Say yes!

— Прости, что?! — голос Ямагучи снова дрогнул, и он уставился на Цукишиму. — Так ты хочешь сказать, что люди, которые нашли тебя вчера в лесу, на самом деле твои возможные мужья? — в ответ на молчаливый кивок Кея Ямагучи вскинул руки: — Да, конечно, почему бы и нет? Почему в этом доме не все идет нормально? Это почти как тогда, когда Саэко сбросила Акитеру с лошади и схватила его. А теперь эти двое помолвлены. — Тецу… вчера Куроо тоже сбросил меня с лошади. Вернее, он напугал мою лошадь, и она сбросила меня. — Я вижу закономерность, и она мне не нравится, — фыркнул Ямагучи. Цукишима затащил своего лучшего друга за один из занавесов почти сразу после первого представления и открытия банкета и уже несколько минут слушал его тираду. Впрочем, это ни в какой мере не умаляло того факта, что семь очаровательных мужчин, которых он видел вчера, теперь ухаживали за ним.   — И ты не заметил, что имена мужчин точно такие же, как в приглашении? Кей со вздохом прижал два пальца к переносице. — Нет, как я уже сказал, они представились только по именам, а их пруд пруди. Ямагучи недоверчиво уставился на него. — Но насколько велика вероятность встретить близнецов, у которых потом будут те же имена, что и у тех, с кем ты должен обручиться? — Ладно, ладно, я понимаю, что я глупый, теперь можешь заткнуться, — зарычал Кей, и Ямагучи оскалился от удовольствия. — Кто бы мог подумать, что настанет день, когда ты добровольно признаешься в этом. Я должен отметить это красным в нашем календаре. Как только ты выйдешь замуж за одного из принцев, я попрошу, чтобы это стало официальным праздником. — Идиот. — Ты мне тоже нравишься, — ухмыльнулся Ямагучи, — но не кажется ли тебе, что тебе следует снова показаться гостям? В конце концов, ты уже знаешь их, я думаю, что мы можем пропустить стадию знакомства. Именно об этом Цукишима и думал с момента объявления час назад. В конце концов, он знал все, но также ничего не знал о людях в их шикарных мундирах. Как и Кей, они тоже скрывали свою личность и носили маску, не желая раскрывать свой статус принца. Как Цукишима мог быть уверен, что остальные их слова были правдой? — Что бы ты ни думал, прекрати, — Ямагучи схватил Кея за лицо и повернул к себе, чтобы посмотреть в глаза, — я уверен, что принцы тебя не обманули. Ты должен перестать все время слишком много думать. Ты пойдешь туда сейчас, очаруешь одного из них, а потом обручишься, понял? Я хочу цветы, слезы и вкусный торт! — криво усмехнувшись, Ямагучи прижался лбом к лбу Цукишимы и пробормотал: — Ты мой самый лучший друг, но иногда я действительно могу пнуть тебя.   Кею потребовалось мгновение, чтобы сморгнуть ошеломляющее чувство, а затем он сухо пошутил: — Такие слова подбодрили меня. Ты должен делать это на профессиональном уровне. — Видишь ли, это мой Цукки, каким я его знаю и люблю. А теперь убирайся отсюда, я вижу того парня с растрепанными черными волосами. Похоже, он ищет тебя.   Не давая времени для возражений, Ямагучи развернул Цукишиму и, шлепнув его по ягодице, втолкнул в освещенную комнату. Меньше, чем через две секунды глубокий голос сзади прошептал ему на ухо: — А это не «проезжающий мимо дворянин» Тадаши? Как приятно встретить тебя здесь.   Цукишима невольно вздрогнул от этих слов. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.   — Да, я думал, что такое торжество будет отличной возможностью познакомиться с новыми людьми. В конце концов, здесь почти никто не является тем, за кого себя выдает. Резкость его слов потеряла свою остроту, когда сзади раздался низкий смешок. — Очень жаль. Я действительно думал, что между нами есть связь, Тадаши. Или мне лучше сказать «Наследный принц Кей», Ваше Высочество? — Я могу спросить Вас о том же, принц Тецуро. Когда Вы собирались открыть мне, что являетесь одним из моих будущих мужей? Куроо улыбнулся, все еще стоя сзади и одной рукой обхватывая талию Цукишимы, другой же он схватил его правую руку и притянул блондина к своей груди. — Я хотел бы открыть тебе это в тот момент, когда бы увидел тебя сегодня в стороне, в толпе. Но смотри-ка, видимо, мне повезло, и этот мерзкий вельможа из леса на самом деле мой будущий муж.   Цукишима фыркнул, услышав это заявление, и как раз в тот момент, когда он собирался указать Куроо, что он определенно не хочет выходить за такого человека, как он, заиграла музыка. Куроо крепче сжал его бедро, и глубокий голос снова прошептал на ухо Кею:   — Подаришь мне этот танец, Кей?   Не обращая внимания на появляющиеся мурашки, Цукишима повернулся в объятиях мужчины и заметил, как идеально его руки обхватили его, как туго натянулась ткань на руках Куроо и как вызывающе сверкнули его кошачьи глаза. — Только если потом Вы дадите мне возможность избегать Вас. Снова усмехнувшись, Куроо притянул его к себе и заговорщически прошептал: — Если после этого танца ты все еще этого захочешь, то, к счастью или к сожалению, мне придется уступить место моим соперникам.   Не говоря больше ни слова, Куроо притянул Цукишиму ближе, и внезапно они последовали за музыкой, как будто сами по себе — Кея вел через зал Тецуро, глаза брюнета не отрывались от лица блондина. Принц легко кружил Цукишиму по кругу, пока тот не забыл все танцевальные па, которые он когда-либо учил, и полагался только на движения своего партнера.   — Ты хорошо танцуешь. Ни в какое сравнение не идет с твоими навыками верховой езды, — Куроо ухмыльнулся, и Цукишима поднял бровь. — Вы мне льстите, Куроо-сан. Но если бы я захотел, моя лошадь могла бы растоптать Вас еще вчера. Куроо рассмеялся и повернул их еще раз. — О, я был совершенно уверен, что ты упал не по своей воле. Или… — он притворно удивленно вздохнул, — ты хотел встать передо мной на колени? Это я определённо могу понять.   Не отрывая взгляда от сверкающих глаз Куроо, Цукишима цыкнул: — Вы так самовлюбленны, что это почти смешно. — И все же ты не можешь отвести от меня глаз, какое счастливое совпадение, — криво усмехнулся брюнет, и Цукишима подавил фырканье.   Они продолжали кружиться и сейчас мимо прошли Бокуто и Акааши, которые танцевали вместе и выглядели более чем счастливыми. Куроо проследил за взглядом Кея и улыбнулся. — Они отлично смотрятся вместе, тебе не кажется? Цукишима кивнул, и на какое-то мгновение его сердце дрогнуло, когда он увидел, как Акааши улыбается Бокуто, а тот быстро оглядывается.   — Почему… — начал он, но подавился вдохом, потому что уже знал ответ. — Почему они здесь, когда явно смотрят только друг на друга? Что ж, Кей, нас всех постигла одна и та же участь. Второй ребенок в королевстве всегда должен быть выдан замуж за как можно больше уважаемого, верно? — рука Куроо на талии Цукишимы немного ослабла, и он громко выдохнул. — Их родители хотят соединить новые королевства, а не укреплять существующие. Поэтому, как и я, Бокуто и Акааши сделают все, что в их силах, чтобы осчастливить свои семьи. Впервые с тех пор, как они встретились день назад, что-то похожее на грусть промелькнуло на лице брюнета, и сердце Цукишимы сжалось. Хотя он был таким эгоистом, полагая, что каждый из этих людей пришел сюда по собственной воле, оказалось, что он самый большой дурак из всех. Теперь слова Сакусы тоже обрели смысл. Они хотели еще немного насладиться свободой.   Хватка Цукишимы на плече Куроо, казалось, непроизвольно усилилась, потому что внезапно тот потянул его в сторону и осторожно положил палец под подбородок Кея. — Что это за подавленное выражение? У всех нас есть свои дела, но я бы сказал, что для каждого из нас все могло быть и хуже. Неожиданная близость и слова Куроо, проникшие в голову Цукишимы, как теплый мед, заставили его судорожно вздохнуть. Румянец на его щеках был очевиден. Как только Куроо собрался что-то сказать, музыка кончилась, и мужчина, казалось, вспомнил свою роль. Он поклонился Цукишиме, и прежде чем тот успел отреагировать, Куроо нежно поцеловал его в тыльную сторону ладони. — Благодарю тебя за этот танец. Но я уверен, что мои товарищи теперь тоже жаждут твоего внимания, — мужчина выпрямился, — однако я был бы счастлив, если бы ты снова присоединился ко мне в течение дня. В последний раз долго взглянув и криво улыбнувшись, — в глазах не было и намёка на веселье — Куроо попрощался, уступив другим принцам.

