Просто остаться с тобой

*** - Гавно вопрос даоджан, я сам отвечаю за себя и свои проблемы! – Взъерошенный как дворовый кот, готовый броситься в атаку Сюэ Ян смотрит на Сяо Синченя. - Ян-Ян, так нельзя, это недопустимо… - называть его Ян-Яном, вот это недопустимо, это запрещённый приём, Сюэ Ян тает от этого, только его Синчень может звать его так. Но сейчас степень наэлектризованности в воздухе не уменьшается. – Ты должен учиться, а не зарабатывать на подпольных боях. - Я не буду жить за твой счёт! Я не грёбанная содержанка! – взрыкивает Сюэ Ян, он не понимает, почему купленные им продукты расстроили любимого. Он купил их на свои деньги, да, он снова дрался, но всё было честно. - Ты должен сосредоточится на учёбе, а не думать, где добыть деньги, потому что … - Синчень чувствует, что становится занудой, что его не слышат, он затихает, в горле саднит. – Потому что у тебя должно быть будущее, - заканчивает он шёпотом. Повисает минутная пауза. Они оба вскидываются - Ты мне ничего не должен… - Я должен… Они произносят это одновременно и замолкают с каким-то испугом глядя друг другу в глаза. А потом губ Синченя касается улыбка и, глядя на неё Ян, перестаёт хмуриться, а спустя секунду хмыкает и это похоже на смех. Настоящий, расслабленный смех. - Ян-Ян, - Синчень, обнимает его, нежно-нежно, почти невесомо и чувствует болезный вздох, Ян пытается отодвинуть правый бок. – Ян-Ян, - тон голоса снова меняется. - Я так боюсь за тебя… Я не могу… Я не смогу есть то, что ты покупаешь на эти деньги, это как есть твою кровь! - С ума сошёл! – Ян на мгновение, теряет дар речи. – Чушь какая! Я же побеждаю! Я! Синчень отстраняется мотает головой. Снова наклоняется, чтобы уткнуться ему в изгиб шеи. Сюэ Ян обнимает его за талию. И вдруг замирает, буквально каменеет, чувствуя, как там, где уткнулся Синчень становится влажно. - Нет, подожди, - шепчет он неверящим голосом, пытается отодвинуться, он не понимает почему его А-Чень плачет. По всему выходит, что из-за него, но он же не сделал ничего плохого. Или, в голову закрадывается совершенно сумасшедшая мысль, плачут, потому что бояться за него? Но такого не может быть… За него никто не боялся, никогда, это смешно. Он берёт Синченя за плечи и пытается отстранить, чтобы посмотреть в лицо, тот долго не поднимает голову, наконец смотрит ему в глаза. - Я так за тебя боюсь, Ян-Ян – Острые влажные ресницы ранят хуже стеклянных осколков. - А…, - Сюэ Ян открывает и закрывает рот. Вечером приходит Вей Ин и его Кролик и что-то происходит внизу. Ян сидит у себя в комнате и решает тест. До тех пор, пока в его комнату не заходят обе кошки, оккупировав стол и кровать, а потом почти не слышно в дверь скребётся его А-Чень, чтобы посоветоваться по поводу работы для Сюэ Яна. *** На долгое время, устанавливается четкий распорядок. Сюэ Ян встаёт пять, перехватывает странной едой, и бежит на соседнюю улицу в лавку мамаши Лю, разгружать товары или переставлять стеллажи. Затем, возвращается они завтракают с Синченем, и он уезжает к восьми в колледж. Когда он возвращается его ждет что-то среднее между обедом и ужином, и куча занятий. Синчень сидит рядом и пишет или сидит в соседней комнате и рисует, или почти бесшумно готовит ужин внизу на кухне, так что аромат начинает постепенно заполнять весь дом и сидеть становится совершенно невозможно. Частенько заявляются Кролики, Ян про себя зовёт их только так. Они забавляют и раздражают одновременно, но ещё, почему-то притягивают его. Ему нравится, когда болтающий без умолку Вей Ин дёргает его, расспрашивает и даёт какие-то немыслимые советы типа – чтобы взорвать кабинет директора, тебе придётся как следует рассчитать количество взрывчатки, давай посмотрим как лучше это сделать, потому