросил меня из-за бандитов.   — Бандитов?! — голос Ямагучи поднялся на две октавы, и мужчина, казалось, вот-вот упадет в обморок. — Нет, нет. Ненастоящих бандитов. Просто люди, которые хотели увидеть свадьбу. Они сопроводили меня в город.   — Что… — только и смог сказать Ямагучи. Его лучший друг скептически оглядел его с головы до ног, вопросительно склонив голову, — ты позволил незнакомым людям сопровождать тебя в город? Цукишима напряженно кивнул, потом вздохнул. — Не волнуйся, я не показал, что я принц. Я проезжающий мимо дворянин, который хотел бы увидеть зрелище ближайших нескольких дней. — А кто именно эти люди? Дворяне? Торговцы? — все еще с подозрением спросил Ямагучи. — Это… — Цукишима замолчал, — честно говоря, я не знаю, они просто сказали мне, из каких королевств они родом, а не в чем конкретно заключается их работа.   Шатен драматично вздохнул. — Серьезно, Цукки. А я-то думал, что из нас двоих ты самый взрослый. Но, по-видимому, ты все еще маленький ребенок в таких вещах. Что, если бы они похитили тебя? — Не волнуйся, я по-человечески невыносим, думаю, рано или поздно они бы меня вернули.   Вздохнув, Ямагучи крепко обнял Кея и ударил его по плечу. — Ты можешь только радоваться, что ты мой лучший друг, иначе я бы ушел в отставку после этого выступления, — потом, слегка улыбнувшись, он сказал: — а теперь скажи мне, что это было за люди, что не узнали тебя и привели домой. Ты, кто в противном случае никогда добровольно не провел бы больше минуты с незнакомцами. Что было такого, что ты терпел их присутствие?   И пока Цукишима подробно рассказывал Ямагучи о странных людях, ночь медленно опустилась на дворец — только Кей спустя несколько часов остался один на своем балконе и в последний раз подумал о тех людях, прежде чем закрыть окна и погрузиться в беспокойный сон.

***

Цукишима уставился в зеркало — перед ним стояла высокая стройная фигура, светлые кудри которой были заплетены в косу. Золотые глаза пронзили его, блуждая по темно-зеленому одеянию и замысловатой вышивке. Желание отца: чтобы он выглядел как можно более презентабельно.   Одна только мысль о встрече с принцами через несколько минут вызывала у Кея желание сбежать. Погруженный в свои мысли, он поправил рукава, обтягивающие его тонкие руки зеленой тканью и открывающие тонкие золотые цепочки на пальцах, которые принес ему Ямагучи. Каждый из них охватывал один из его пальцев и следовал по тыльной стороне ладони к запястью, позволяя его движениям пальцев блестеть филигранно на солнце. — Как ангел. Ты сияешь, как самое прекрасное существо под этим солнцем, — слова Ямагучи эхом отдались в его голове, и Цукишима судорожно вздохнул.   До поздней ночи он с его лучшим другом лежали на кровати Кея и разговаривали — они оба знали, что наступили последние дни их весёлых встреч. Тяжесть этого осознания сдавила грудь Цукишимы, как камень, и если бы у него были крылья, он бы расправил их и улетел. Меньше чем через неделю он навсегда откажется от имени Цукишима и уедет в королевство принца, связанный долгами и законами, которых он никогда не хотел.   — Ты прекрасен.   Кей поднял голову и тут же опустил ее, увидев стоящего в дверях Акитеру. Из всех людей, которые могли его навестить, именно брат нанес ему решающий удар³.   — Спасибо, брат. — Я пришел, чтобы провести тебя на церемонию. И чтобы убедиться, что ты не сбежишь снова. Цукишима фыркнул, затем выпрямился и холодно посмотрел на старшего брата. — Даже если и так, я все равно бегаю быстрее тебя, старик.   