***

Как будто он только и ждал этого, Осаму внезапно появился в поле зрения Кея и поклонился. — Теперь, когда Тецу искусил Вас на танец, могу и я попросить Вашего внимания? Не для танца, но я был бы очень рад, если бы Вы немного сопровождали меня.   Все еще немного ошеломленный осознанием того, что каждый из этих людей должен нести ту же ношу, что и он сам, Цукишима лишь слегка кивнул и позволил Осаму вывести их из зала. Как только они вышли из зала, тишина накрыла их, как одеяло, и Кей глубоко вздохнул. Осаму понимающе улыбнулся ему с теплым, почти влюблённым выражением на лице. — Полагаю, Вы избегаете толп? Не по этой ли причине Вы вчера были одни в лесу? — когда Цукишима кивнул, Осаму понимающе хмыкнул: — Я понимаю Вас, потому что — хоть мой брат всегда должен быть в центре всего, что происходит — у меня нет абсолютно никаких проблем с тем, чтобы исчезнуть в толпе, — приглашающе махнув рукой, он сказал: — если мы останемся здесь еще на немного, Ацуму взорвется через несколько мгновений и нарушит нашу близость. Легкая улыбка скользнула по губам Цукишимы, он слишком хорошо знал проблемы между этими братьями. Прежде чем пришло осознание, они оба поспешили рука об руку из коридора на свежий воздух. Как только свет коснулся кожи Цукишимы, на лице Осаму появилось почти благодарное выражение, и он сжал руку Кея чуть крепче. — Я уверен, Вам говорят это каждый день, но Вы выглядите великолепно, — сдавленно пробормотал мужчина, и снова сегодня сердце Цукишимы на мгновение дрогнуло. — Где были эти комплименты, когда я вчера лежал на земле в лесу? — пошутил Кей, не обращая внимания на необычно легкое ощущение в груди. — Ну, Вы не похожи на человека, который хочет быть очарованным в этой ситуации. Кроме того, мой брат уже сделал это, — заметил Осаму, и Цукишима молча кивнул, — со вчерашнего дня меня мучает один вопрос, — мужчина повернулся и повел Кея к одной из скамеек, — мне кажется, Вы не из тех, кто отваживается на приключения, и хотя Вам хотелось сбежать от толпы, наверняка нашлись бы более привлекательные места, чем глубь леса.   Светловолосый принц поднял голову, золотые глаза встретились с серыми. Осаму улыбнулся и потянул Цукишиму к себе, как веревку, и принц пробормотал: — Я хотел попытаться разозлить вас, пропустив церемонию знакомства, и надеялся, что вы уедете. Мужчина на мгновение замолчал, затем легко улыбнулся и от души рассмеялся. — А я думал, что я единственный, кто хочет избежать этой свадьбы. Облегчение стекало с Цукишимы, как капли воды, и он сам слегка улыбнулся. — Нет, клянусь Богом, Вы даже представить себе не можете, сколько ночей я искал способы переубедить отца. Но теперь… — он бросил быстрый взгляд на собеседника, — думаю, все не так уж и плохо. Осаму ответил ему благодарным взглядом и после минутного молчания протянул руку Цукишиме. — Мы должны зайти внутрь. Даже если мне не хочется отпускать Вас снова, приличия требуют, чтобы у остальных, по крайней мере, был шанс. — Как прилично, — Кей ухмыльнулся, его губы изогнулись в почти насмешливой улыбке, и Осаму пожал плечами. — Придворный этикет. Я не хочу, чтобы у Вас были неприятности из-за того, что Вы так долго пропадали со мной. Последовавшее за этим подмигивание заставило Цукишиму закашляться. Хотя Осаму казался джентльменом до мозга костей, он, казалось, не стеснялся некоторых выражений. Но прежде чем Кей успел обдумать это открытие, они наткнулись на Ушиджиму и его рыжеволосого спутника — того самого человека, который так вызывающе осматривал Цукишиму две недели назад. Осознание того, что спокойный и почти каменный Ушиджима Вакатоши и этот парень были друзьями, было чем-то, абсолютно неясным для Кея. Он скептически посмотрел на рыжеволосого мужчину, который игриво положил руку на плечо Ушиджимы, не отводя взгляда от Цукишимы.   — Ах, Вакатоши, — Осаму улыбнулся и подвел Кея к двум мужчинам, — я уже спрашивал себя, кто будет компаньоном Цукишимы по дороге отсюда, но думаю, что теперь на этот вопрос есть ответ. — Это было бы честью для меня, — спокойно объяснил Ушиджима и поклонился белокурому принцу. Еще раз взглянув на Осаму, Кей взял его за руку и повел по тихим коридорам дворца.