что другие помещения не должны пострадать, минимизируй жертвы и расходы и тренируйся на мелочах… - А-Ин, так нельзя, – Сяо Синчень выглядит по-настоящему взволнованным. - Не бойся даоджан с такими успехами в учебе он ничего взорвать не сможет! Это я тебе как эксперт говорю. У него ошибки в расчетах в обеих формулах… К тому же ситуация гипотетическая… Сюэ Ян глухо рычит и пересчитывает, пользоваться калькулятором – отстой! *** Ян сидит на крыльце прямо на ступеньках, они только что закончили чистить сад от листвы, рядом горячий чай и ютяо, такие хрустящие, что язык можно проглотить… - Почему они все зовут тебя даоджан? – спрашивает он, потягиваясь и искоса поглядывая на Синченя уютно устроившегося в кресле и разбирающего какие-то шкатулки и коробочки, которыми заставлен стол: черная лаковая с журавлями, бледно-желтая обтянутая шёлком … - Это старая история… и не очень интересная. - Не хочешь, не говори, – фыркает Ян - Я не хочу, чтобы ты разочаровался, наверно напридумывал себе уже целую роман, у тебя богатая фантазия. Ян фыркает, о какой богатой фантазии говорит его А-Чень? Он вообще никогда ничего не придумывал, он давно перестал что-то придумывать, это же бессмысленно, надо жить только тем, что есть. Он ловит себя на том, что сидит над тарелкой с ютяо и уже долгое время размышляет сам не понимая о чем. Ян поднимает глаза, но Синченя на крыльце уже нет. *** В ближайший же выходные, следя за тем, как Вей Ин в очередной раз выигрывает в Геншин, Ян, стараясь выглядеть как можно непринуждённее, спросил: - Почему вы все зовёте его, даоджан? Лицо Вей Ина, против обыкновения, не украсила белозубая улыбка, скорее наоборот, выражение стало серьёзным, прибавив ему в возрасте.Какая-то легкая тень пробежала по лицу, как будто болезненное воспоминание. Он вдохнул всей грудью и как в ледяную воду прыгнул. - Бабушка подобрала его у даосского храма, - сказал он, потом, пожевав губы, как-бы решая про себя говорить ли дальше, продолжил. – Мама рассказывала, бабушка тогда занимала важный пост в партии, следила за школами в провинции, объезжала систематически отдалённые деревни. Маму деть было некуда, и она брала её с собой. Как-то по дороге у них сломалась машина и пока шофёр возился с …чем он там возился я не помню, мама пошла прогуляться по окрестностям. Была осень и уже вечерело. Она набрела на полуразрушенный даосский храм, его почти снесли ещё в середине 70-х, тогда всё сносили… - Вей Ин помолчал, - Мама говорила, сначала ей показалось, что там какое-то животное, потом что белоснежная статуя Будды. Она так и говорила – маленькая белоснежная статуя Будды, потом она увидела ребёнка. Ей тогда было лет тринадцать, она понимала, что детей так далеко от жилья быть не должно. Бабушка говорила, что шишу никогда не спрашивал о своих родителях. А когда спрашивали его, вспоминал только про бабушку, как будто не понимая, что должен быть кто-то ещё. Вей Ин вопросительно посмотрел на Яна, дёрнул бровями, и, спустя секунду, снова вернулся к игре. У Сюэ Яна странно закололо под сердцем. Он сделал вид, что продолжает читать, но иероглифы поплыли перед глазами, складываясь в картинку – заброшенный храм посреди осеннего леса, спящий на холодных ступенях ребёнок… - маленький даоджан. - Детей не должны бросать, - сказал Ян, куда-то в пространство, возможно самому себе. - Ты прав, – согласился Вей Ин, - за это есть отдельное наказание после смерти… Так говорила бабушка. А теперь попробуй достать меня! Пока ты только сливал! И он кинул ему черную коробочку геймпада. *** В середине января Сюэ Ян сваливается с простудой. Это становится неожиданностью для него самого. Просто вечером, он, решая очередные листы с уравнениями понимает, что закорючки цифр почему-то расплываются. Он