Акитеру коснулся своей груди и застонал: — Такие злые слова от моей собственной плоти и крови. Предатель. Цыкнув, Кей снова провел рукой по волосам и убрал несколько прядей из тугой косы. — Нужно быть готовым к этому, когда подливаешь масла в огонь. Счастливо улыбаясь, старший брат прислонился к дверному косяку. — Однажды ты обгонишь нас всех. Самый умный принц во всех десяти королевствах. И пока мы все снова будем хлопать ушами, ты будешь сидеть на своем троне, вздыхая и гримасничая, — Акитеру тихо фыркнул и насмешливо ухмыльнулся. — Если ты уже так хорошо это знаешь, зачем мне выходить замуж? Разве я не мог занять должность советника, как и планировал?   На этот раз его старший брат вздохнул и пробормотал: — Не знаю. Но такова воля отца, и даже я не могу ничего возразить. Кей кивнул и продолжал дергать подол, пока через некоторое время Акитеру не подошел к нему сзади и не взял корону Цукишимы из ящика позади них. Золото встретилось со светлыми кудрями, когда знак его статуса принца был помещен на его голову, и Акитеру горько улыбнулся.   — Теперь ты готов, Кей. Мы не можем больше заставлять женихов ждать. — Да, это, вероятно, было бы преступлением, учитывая, что вчера они прибыли в замок позже меня. Чем бы они ни занимались все это время, — усмехнулся младший принц. — Тебе ли жаловаться, мистер Я-убегу-так-что-мне-не-придется-выходить-замуж, — с этими словами Акитеру протянул руку Кею и поклонился, — не окажет ли мне будущий жених честь сопроводить его к трону? Цукишима испытывал искушение просто пройти мимо него, но затем, хмыкнув, покачал головой, схватил брата за руку и позволил вести себя по длинным коридорам. Издалека до него доносился гул в тронном зале, куда — по словам Ямагучи — принцы притащили с собой половину своих дворцов, которые теперь заполнили город. Когда они добрались до галереи, откуда Цукишима мог впервые заглянуть в зал, он сухо сглотнул. Бессознательно он, казалось, обхватил руку брата, потому что Акитеру остановился и легонько сжал руку Кея.   — Все будет хорошо, — пробормотал он, и Цукишима невесело рассмеялся. — Тебе ведь не обязательно выходить замуж за принца, ты встретил свою невесту на поле боя, удачливый старик. — Ну, ты бы почаще выбирался из дома… — начал Акитеру, но замолчал под угрожающим взглядом Кея. Последовал молчаливый обмен взглядами между ними, прежде чем старший кивнул Герольду, который дважды постучал по помосту. Зрители мгновенно замолчали, и все взгляды устремились на то место, где Цукишима должен был спуститься по лестнице. Герольд прочистил горло и торжественно объявил громким голосом: — Я прошу всех присутствующих поприветствовать сыновей короля. Акитеру, первенец и наследник престола, и Кей, второй сын и будущий жених. Восстаньте за высокородных братьев.   Зазвучали фанфары и барабаны, и с последним глубоким вздохом и короткой улыбкой Акитеру братья вышли из-за угла. И если чуть раньше тихие разговоры заглушали мелодию инструментов, то теперь все звуки стихли, и Кей медленно поднял голову под нарастающий звук фанфар.   Ослепительный свет. Цукишима сам понял, что должен мерцать, как чистое золото, все его тело, белокурые пряди переливались в свете тысяч свечей. Но вместо того, чтобы улыбнуться или даже кивнуть присутствующим, Кей холодно обвел взглядом толпу и решительно направился к своему трону. Только усевшись, он слегка повернулся к отцу и сдержанно кивнул ему.   В зале по-прежнему царила почти оглушающая тишина, и сердце Цукишимы тревожно сжималось с каждым вздохом. — Теперь я прошу принцев, которым предстоит познакомиться с Принцем Кеем, выйти вперед. Голос Герольда звучал глухо в голове Цукишимы, и он проглотил растущий страх, его взгляд был прикован к толпе, но слишком затуманен, чтобы что-то разглядеть.   Только движение в рядах заставило его судорожно вздохнуть и повернуть голову на вышедших людей — и застыть.   Перед ним, в первом ряду, безошибочно отделенные от остальных, стояли семь человек. Семь человек, которых он видел не в первый раз.   — Ваше высочество, — первым заговорил Кейджи, — для меня большая честь познакомиться с Вами.