***

— Я удивлен, — через некоторое время нарушил молчание Ушиджима, — еще вчера я думал, что Вы странствующий дворянин, а теперь узнаю, что Вы были целью моего путешествия с самого начала. На самом деле, я должен был бы чувствовать что-то вроде возмущения, что Вы водите нас за нос, не так ли?   Цукишима поднял голову и почувствовал, что оливково-зеленые глаза Ушиджимы врезались в него. Как и накануне, его взгляд был неотвратимым и впивался в кожу Цукишимы, как иглы. Но даже сейчас эти почти аналитические глаза вызывали скорее мурашки, чем дискомфорт, и блондин сухо сглотнул. — Возможно. Я сделал это не для того, чтобы обмануть Вас как принца, я сделал это потому, что не знал, кто Вы такой, и раскрытие себя как принца могло иметь для меня негативные последствия. Ушиджима понимающе кивнул, и некоторое время они шли рядом в полном молчании, пока не оказались на одном из многочисленных балконов. Здесь мужчина подвел Цукишиму к перилам и встал так близко, что Кей почувствовал себя совсем крошечным. Принц возвышался, как гора, сделанная человеком, и каждая его рука могла сломать Цукишиму, как ветку. При мысли о том, что его держат эти массивные руки, в животе у Кея стало необычно тепло.   — Я задал этот вопрос не для того, чтобы упрекнуть Вас в чем-то, — голос Ушиджимы звучал глубоко и тепло, и немного так, что Цукишиме хотелось слышать его чаще, — я уже сказал, что запутался. Потому что, — хотя я должен чувствовать что-то вроде возмущения — я чувствую себя очень тепло, только когда рядом с Вами. Это странно, не так ли? Цукишима, не привыкший к такому открытому высказыванию чувств, уставился на свои пальцы.   Теперь нужно было обдумать, как он должен отреагировать на это откровение. Но, словно почувствовав его внезапный дискомфорт, Ушиджима положил руку на спину Цукишимы. Теплая рука успокаивающе покоилась там и поддерживала Кея, хотя он крепко опирался на парапет. Минуты проходили в тишине, и там, где это было бы неудобно для кого-то еще, молчание между ними, казалось, было уютным. Рука Ушиджимы едва заметно опустилась по чужой спине, и Цукишима ответил бы на это холодными словами и пощечиной любому другому человеку, но он позволил этому случиться, не сказав ни слова.   — Наши отношения принесли бы много преимуществ каждому из нас, — начал Ушиджима, — но я думаю, что Вы быстро устанете от меня. Я не очень-то занимательный человек, — признался мужчина и серьезно посмотрел на Цукишиму, — мои сильные стороны заключаются в физическом, а не в межличностном контакте. Для меня это трудно.   Сердце Кея снова забилось, показав его таким открытым и уязвимым, что Цукишима считал для себя невозможным. Но тут Ушиджима встал и выказал свои сомнения, как будто это было для него пустяком. Не зная, уместна ли такая реакция, Цукишима осторожно положил свою руку на руку Ушиджимы и слегка сжал ее.   — Я думаю, что Вы гораздо более интересный человек, чем многие мужчины, которые пытались ухаживать за мной. Теплая улыбка скользнула по лицу мужчины, и он серьезно посмотрел на Кея. — Я хотел бы обнять Вас прямо сейчас, можно? Цукишима кивнул и через секунду был заключен в крепкие объятия, от которых у него перехватило дыхание. Тело Ушиджимы обернулось вокруг него, как теплое пальто. Кей никогда не чувствовал себя таким маленьким и в то же время таким огромным. Объятие было недолгим, и мужчина протянул ему руку. — А теперь я провожу Вас обратно в зал. Я благодарю Вас за ваши честные слова и Ваше время.   Как и по пути сюда, обратно они оба шли в молчании, и у Цукишимы было достаточно времени, чтобы все обдумать. До сих пор все претенденты оказывались приятными личностями, и — если не считать поддразнивающей манеры Куроо — все они, казалось, подходили к ситуации деловито и спокойно. Так что их осталось четверо — двое из которых, по словам Куроо, уже много лет не сводили друг с друга глаз, и как бы сильно ни билось сердце Кея от сильных рук Бокуто или ангельской улыбки Акааши, он не мог разлучить их.   Не то чтобы он вообще этого хотел.   Слова Куроо эхом отдавались в его голове. У всех нас здесь есть свои дела. И если Бокуто с Акааши должны выразить свое уважение, Цукишима не встанет у них на пути.  