трёт глаза и встаёт чтобы умыться. Но не дойдя и до середины комнаты падает. Он не видит, как в комнату вбегает Синчень, зовёт на помощь Вей Ина и Лань Чжаня. Как его доносят до кровати, и Синчень взволновано что-то говорит по телефону. Просыпается он утром, мокрый, трясущийся с ужасом понимающий что проспал всё что мог. Он буквально подпрыгивает, глядя как зимнее солнце заливает серо-голубым подоконник. Синчень ловит его, прижимает к подушке. - Ян-Ян, так и знал, что ты подскочишь, лежи, у тебя вирус, неделю точно в постели. - Но…. - Не переживай, А-Ин и А-Цзы тебя подменят… Он никогда так не болел. Он не знал, что можно болеть лёжа в кровати, что его будут кормить с ложечки и поить чем-то ароматным с густым запахом мёда. Что даоджан, будет осторожно снимать с него мокрые футболки, проводя кончиками пальцев по родинке под ключицей и улыбаться, что будет вечером читать, да, читать вслух какие-то совершенно бредовые и невероятно интересные легенды о лисах - оборотнях. Что никто не будет кричать, укорять, забывать кормить, что вообще больше не будет вот этого страшного сосущего чувства голода. *** Праздничная карусель впервые совершенно затягивает его. Впервые Сюэ Ян не чувствует ни страха, ни раздражения, глядя, как неумолимо приближается новогодняя неделя. Новогодние праздники в феврале были любимым временем Сю Яна несмотря на то, что он почти никогда не получал подарков, а иногда вынужден был сбегать из дома или попадал, избитым пьяным отчимом, в больницу. Сколько он себя помнил это были самые счастливые дни в году. Он обожал фейерверк, праздничную толчею, огромное количество огней, летающие фонарики и особенно сладости. Иногда он получал их просто в подарок от торговцев, но чаще тащил с прилавка. Он стоял у витрины магазина с механическими игрушками. Танцующие фарфоровые куколки, скользящие сквозь блестящие кольца драконы, деревья с движущимися механическими птичкам; всё сверкает, блестит, перехлёстывает одну музыку другой… Ян как завороженный глядел на эту красоту. Думая о подарке Синченю. Если украсть… …и, тут, как прошивает сознание - нельзя дарить даоджану краденное. Он остолбенел от собственных мыслей. Потом, идя вдоль праздничных рядов, он про себя подсчитывал сколько у него денег для подарка. На подарок он наткнулся в небольшом магазинчике рядом с их улицей. Ян вообще не задумывался как попадал на улицу, где находился дом Синченя. Он просто нырял в лабиринт старых кварталов и, ап, появлялась нужная целиком состоявшая из старых домов, лавочек небольших пагод. Тут он в очередной раз свернул в знакомый переулок и увидел эту лавку древностей. Небольшой китаец с хитрым выражением лица и длиннющей белой бородой, был почти незаметен среди огромного количества полочек, в полутьме пропитанной запахом благовоний и старых книг. - Добрый день, молодой господин, - улыбаясь так что его глаза превратились в щёлочки поздоровался он с Сюэ Яном. – Пришли за подарком? Не удивляйтесь, не сложно догадаться, предпраздничные дни. Расскажите кому подарок, и мы сразу найдём то, что нужно. Сюэ Ян не мог прийти в себя от двух моментов - то, что он «молодой господин» и то, что этот, похожий на старую лису продавец, кажется, знает, что ему нужно лучше, чем он сам. Открыв рот сам того, не ожидая он сказал: - Подарок. Мне нужен подарок для моего парня… Подарок нашёлся как-то слишком быстро и именно то, что представлялось в смутных мечтах. Уже выходя из лавки, он увидел забавный подсвечник из двух кроликов, поддерживающих друг друга. Один из белого нефрита, другой из обсидиана. Они могли стоять и порознь, но в подсвечник превращались только будучи соединены. Сю Ян понял, что не сможет без них уйти. - У вас больше нет денег, молодой господин, но есть нож в заднем кармане. Подарите его мне. – Так же морщинисто улыбаясь пропел старый китаец. *** С очередной прогулки они возвращались довольно поздно. Улицы были пусты, свет жёлтых фонарей подрагивал, размывая очертания домов и заборов. Синчень, вдруг затормозил. - Надо зайти в магазин, - он виновато повёл плечами, – по-моему, холодильник совершенно пуст. - Давай ближе к дому. - Вон супермаркет, а около нас уже ничего не работает. Не будем же мы будить почтенных соседей. Они зашли в просторный модный супермаркет, с бесконечным лабиринтом стеллажей. Было немного покупателей. Сонный персонал и лёгкая музыка. Синчень складывал в корзину какие-то разноцветные коробочки. Ян даже особо не следил что, он просто любовался Синченем в его белом свитере, длинном светло-бежевом зимнем пальто, тот был похож на какого-то сказочного персонажа, из старых легенд. - А-Ян, иди выбери что-нибудь к чаю, – улыбнулся Синчень заметив его пристальный взгляд. Сюэ Ян кивнул и пошел искать стеллаж со сладким. Он замер перед полкой с шоколадками и печеньем, с разрастающимся восторженным ощущением внутри. Он смотрел на горы шоколадок, выложенных в форме веера, коробочек конфет, печенья и пакетиков мармелада в небольших ящичках… Сколько всего сладкого он может взять! - Эй, ты! - окрик сзади был очень резким, и Ян не сразу понял, что это ему. Слишком занят был выбором. - Эй, ты, ты что, пытаешься что-то спереть? А ну, показывай, что в карманах! Ян на какие-то секунды оторопел, впервые рядом со сладким он не пытался ничего стащить и впервые его в этом обвиняли. - Что?! - Выворачивай карманы, голодранец, я таких как ты знаю! Ходите, лапаете товары грязными руками и тащите всё что плохо лежит! Вокруг уже собиралась небольшая группа поздних посетителей, желающая попятиться на жаренное зрелище. У Яна на глаза упала тьма, а тонкие губы поползли в хищной ухмылке. Сейчас он устроит… - Прекратите, немедленно! - Прозвучавший голос был настолько ярким и звонким, что все как по команде повернули в сторону говорившего. Даже Ян. Это был Синчень, и… Сюэ Ян впервые видел своего любимого таким. Он выглядел как невероятно крутой молодой господин, пришедший разобраться и победить чудовищную несправедливость. - Этот молодой человек со мной, и он точно ничего не украдёт в вашем магазине. И не смейте даже открывать рот с подобными обвинениями в его адрес. Охранник что-то хотел ответить, но вдруг как-то сдулся. Шагнул назад и покачнулся. На секунду показалось что он упадёт прямо к ногам Синченя. Зрелище было прекрасным. Ян почувствовал невероятный прилив злорадства и восхищения. От охранника пахло страхом. Ян уже готов был развернуться и идти, он глянул на Синченя, но тот не двинулся с места. Что-то неуловимо поменялось в его лице, фигуре, Ян никак не мог понять, что именно. И вдруг его как будто стукнули, в лоб – взгляд, он никогда не видел у его А- Ченя такого взгляда, да и весь он… Куда исчезла эта мягкая расслабленная грация. Перед ними стоял высокий, твердый словно мраморная глыба человек. - Извинитесь, - тоном, который Ян слышал впервые произнёс Синчень. Ян изумлённо смотрел на своего любимого. - Извинитесь, немедленно, – голос Синченя был словно ветер с ледяной крупой. Охранник попятился, и тут Ян заметил, что он на голову ниже Синченя. Сделав пару шагов назад, мужчина заозирался, как будто в поисках опоры, а потом найдя глазами Яна, как-то по птичьи втянул голову в плечи и пробормотал: - Приношу свои извинения, молодой господин. Синчень удовлетворённо кивнул и пошёл в сторону касс. Сюэ Ян стряхнул оторопь, зыркнул в сторону охранника и немногочисленных зевак и догнав Синченя, молча пошёл рядом. Какое-то странное ощущение тепла переливалось у него в груди, и он не мог