***

Тем временем, глубоко задумавшись, они достигли большого зала. Ушиджима поклонился в последний раз и направился прямо к своему рыжеволосому спутнику, и Цукишима остался один.   Впервые за этот день у него появилась возможность сделать глубокий вдох и почувствовать что-то похожее на воздух.   Стоя около стола, Ямагучи поднял тост за него с широкой улыбкой, а затем продолжил разговор с компаньоном близнецов Мия. Кей заметил, что его друг положил глаз на темно-загорелого посланника лисьего царства, и он улыбнулся Ямагучи, когда красный блеск пробежал по его лицу, как только рука гонца оказалась у него на плече. Другой спутник Мий — человек с лисьим лицом и полузакрытыми зелеными глазами — был поглощен разговором с Осаму, подозрительно низко положив руку на его спину, и когда тот на мгновение поднял голову, он почти вызывающе сверкнул глазами на Цукишиму.   — У меня такое чувство, что все претенденты на твою руку уже положили глаз на другого человека.   Безошибочно узнаваемый издевательский голос позади него заставил Кея повернуть голову, нахмурить брови и цыкнуть. — Кто вообще просил Вас комментировать мои отношения, Куроо-сан? Брюнет вызывающе улыбнулся ему и громко рассмеялся. — Не понимаю, почему это тебя так беспокоит. Разве не приятно быть рядом с кем-то, кто волнуется о явно трагическом развитии этого торжества? В конце концов, каждый раз ты приходил снова довольно быстро. — Вы действительно думаете, что можете приблизиться ко мне подобным образом? Так плохо пытаясь изобразить других? — закатил глаза Цукишима. Куроо снова рассмеялся. — Я ничего такого не делаю, но по твоим глазам я видел, что ты сам сделал необходимые выводы. Я думаю, ты достаточно умен, чтобы не упускать из виду очевидное. — Как лестно с Вашей стороны, — прорычал Кей. Мужчина подошел ближе и тихо прошептал на ухо Цукишиме: — Когда встретишь Сакусу, обязательно упомяни блондина-близнеца Мию. Потом расскажешь мне, что увидел.   Еще раз поклонившись, Куроо ушел из поля зрения Кея, и принц не знал, стоит ли ему возмущаться тем, что его сердце бешено билось от этого голоса. Было что-то в этом человеке, что притягивало Цукишиму, как свет — мотыльков, может, его пошлый юмор, постоянные поддразнивания или тот факт, что он уже разбирался в Кее лучше, чем люди, с которыми он провел всю свою жизнь.   Куроо был наблюдательным. Возможно, более наблюдательным, чем сам Цукишима, но брюнет скрывал это за фасадом плохого флирта и нерасчесанных волос. В каком-то смысле они не так уж сильно отличались друг от друга, с ужасом отметил Кей и кисло посмотрел на спину Куроо. — Из-за чего Вы так злитесь? — еще один безошибочно узнаваемый голос донесся до уха Цукишимы, и молодой принц повернулся к Акааши, который стоял, прислонившись к колонне рядом с ним, и с интересом смотрел на него. — О, я просто пытался игнорировать Вашего друга детства с ужасной прической, — сказал Кей, и Акааши весело хихикнул. Звук, похожий на звон самых ярких колоколов. Цукишима вздыхает, потому что его сердце сжимается от переполнения. Осознание того, что этот человек уже отдан кому-то другому, должно быть словно ударом ножом, но он чувствовал только глубокое удовлетворение при виде сияющего лица Акааши.   На этот раз именно он протянул руку Акааши и спросил: — Не хотите ли выйти со мной во двор? У нас фантастический сад, и я хотел бы узнать о Вас побольше, — осторожно пройдя мимо Бокуто и виновато улыбнувшись ему, Цукишима вывел Акааши из суматохи на тенистые лужайки сада.   Держать его за руку было так непохоже на то же самое ощущение, как с Ушиджимой или Куроо. Там, где у других мужчин были углы и мышцы, у Акааши была мягкая кожа и тонкие изгибы. Его прикосновение словно шелковый шарф, над ними висел оттенок аромата роз. Цукишиме моргнул, чтобы убедиться, что этот человек рядом с ним действительно был реальным. Они складывались вместе, как мозаика. Тонкие пальцы Акааши танцевали свой собственный маленький танец на коже Кея, очаровывая белокурого принца, когда он вел того через виноградные лозы. Они остановились под одним из деревьев, и Акааши игриво потянулся рукой к воротнику Цукишимы, не сводя с него глаз, похожих на бесконечные темно-синие драгоценные камни. — Вчера вечером я должен был догадаться, что Вы не простой дворянин, — пробормотал Акааши, пальцем приподняв подбородок Кея и мягко улыбнувшись, — ни один простой дворянин не сияет как солнце, когда на него падает лунный луч, — Цукишима вдохнул через нос, пытаясь взять под контроль свое бьющееся сердце.   Слова обожгли его язык, когда он посмотрел на Акааши и ответил: — И я должен был знать, что такой человек, как Вы, уже отдал свое сердце кому-то другому.   Палец Акааши на подбородке задержался на мгновение, а затем на его губах появилась облегченная и слегка удивленная улыбка, и он хихикнул. — Похоже, тайное стало явным. Но да, вероятно, это правда, в течение многих лет мое сердце принадлежало только Котаро. Простите меня за эту маленькую нечестность. — Вы не должны извиняться за решение своего сердца, — Цукишиме стоило всего самообладания успокить трепещущее сердце перед другим человеком. Он мог понять любого человека, который готов был путешествовать по миру ради Акааши, клянется Богом, в этот момент он был готов обнять этого человека и не отпускать его.   Но вместо этого Цукишима поклонился и поблагодарил Акааши за внимание и время. Этот жест мужчина принял с блаженной улыбкой. Как только Кей снова выпрямился, мужчина наклонился вперед и запечатлел на его щеке самый легкий и нежный поцелуй.   — Ты хороший человек, Кей. Если я встречу тебя в новой жизни, я не отпущу тебя, — улыбнулся он, а затем повернулся, легкий как перышко, чтобы исчезнуть в галерее, подарив долгий взгляд напоследок.   Цукишима остался один под деревом, чувствуя, как отпечаток губ Акааши все еще горит на его коже. Только когда он провел пальцем по щеке, он закрыл глаза в смирении. — Бокуто Котаро, я надеюсь, что ты держишь этого человека так крепко, как только можешь, иначе все это стало бы грехом, — пробормотал он себе под нос, зарывшись рукой в волосы. Не обращая внимания на все еще громко стучащее сердце, которое оставил после себя поцелуй Акааши, Кей неторопливо направился обратно в большой зал.

***

Его путь резко оборвался, когда на его пути встал светловолосый человек и широко улыбнулся ему.   — А вот и Вы! Я Вас везде искал! — Ацуму заинтересованно посмотрел на Цукишиму, положив руку на бедро. — Вы не можете весь день держаться как можно дальше от большого зала, как же я найду Вас в этом огромном замке один? Кей подавил удивленное фырканье и просто пожал плечами в знак покорности. — Теперь Вы нашли меня. Вы хотите что-то конкретное или мы можем пойти потанцевать? — Потанцевать, — выделил блондин, высунув язык, почти с отвращением, — можете вдохновить этим Тецу или Ко, но не меня. Есть кое-что, что я предпочел бы сделать, — он протянул руку Цукишиме, и на его губах заиграла игривая улыбка, — не окажете ли Вы мне честь и не уделите ли мне несколько минут Вашего времени, Ваше Высочество? — Кей нерешительно уставился на протянутую руку, а Ацуму склонил голову набок, — не волнуйтесь, я Вас не похищу! По крайней мере, пока, — он подмигнул. Они с Осаму вдруг стали похожи как никогда.   С показательным вздохом Цукишима позволил Ацуму провести их по коридорам, пока они не оказались за замком, где проходила тренировка лучника. — Вы же не привели меня сюда, чтобы я мог посмотреть на Вашу тренировку по стрельбе? — скептически спросил Кей, и Ацуму только рассмеялся. — О нет, я слышал от Вашего лучшего друга, его звали Ямагучи или что-то в этом роде, что Вы ненавидите любые виды боев. — Ну, по крайней мере, кое-что из информации, которая распространяется, является правдой, — пробормотал Цукишима и оглянулся на Ацуму, который, несмотря на свое отрицание, взял лук и взвалил его на плечо. — Разве Вы не говорили, что мне не придется на Вас смотреть? — терпение Кея и в обычные дни было невелико, но в такие напряженные дни, как этот, ему было не до шуток. Ацуму, казалось, не понял его ни в малейшей степени, и как раз в тот момент, когда Цукишима хотел объявить, что он снова собирается уйти, блондин подошел к нему и с вызывающей улыбкой протянул Кею лук.   — Вы не должны смотреть, как я это делаю, Вы должны сами это делать.   У юного принца вырвалось фырканье, и он уставился на лук, который держал в руке, как будто уже собирался опустить руку. — Вы не можете говорить это всерьез, — произнес он, но Ацуму продолжал широко улыбаться и подошел чуть ближе. — Говорят, что Вы самый умный человек во дворце, но все же отказываетесь от новых знаний только потому, что не можете выучить их по книгам? Цукишима прикусил язык и холодно посмотрел на Ацуму. — Я не отвергаю знания. Я просто не вижу смысла в насилии. — А кто говорил о насилии? Я не прошу Вас убивать человека или идти на охоту. Я просто хочу увидеть, как Вы натягиваете тетиву, ощущая каждую фибру стрелы на кончиках пальцев. Точность и страсть — это вещи, которым нельзя научиться в книгах, понимаете? Цукишима почувствовал необходимость показать этому раздутому принцу, что он очень хорошо умеет учиться именно этому через свои книги. Не думая о том, что он делает, Кей схватил лук и натянул его — прицел на кончиках его пальцев, стрела не сдвинулась ни на дюйм, и Цукишима затаил дыхание. Ощущение щетины на конце стрелы, дерева в руке, мишени, которая была так далеко от него, — все вдруг показалось таким ясным, и он выдохнул.   Вдохнул и выдохнул, вдохнул и выдохнул, напрягся и отпустил.   Стрела полетела, полетела так далеко, как он никогда не видел, а потом промахнулась на добрых пять метров. И хотя внутренний перфекционист Цукишимы выругался, как ни странно, его сердце забилось быстрее от радости, и он бросил торжествующий взгляд на Ацуму. Тот посмотрел на него с широкой улыбкой и кивнул. — Вы почувствовали это, не так ли? В этот короткий миг ты свободнее любой птицы, — с почти блаженной улыбкой он добавил чуть тише: — когда я впервые увидел этот взгляд на лице Оми, я подумал, что никогда больше не увижу ничего более прекрасного.   Цукишима старался не смеяться над словами собеседника — так вот что имел в виду Куроо. Он должен был догадаться. — Вы, кажется, очень привязаны к Сакусе, — сказал Кей и протянул лук Ацуму. — О да, Оми — особенный человек, — улыбнулся он, а затем сказал: — но Вам лучше забыть, что я это сказал, потому что, в конце концов, речь идет о Вашей руке, а не о других принцах, — Ацуму протянул руку Цукишиме, — мне определенно было приятно взглянуть на Ваш боевой дух. Если Вы выберете меня, я вытрясу из Вас желание научиться сражаться на мечах. — А зачем? Чтобы я мог убить Вас при первой же возможности? — губы Кея скривились в усмешке, и Ацуму от души рассмеялся. — И это тоже. Мой брат может сказать, что я утомительный, но он не обязан слушать, как я бегаю по кухне каждый вечер, пробуя новый рецепт. Как и ожидалось, братья высказались друг против друга, что позабавило Цукишиму больше, чем следовало, и он мягко улыбнулся.   — С кем Вы собираетесь поговорить в следующий раз? — голос вырвал принца из его мыслей, и он пожал плечами. — Формально, остались Бокуто и Сакуса. Хотя, вероятно, я недолго задержусь с первым. Ацуму медленно кивнул и усмехнулся. — О да, любовь, я прав?   — Да, — Цукишима увидел, как вдали появился Сакуса, и на лице Ацуму мелькнула улыбка, — любовь.