высказать это даже внутри своей головы. Слова вертелись, но описать это чувство было сложно. - Извини меня, Ян-Ян, - сказал Синчень, когда они вышли из магазина. – Я совершенно не подумал о твоём виде. Тебе надо купить новую куртку. К тому же морозы. Извини, если хочешь мы сходим завтра же… Сюэ Ян обхватил своего даоджана прямо поверх рук, держащих пакет и встав на цыпочки поцеловал прямо в губы посреди улицы. Потом забрал из рук пакет и пошёл по направлению к их дому. С неба сыпался снег. *** Новогодний вечер должен быть тихим и домашним. Нет! Дверь взорвалась от очередной трели и Сюэ Ян поморщился. Он сидел в своей комнате и совершенно не горя желанием спускаться вниз, к каким-то людям, которые вдруг наводнили их дом, поздравляли и дергали его Синченя, ходили, трогали, хотели познакомиться с Яном… Он не хотел ни с кем знакомиться. Среди них был даже тот мерзкий тип – типадругСинченя, и какие-то совершенно сумасшедшие знакомые и родственники Кроликов. Все что-то говорили, музыка даже неплохая, Вей Ин постарался, была слишком громкой… Хотя, Ян просто не хотел признаваться, что она ему нравилась. Он и в том, что с удовольствием потолкался бы внизу, не хотел себе признаваться. Где-то внутри него гнездилась гадкая мысль, что это не его праздник… Но Сичень не дал ей развиться. Он поднялся к нему в комнату с подносом сладостей, нежно поцеловал в висок и шепнул. - Когда захочешь, спустишься. После фейерверков я весь твой. А пока, извини, будет невежливо бросить гостей. До фейерверка оставался час… У Яна был готов подарок. Он осторожно достал серебристую коробку и аккуратно расположил её на прикроватном столике… Тех двух кроликов, которых он променял на свой нож, Ян просто поставил перед Вей Ином за завтраком, и ткнув в них пальцами сказал. - Это вы! - О! Ян-сюн, это так трогательно! Посмотри, Лань Чжань! - Вей Ин схватил белого кролика и тут же сунул его под нос своему Ланю. – Это же ты! Вылитый ты! У него такая милая загруженная мордочка! Вей Ин чмокнул кролика к нос. Выражение на лице Лань Чжаня в этот момент было непередаваемым. …Через полчаса Яну надоело сидеть одному, и он спустился вниз, замерев на лестнице. - Поймал, поцелуй! Поймал, поцелуй! Играли в жмурки. Вей Ин поймал Лань Чжаня и был страшно смущён. По Лань Чжаню, которого все, кроме Вей Ина, звали Ванцзы, было не видно что он тоже смущен. Эти двое просто невероятно смешили Яна. Да сколько они будут танцевать друг вокруг друга. Он увидел, как А-Ин неуверенно попытался ткнуться губами куда-то в щёку Ланя, но тот, «Наконец-то» - хохотнул про себя Ян, под визг девушек и улюлюканье парней перехватил его за затылок и прижал к своим губам. Несколько мгновений тишины и взрыв хохота и хлопков в ладоши. После полуночи, новогодних пельменей, праздничной лапши и хвороста, все вывалили во двор к красным фонарикам и золотистым гирляндам. В небе рвались салюты, и все кричали от восторга, когда целый ряд цветов и комет одновременно разорвался и расцвел в небе. Ян смотрел совершенно заворожённо, это был лучший салют в его жизни. Он огляделся, чуть наискосок от них радостно крича прыгал Вей Ин. В красном шарфе и черном пуховике, совершенно восторженный он был очень красив. В один из таких прыжков он налетел на своего Лань Чжаня и непременно бы упал, но тот , обхватив своего кролика, прижал его к себе спиной, совершенно не планируя отпускать. Так как вокруг прыгали и веселились все, то Кролики похоже были не особо замечены. Но у Яна вдруг стало тепло в районе груди. «Наконец-то - подумал он, - я так и знал, что Лань сообразит быстрее.» Он нашёл газами Синченя. Тот стоял около крыльца, белоснежный с тёмными провалами глаз, прижав ладони к груди восхищённо смотрел вверх. Кончик его аккуратного носа