***

— Эй, Оми-Оми! — Ацуму помахал рукой, и человек перед ними заметно поморщился от громкого голоса, прежде чем бросил испепеляющий взгляд на него.   — Будет ли день, когда ты не будешь раздражать и перестанешь быть абсолютно невыносимым? — прорычал брюнет, и Цукишима подавил громкий смех, но остался с забавным подергиванием уголков рта. С более дружелюбным, но не совсем расслабленным, выражением лица, Сакуса повернулся к Кею и кивнул ему. — Ваше Высочество. Я счастлив встретить Вас здесь. Даже если мне придется сказать, что мне не очень нравится Ваш вкус по поводу сопровождения. — Что это значит, а, Оми-Оми?! — Ацуму взвинчился и вызывающе уставился на другого мужчину снизу вверх. Тот поморщился, как будто имеет дело с очень надоедливым насекомым.   — Не хотите ли прогуляться, ваше высочество? — Сакуса полностью проигнорировал приближение Ацуму и умоляюще посмотрел на Цукишиму поверх его головы. — Если хотите, — протянул Кей и поднял бровь, когда Ацуму застонал от раздражения: — Вечно эти формальности. Идем отсюда, вместе. Увидимся позже! И с очередным ворчанием, подозрительно похожим на проклятие в адрес брюнета, Ацуму зашагал прочь, оставив позади смущенного Сакусу и озадаченного, но удивленного Цукишиму.   Мужчина с жемчужной кожей смахнул с лица несколько черных прядей и указал на гравийную дорожку впереди. Кей сразу же заметил, что он отказался от обязательной подачи руки или предплечья и даже сейчас держался на некотором расстоянии от Цукишимы. — Простите поведение этого идиота, — начал Сакуса через некоторое время, — я никогда не просил, чтобы он все время был рядом со мной, но, по-видимому, он проникся ко мне симпатией, потому что я не могу от него избавиться, — он встряхнулся, словно ему пришлось заново пережить жуткое воспоминание, и искоса посмотрел на Цукишиму, — довольно о нем. Как я слышал, Вы интересуетесь искусством врачевания и наукой, а не бессмысленными боями на мечах, как другие.   Кей улыбнулся новому крику Ацуму и кивнул. — Все так. Мой брат всегда привозил мне книги из своих путешествий. Сакуса издал понимающий звук: — Библиотека в моем королевстве — одна из самых больших в любом из десяти королевств. Мой отец собрал лучших библиотекарей в мире, чтобы организовать ее, — мужчина помолчал, а потом на его щеках появился румянец, и он сказал: — если хотите, я покажу Вам однажды. Если вы окажетесь с нами. Цукишима благодарно улыбнулся ему: — Да, звучит неплохо. Но Вы можете быть уверены, что я постараюсь украсть самые редкие книги для своей собственной коллекции. — Можете попробовать, — короткая усмешка скользнула по лицу мужчины.   Как в сказке, солнечный луч упал на черные как смоль волосы Сакусы и запутался в прядях. Кожа, такая жемчужно-белая по контрасту с черными кудрями, казалось, светилась, и Цукишима затаил дыхание. Если Акааши обладал чем-то вроде природной красоты, то Сакуса, казалось, сиял как неземное существо в очень определенные моменты. Элегантность, не искаженная земными влияниями, драгоценный камень над тысячами и тысячами булыжников.   — Позвольте мне сказать это, но Вы один из самых красивых людей, которых я когда-либо встречал, — Цукишима не знал, откуда он взял эти слова, и все же он чувствовал правду за ними. По тому, как Сакуса смотрел на него из-под длинных черных ресниц и с отчетливым румянцем на щеках, Кей заподозрил, что он слишком редко слышит комплименты такого рода. — А я всегда думал, что он шутит, — его голос звучал растерянно, отстраненно и задумчиво, и даже без вопросов Кей понял, о ком он. — Не думаю, что он стал бы Вам лгать. Он редко думает над словами, но как бы он себя не вел, я вижу, как сильно он ценит Вас, Сакуса. — Сумасшедший, я приехал к Вам просить Вашей руки, а вместо этого Вы даете мне советы. Если бы только отец это знал, — фырнул он ошеломленно.   Эта фраза заставила Цукишиму замолчать. Конечно, Сакуса был прав, они все были здесь по определенной причине. И все же слова отца эхом отдавались в его голове даже сейчас.  Ты человек с большим сердцем и сделаешь все для своей семьи и друзей. Хотя он, вероятно, не знал никого из этих мужчин больше одного дня, он не мог спокойно встать на пути отношений, которые существовали намного дольше, чем его кипящие чувства сейчас.   С этим озарением и благодарно молчаливым Сакусой они еще немного побродили вокруг, а затем вернулись в здание, и принц поклонился: — Я, наверное, пойду искать близнецов. Спасибо за твои мудрые слова, Цукишима-кун.

***

Сакуса как раз повернулся и пошел прочь, когда Бокуто уже несся к нему. Человек с широкими плечами и еще более широкой улыбкой просиял, увидев Кея, и отвесил широкий поклон.   — Могу я пригласить Вас на следующий танец?   Как и ожидалось, Бокуто даже не стал дожидаться ответа от Цукишимы, а схватил его за протянутую руку и потянул за собой на танцпол. Оказавшись там, он крепко обнял белокурого принца и закружил его по залу в такт музыке. Кружение было на самом деле правильным словом здесь, потому что принц использовал всю свою силу, чтобы поворачивать Кея и поднимать его в нужные моменты. При первом же подъеме Цукишима испуганно вцепился в плечи мужчины, но вскоре понял, что Бокуто никогда не позволит ему упасть, и расслаблялся все больше.   Танец Бокуто был таким же быстрым и необычным, как и сам человек — сумасшедшие повороты, танцевальные па, которых Цукишима никогда раньше не видел, и так много подъемных фигур, что у него закружилась голова.   Но с каждым шагом, с каждым тактом он чувствовал, что все больше и больше входит в ритм принца. Когда его потянули, Кей сдался, и яркие желтые глаза неотрывно смотрели на него. — Вы очень хорошо танцуете, — рассмеялся Бокуто после очередного поворота, и Цукишима улыбнулся: — Я уже слышал это сегодня. Только потом последовало оскорбление.   Ухмылка Бокуто стала еще шире, если это вообще было возможно, и он притянул Кея чуть ближе. — Это похоже на жалкие попытки Тецу флиртовать. — В последнее время модно оскорблять кого-то во время флирта? — спросил Цукишима, откинувшись назад и позволив Бокуто привести себя в почти лежачее положение. Мужчина сверху улыбнулся ему, одной мускулистой рукой обхватив за талию, а второй чуть ниже. — Ну, это определенно способ привлечь Ваше внимание, раз Вы все еще говорите о нем в моем присутствии, я прав? Осознание этого заставило Цукишиму застыть, и он почти забыл, что они все еще танцуют. Поэтому он поморщился, когда Бокуто легко потянул его и поднял Кея, словно тот весил не больше перышка. — Кейджи, наверное, уже сказал Вам, ведь я его знаю, но Вы просто потрясающе красивы, — сказал Бокуто с улыбкой, которая была такой открытой и полной искренней привязанности, что Цукишима на мгновение перестал дышать.   Подбирая слова из глубины реальности, он пробормотал хриплое: — Он не совсем так выразился. И Бокуто склонил голову набок с удивленным выражением на лице: — Это меня поражает, — его рука в восхищении пробежала по тонкой спине Кея, — как правило, Кейджи сдерживается, но я думал, что он воспользуется случаем и откроет Вам свои мысли. Внезапно мужчина, казалось, осознал, что только что раскрыл чувства Акааши к Цукишиме, хотя тот, очевидно, не сделал этого сам. На лице седовласого принца появилось испуганное выражение, и он прикрыл рот свободной рукой. — О, возможно, мне не следовало этого говорить. Все в Бокуто напомнило Кею в этот момент щенка, который заметил, что совершил ошибку, и он не смог удержаться от смеха. Шум заставил не только принца немедленно прервать свои размышления, но и повернуться нескольким головам в зале. Цукишима мог поклясться, что слышал голос Ямагучи, который с недоверием понял, что кто-то заставил золотого мальчика искренне рассмеяться.   — Так… так… — пробормотал Бокуто, слегка приоткрыв рот и стоя в благоговейном страхе перед Кеем, — я… твой… то, что я хотел сказать, было… — Что ты действительно потрясающе красив. И твоя улыбка освещает всю комнату. Словно из ниоткуда рядом с Бокуто и Цукишимой возник Акааши и обнял своего партнера за талию, чем вызвал удивленный возглас более высокого мужчины. Увидев смущенный взгляд Бокуто, Акааши только улыбнулся и тихо сказал: «он знает».   Словно карточный домик, фасад Бокуто рухнул, на его лице появилась благодарная улыбка, и не прошло и секунды, как Кей был заключен в крепкие объятия. — Какая удача! Ты даже не представляешь, какой страх я испытал, когда мне сказали, что мы с Кейджи станем твоими мужьями, — он отпустил Цукишиму, но рука на его и Акааши бедрах осталась, — ты должен знать, что когда я был маленьким, я пообещал Кейджи, что когда-нибудь выйду за него замуж, и вдруг мне сказали, что мужчина моей мечты может принадлежать кому-то другому.   Кей прекрасно представлял себе, как им обоим больно, и мысленно поблагодарил Куроо за то, что тот посвятил его в мужской секрет. Насколько он мог доверять своей наблюдательности в других отношениях, с Бокуто и Акааши его собственная приземленная воля, казалось, взяла верх и затуманила его ясность. Двое мужчин, таких разных и в то же время одинаково очаровательных, легко играли с сердцем Цукишимы.   В то время как он мог представить себе будущее с Акааши среди книг и чтения, перспектива жизни рядом с Бокуто, который бы брал его в поездки и заставлял так легко смеяться, была соблазнительной фантазией. До сих пор мало кто мог сравниться с Цукишимой в интеллектуальном отношении, но Акааши, казалось, излучал мудрость и рассудительность только своими зоркими глазами. В то время как Бокуто, хотя и казался более легким характером, чем Акааши, смотрел на Кея честно и открыто, эмоции расплывались, как на столе, и не было никакой возможности потеряться в собственной неуверенности. Быть любовником как одного, так и другого, несомненно, было бы удовлетворительно.   — Вам не нужно меня благодарить, — Цукишима покорно улыбнулся, — просто постарайтесь поскорее выйти замуж, иначе я еще пожалею о своем решении. Пока Бокуто смотрел на него, ухмыляясь, Акааши искренне улыбнулся Кею и слегка сжал его руку:   — Пусть твое сердце ведет тебя дальше, Цукишима Кей. Но я думаю, что теперь ты знаешь, куда приведет тебя твой путь.   С этими словами Акааши потянул за собой смущенного Бокуто и оставил Цукишиму одного на танцполе. Вечеринка все еще шумела вокруг него, и Кей слышал приглушенный голос отца, рассказывающего истории о нем. Его взгляд блуждал по комнате и, словно в замедленной съемке, постепенно охватывал всех гостей. Осаму и его слуга стояли возле стола, все еще погруженные в разговор, и Цукишима заметил, как большой палец Осаму небрежно рисует маленькие круги на спине другого. Справа от них сидели Ушиджима и его рыжеволосый спутник, чья рука лежала на бедре Ушиджимы, пока он рассказывал какую-то историю. Лицо Ушиджимы было украшено едва заметной улыбкой, что заставило Цукишиму вздохнуть про себя. В дверном проеме оживленно болтали Сакуса и Ацуму, а несколькими метрами дальше Бокуто и Акааши вместе танцевали. Ямагучи и темнокожий спутник близнецов Мия тоже танцевали, лицо лучшего друга было огненно-красным, а другой мужчина, казалось, что-то шептал ему на ухо. Как бы ни нервничал Ямагучи, Цукишима предположил, что в противном случае он услышал бы подобное бормотание только в постели.   Решение, которое он принял в тот момент, казалось почти окончательным, но как его отец выразился так красиво?   Если кому-то удастся проникнуть в его сердце, он сделает все, чтобы этот человек остался там. Он был бойцом и всегда готов принять вызов.