чуть покраснел, делая его очаровательным. - Пойдем, - Ян схватил Синченя за рукав пуховика и поволок в дом, пока все ещё прыгали на улице. – Хочу дать тебе кое что. В комнате Синчень распаковал коробочку и восхищённо ахнул. Стилизованный, как считал Ян, под старинный фонарик для театра теней, где по освещённому контуру двигались изображения лис. Одни из них взмахивали веером, расположившись среди деревьев сада, другие сбрасывая одежду пытались убежать от охотников, ещё несколько одетые как чиновники тыкали лапами в книгу, явно пытаясь надуть связавшегося с ними человека. Чем больше нагревался фонарь, тем быстрее двигались картинки отбрасывая причудливые тени на стены комнаты. - Этот фонарь я купил у какого-то старика в лавке напротив магазинчика госпожи Ванфуцзин, там в начале улицы… -Значит, ты видел новогодний ларёк дядюшки Ли? – Синчень выглядел удивлённым. - Ну, да, А, что? - Чем ты с ним расплатился? - Деньгами, – дернул плечом Ян …- Ну, ещё нож… Тот продавец попросил у меня нож. Я отдал свой. Синчень задумчиво кивнул. - Надо купить тебе новый, - его голос звучал озабоченно. Он сел около фонаря положил голову на руки и начинает пристально всматриваться в картинки лис, двигающихся по кругу то в танце, то в бою, то в погоне… Ян любовался им и понимал, что может просто до бесконечности вот так сидеть и смотреть. Синчень повернул голову, видимо почувствовав этот пристальный взгляд и посмотрел на Сюэ Яна. Потянувшись друг к другу, они оказались в середине комнаты, погружённой в волшебное освещение фонаря. Ян глубоко вдохнул… И прошептал. Он сам не очень понимал, почему перешёл на шёпот. - Какой-то странный запах у этих благовоний... Какой знакомый… Не могу вспомнить, где? Голова идёт кругом. - Если смешать мяту и пачули, запах будет бодрить … - прошептал Синчень, не отрываясь, глядя в глаза Яну, - а если добавить иланг-иланг, то и возбуждать … Он не договорил, потому что стоящий рядом парень прижался к нему тёплыми сухими губами и перед глазами всё завертелось, как разноцветные стёклышки в калейдоскопе. И если бы его не прижали к стенке, а сильные ладони и не держали бы за плечи, он стёк бы лужицей, настолько головокружительным был этот поцелуй. Время как-то скомкалось или вообще остановилось, потому что Синчень совершено перестал его чувствовать, сколько они целуются? Сколько он чувствует на губах это мятное дыхание? Он понимал, что если пожить руки на плечи Яну, то будет удобнее чем упираться ими в стену внизу, но мышцы были настолько расслаблены, что руки казались налитыми свинцом и совершенно неподъемными. Они целуются влажно и нежно, кончик языка Яна касается его нёба, и Синчень стонет ему в рот, не в силах хоть как-то контролировать звуки, которые издаёт. Сквозь вату в ушах он слышит настойчивый шёпот: «Открой глаза. Немедленно открой глаза, я хочу, чтобы ты смотрел на меня! Открой глаза и дыши». Он открывает и тут же тонет в тёмном, как расплавленная смола, взгляде. - Хочу, чтобы ты всё время смотрел на меня, – шепчет Сюэ Ян. – Всё время пока я делаю это с тобой… - Хорошо, - кивает Синчень, - буду всё время смотреть на тебя… И Сюэ Ян стонет, прижимаясь лбом ко лбу Синченя, не выдерживая этого пристального глубокого взгляда лучистых глаз. Они действительно падают на кровать в каком-то обморочном состоянии, не замечая разлетающихся подушек. Одежда мешает и они, помогая друг другу, стаскивают футболки и как-то расправляются остатками гардероба. Дыхание Сюэ Яна глубокое, тяжелое. Он почти не отрывает рук от прохладной шелковистой кожи Синченя, сжимая его всё сильнее, чувствуя, как тот буквально растекается по нему. Синченю приятно касание горячих рук Яна, он буквально млеет, замирая, когда их тела трутся друг о друга. Он тихо