***

Большими шагами Цукишима вышел из большого зала и глубоко вздохнул. Свежий воздух наполнил его легкие. Солнце уже низко висело над крышами их маленького городка, и он, прежде чем покинуть двор и направиться к конюшням, огляделся по сторонам. Он увидел свою лошадь издалека, и понимающая улыбка появилась на его лице, когда он увидел, что лошадь оседлана. Покачав головой, он схватил кобуру и вывел араба из блиндажа.   — Что, хочешь прокатиться?   Цукишима прикусил язык, хотя улыбка все равно коснулась его губ, и он вскочил на лошадь, не обращая внимания на человека рядом с ним, который тоже сидел на лошади. — Разве ты не должен быть настороже на торжестве, чтобы продолжать дразнить меня своим флиртованием? — спросил Цукишима, и Куроо широко улыбнулся. — Разве ты не должен быть на вечеринке и ждать своих мужей? — Воздух был слишком душным для меня. — О, и ты подумал, что небольшая поездка в лес будет хорошим вариантом, не так ли?   Кей обернулся и посмотрел прямо на Куроо, который дразняще наклонился вперед и с любопытством изучал Цукишиму. — Может быть, это тоже мой способ убежать от тебя и твоих ухаживаний? — Ты, кажется, много думаешь обо мне, если даже покидаешь свой собственный праздник из-за этого, — промурлыкал брюнет, и Цукишима весело фыркнул. — Как я уже сказал, ты слишком самовлюблен.   Куроо громко рассмеялся. — Говорит тот, кто предположил, что все претенденты на его руку пришли сюда добровольно. — А ты? — вопрос Цукишимы, казалось, заставил Куроо на мгновение замолчать, но тут же игривая улыбка снова появилась на его лице. — Даже если нет, я почти уверен, что даже если бы каждый из этих мужчин уже не был влюблен или в надежных руках, ты все равно думал бы только обо мне. — Пффф, — Цукишима подавил смешок и легонько похлопал коня, — ты как-то сказал мне, что я плохо езжу верхом. Как насчет небольшой гонки? Отсюда до того места, где ты нашел меня вчера.   И, не дав Куроо возможности возразить, Кей еще раз шлепнул своего коня, и тот мгновенно перешел на быстрый галоп по главной дороге. Мир пронесся вокруг Цукишимы, и на мгновение он почувствовал себя стрелой, которую выпустил раньше — он летел дико и свободно. Его волосы выбились из косы и упали на лицо, ветер хлестал по одежде, и, как золотая молния, он мчался по улицам. Снова и снова он слышал за спиной коня Куроо, его копыта мерно стучали по земле, и Цукишима широко улыбался. Даже если Куроо отдаст все, это его стихия, и он никогда не поймает его. Блондин почувствовал легкость, как никогда раньше, мысль о том, что его будущий партнер будет преследовать его по улицам, заставила адреналин пульсировать в его венах. Все быстрее и быстрее двое мужчин мчались по оживленным улицам, уворачиваясь от повозок и торговцев и приближаясь к лесу все дальше и дальше. Как только его лошадь ступила первым копытом на лесную тропу, Цукишима наклонил голову и громко щелкнул. Как по команде, его лошадь начала петлять между деревьями, оставляя тропу и исчезая все дальше и дальше в подлеске.   Кей мог видеть каменную стену на некотором расстоянии, где он встретил людей в первый раз, и уже собирался отпраздновать свою победу с ликованием, когда внезапно тень выбежала из темноты и сбросила Цукишиму с лошади во второй раз за несколько часов. Кей в ярости уставился на широко ухмыляющееся лицо Куроо, который сидел на корточках у его бедра. — Я победил.   — Ты жульничал. О сбрасывании меня с лошади ничего не говорилось, — проворчал Цукишима. — О, я подумал, что мы должны сделать это ритуалом: твои западания¹ на меня, — ответ Куроо вызвал усмешку у Кея. Он приподнялся с земли, все еще лежа, их головы были так близко, как никогда прежде. — Но это ты не можешь оторвать от меня своих пальцев. Как ты можешь говорить о «влюбленности в тебя»? На губах Куроо играла веселая улыбка, и он легко взял Цукишиму за подбородок. — О, если бы это зависело от меня, никто из остальных не увидел бы тебя после нашего танца. Я принял решение в тот момент, когда ты сказал мне, что я не могу позволить себе даже настоящего парикмахера.   Сердце Цукишимы колотилось в груди так громко, что он даже не мог как следует закатить глаза.   — Ты самый странный человек, которого я когда-либо встречал, Куроо Тецуро.   — И все же ты так сильно хочешь поцеловать меня, Цукишима Кей.   Не дав брюнету больше ничего сказать, Кей притянул Куроо к себе и поцеловал в первый раз. Возможно, это был не самый лучший поцелуй за все существования этого действия: слишком много зубов и языка, но Цукишима был счастлив лежать, поцелуй бы сбил его с ног.   Руки Куроо запутались в его волосах, грубые, теплые пальцы расчесывали светлые пряди и оставляли жгучий след там, где они касались кожи. В какой-то момент Кей просто забыл дышать, хватая ртом воздух, и не прошло и секунды, как их губы снова нашли друг друга. Они танцевали, находили свой собственный ритм и цеплялись друг за друга, как два тонущих человека.   Цукишима не мог сказать, сколько прошло времени — пять минут или пять часов, но когда они расстались спустя время, на губах обоих мужчин появилась ошеломленная улыбка.   Не отрываясь полностью друг от друга, всегда стараясь держать хотя бы одну руку на теле другого, они подняли друг друга на ноги. Руки Куроо обхватили Цукишиму, как только они встали, почти мгновенно и грубые, воспаленные поцелуями, губы прижались к губам Кея еще раз. На этот раз поцелуй был менее лихорадочным и напоминал порыв после галопа — медленно, любовно. — Кей, — голос Куроо звучал грубо, и у Цукишимы мурашки побежали по коже, — ты помнишь, что я говорил тебе о двух типах людей, которые существуют?   Цукишима на мгновение задумался, его мысли отвлекла рука Куроо, которая рисовала круги на его пояснице. — Ты не говорил что-то о людях, которые отвечают на твои поддразнивания, и о людях, которые уходят из-за этого? — Точно, — поцелуй в тыльную сторону ладони Цукишимы, — я хотел спросить тебя, не хочешь ли ты убежать и остаться со мной? Готов ли золотой мальчик с серебряным язычком подвергнуть испытанию свой острый язык и отныне пробивать себе дорогу в жизни рядом со мной? — еще один поцелуй, — в горе или радости? Цукишима склонил голову набок с недоверчивой улыбкой на лице, в то время как его сердце колотилось в такт галопу.   — Это должно быть предложение, Тецуро? Если так, спроси меня еще раз.   Куроо усмехнулся и притянул Кея еще ближе.   — Цукишима Кей, сын и наследник трона Королевства Ворон, золотой мальчик с серебряным языком, я знаю тебя всего сутки, но в тот момент, когда твои холодные слова поразили меня и твои глаза яростно сверкнули, я понял, что не зря путешествовал по этой стране. Не окажете ли Вы мне честь и не возьмете ли меня в мужья? Мне все равно, останусь ли я здесь с тобой или мы начнем новую совместную жизнь далеко отсюда — до тех пор, пока ты дашь мне шанс провести свою жизнь с тобой.   На лице Цукишимы появилась легкая улыбка. — Ты действительно самый странный человек, которого я когда-либо встречал.   — Это значит «да»? — спросил Куроо и притянул Кея ближе, отчего тот фыркнул и снова поцеловал брюнета. — Конечно, это значит «да»!

***

  Куроо Кей проснулся от чириканья птицы и тихо зевнул, когда первые лучи восходящего солнца упали в его спальню. Усталый, он немного поежился, а затем прижался ближе к теплому телу справа. Куроо Тецуро спокойно спал, просто притянув Кея чуть ближе, обняв его одной рукой. Кей с минуту смотрел на спящего, потом ткнул его носом и пробормотал: — Через несколько минут сюда придет Тадаши, и к тому времени на тебе должна быть хоть какая-то одежда.   В ответ он получил усталое ворчание и подушку, которая была прижата к его лицу, в качестве защиты. — Я проклинаю этот за́мок ранних пташек, — сказал подушка Тецуро. Кей слегка улыбнулся и продолжил водить пальцем по животу Тецуро, не обращая внимания на мурашки по коже.   — Да ладно тебе. Сегодня большой день. Котаро и Кейджи приезжают в гости, и я хотел бы представить им своего одетого мужа. — Муж, — вздохнул Тецуро, — это все равно кажется величайшей выгодой, когда ты так говоришь. — Я также могу назвать тебя ленивой поздней пташкой, если ты не встанешь в ближайшее время, — сказал Кей, но не смог полностью согнать любящую улыбку со своего лица. — Да, — Куроо со стоном повернулся и уткнулся лицом в грудь Кея, — еще пять минут. Закатив глаза, Кей притянул мужа ближе и провел пальцами по его черным волосам.   И когда Тецуро снова погрузился в мирный сон, вопреки обещанным «пяти минутам», церковный колокол пробил шесть, и город под их маленьким балконом снова ожил.