вскрикивает, когда Ян входит в него горячим, скользким от смазки членом и продолжает, медленно не прерываясь двигаться, одновременно касаясь губами его шеи, прикусывая кадык, почти больно, но так сладко. Спустя пару минут Ян уже двигаться жёстко, яростно, потому что по-другому не может не умеет, потому что разум отключился и тело одна сплошная эрогенная зона чувствительная до боли. Перед глазами падает светлая пелена. - Мой, мой - лихорадочно шепчет он куда-то в нежную шёлковую шею, понимая, что теперь никому даже взглянуть на своего А-Ченя не позволит, что впервые в жизни у него появилась что-то помимо этой свой жизни за что он будет драться со всем миром. -Мой, - судорожный шёпот. И вдруг, Ян чувствует ласковые поглаживания на пояснице, тёплые, скользящие, нежные нежные… И от этого по всему телу разбегаются горячие волны, а член внутри Синченя становится просто каменным. - Твой, твой, я буду только твой, - этот шёпот на грани слышимости, и ещё чуть-чуть сильнее разведённые острые колени, срывают Яна в яркий водоворот оргазма. - Моя Фея! - громко шепчет он, накрывая губы любимого своими, всасываясь, прикусывая, зализывая. Даже не замечая хитрой улыбки. Синчень нежно смеётся. - Так меня ещё не называли. - В приюте у меня была книжка с волшебными сказками… Европейские сказки. Рождественские… Там были ангелы и были феи…. Ты-Фея. Синчень в это время протягивает руку за салфеткой, так нежно вытирает его член, что это больше похоже на ласку и шепчет - Хорошо, я - Фея. Потом уютно укладывается рядом, сладко зевая. *** Ян проснулся перед рассветом. Спать не хотелось. Во всем теле пузырьками шампанского бродила энергия и веселье. Он перевернулся на бок, чтобы в сизой дымке рассвета смотреть на любимого. Теснились совершенно ненормальные мысли, такие что пугали до одури и одновременно делали невероятно сильным «Я научусь быть нежным, я научусь быть ласковым для тебя…». Дыхание Синченя было равномерным и очень тихим, Ян несколько раз задерживал кисть у его носа чтобы ощутить этот теплы поток, потому что ловил себя на мысли, что не чувствует как его любимый дышит. Тихо чтобы не разбудить он выбрался из постели укутав любимого как можно больше и отправился вниз, посмотреть на разгром. Надо сказать, что всё было достаточно чисто. Видимо Вей Ин, а всего скорее педантичный Лань, убрались после бурой ночи. В гостиной спали, в гостевой комнате тоже. Весь дом напоминал сонное царство. Сюэ Яна криво усмехнулся. Какую бы новогоднюю пакость всем сделать? Вдруг тихая трель его телефона сбила все мысли. Он прошёл на звук и нашёл мобильник на кухне на столе. Там высветилась несколько пропущенных звонков. Это был закрытый телефон сестрички Яо. Что бы ему потребовалось. Какое-то внутреннее чутье подсказало об опасности. Сообщение от Яо, как всегда, было лаконичным и «Тебя ищут. Приезжай. Заберёшь деньги. Я съезжаю в течении двух дней. Всего скорее уезжаю из города. Поговорим на месте». Если поехать сейчас он успеет к обеду домой… *** Ян стоял в дверях хорошо высвечиваясь в проходе. В темноте коридора их небольшой норы стоял Мен Яо. Рука сама собой скользнула в задний карман, на дне должен был быть нож, но его не было. - Ты думал, что спрыгнул, просто перестав появляться? - Сучка, за сколько ты меня продал? - он почти не злился. - Извини, ничего личного, папаша Вэнь, сговорился с моим отцом, они просто продали бы меня в элитный бордель в Тайланде. - А так продали меня… Мен Яо пожал плечами. - Не в бордель и не в Тайланде… Договорить он не успел, Ян дёрнулся вперёд, но тут дикая боль в виске и укол в плечо заставили свет вокруг схлопнуться. Теряя сознание, он ещё отбивался от сцепляющих его рук, пытаясь удержать в памяти образ спящего, улыбающегося Синченя.