Просто остаться с тобой

Окна комнаты Сюэ Яна, которую Синчень выделил ему после возвращения, выходили на внутренний дворик, где росли небольшие мейхуа. Утром Ян часто сидел на широком подоконнике и просто смотрел. Смотрел как меняется облик садика в лучах солнца, как деревья дорожки и кусок небольшого пруда, видимого в окно, окрашивались сначала в серо-серебристый, потом в розовый цвет и, когда солнце уже окончательно поднималось, становились золотистыми, смотрел как шевелятся листочки деревьев под едва заметным ветром. Сам не понимая почему, он любил это время. За всю его не особо долгую жизнь это было первое место, где ему было спокойно. Словно толстые каменные стены древней ограды защитили его от всего мира. Яну никак не удавалось встать раньше Синченя. Каждый раз, когда он сбегал на кухню, тот уже был там, с очередным изящным чайником или пиалой в руке… Он улыбался и показывал на уже накрытый стол, а вокруг его ног вились две кошки. Вернее, белая -королева, как прозвал её Ян и черный котёнок, которого он вообще не запоминал как зовут, кажется — Котёнок. Ян любил ходить босиком по прохладным каменным плитам пола, и по уже нагретым солнцем каменным ступеням в саду. Он выпрыгивал туда в одной майке и спортивных штанах и жмурился от солнечных лучей. Они как-то незаметно, день за днем проводили вместе, выполняя какую-то несложную, но очень важную домашнюю работу… Вечером Синчень сидел за столом, заваленным кипой бумажек и что-то писал, потом открывал ноут и снова писал, щелкая по клавишам своими невозможно длинными пальцами. Ян смотрел на него и в голове неотрывно крутились две мысли, схватить и целовать эти пальцы и схватить, и смять, сломать эти тонкие кисти, чтобы Синчень больше ничего не мог делать, просто сидел и смотрел на него, Яна, не отрываясь… После их спонтанного поцелуя, перед бегством Яна, они почти не касались друг друга. И Ян подчас с ума сходил от желания и какой-то, до этого неизвестной ему, неуверенности. Он чувствовал, что каждодневные вечерние осмотры его раны превращаются в странную игру. Бок уже не беспокоил, голова не кружилась, а тело, казалось, восполнило всё что могло, надолго накопив силы. И всё же… *** Синчень задрал его майку, аккуратно отлепил гелиевый пластырь, прошёлся прохладными подушечками своих тонких красивых пальцев по шраму. Было щекотно, и словно легкий разряд тока стрельнул по телу. Ян вздрогнул. — Больно? — взволновано спросил Синчень подымая глаза и пару раз хлопнув длиннющими ресницами. — Щекотно, -хихикнул Ян. Ладонь Синченя заскользила выше, то ребрам. — Тебе повезло… Возможно даже шрама не останется. — Да, шкуры с повреждениями ценятся меньше… — Тогда и твоей селезёнке повезло, она с повреждениями ценится ещё меньше… Кстати, а у кого ты оценивал свою шкуру, а главное зачем? Они стояли так близко друг к другу что Ян чувствовал это удивительное дыхание Синченя — сладкая фруктовая карамель. Тот не убрал ладонь, более того, обе его руки лежали на пояснице разливая тепло по всему телу. — У того, кто её купил… — буркнул Ян, понимая, что от него ждут продолжения. Именно сейчас он как нельзя сильнее ощущал эти сантиметры в росте, эти гребанные сантиметры, заставляющие его поднять голову, чтобы посмотреть в лицо другому человеку. Молчание затягивалось. Яну казалось, что внутри него всё мечется от невозможного желания так и стоять дальше, посреди кухни, уперевшись руками в грудь Синченя и ощущая на своих боках тёплое прикосновение его ладоней, до жуткого раздражения этим парнем, которому хотелось вывернуть себя всего наизнанку, рассказав обо всём и дальше сбежать… потому что, ну кто захочет быть с ним дальше. В результате он попытался легко оттолкнуть своего доктора, но тот словно не понимая, чуть крепче сжал его бока и вопросительно дернул бровями. — Знаешь, иногда так хочется… есть, — голос был злым, Ян замолчал, отвёл взгляд и уже окончательно, хотя и помимо своей воли, выбрался из рук Синченя. — Пойдём, — шепнул тот. — В холодильнике осталось мясо от обеда и, кажется, данго… *** Ян сидел на небольшом диванчике около окна, подогнув под себя левую ногу, у него на бедре расположилась белоснежная любимица Синченя. Она помахивала хвостом и следила за его руками. Эта капризная кошка, переносящая только прикосновения хозяина, почему-то невероятно полюбила спать на коленях Яна. Тот обычно не гнал её, но и не гладил, правда и не вскакивал пока животное само не решит покинуть облюбованное место. Но сегодня произошло, что-то странное, с точки зрения кошки. Ян не отрываясь смотрел на то, как Синчень готовит, аккуратно помешивая что-то в кастрюльке и тут внутри него будто развернулась пружинка. Он встал, стремительно подошёл к Синченю и обнял его, сцепив руки на животе. И ткнулся губами в острую косточку на шее, с решением, что будет держать этого парня, даже если тот начнёт врываться. Но Сннчень не дёрнулся, он замер на долю секунды, а потом продолжил мешать их обед в небольшой керамической кастрюльке. Сюэ Ян выдохнул, чувствуя, как расслабляется прежде всего его тело, от напряжения казавшееся деревянным и как в голове становится легко и пусто, и хочется просто стоять так дальше…всё время. И как это приятно держать вот так кого-то живого и тёплого от кого пахнет карамелью… Кошка посмотрела на переплетение длинных ног, одних в тёмных джинсах, других в светлых домашних брюках, неодобрительно дёрнула хвостом и направилась в сторону выхода. *** Яну нравилось касаться Синченя. Всегда, везде, если это было возможно. Он обнимал его сзади и держал за талию пока тот готовил у плиты, ловил в комнате и усаживал себе на колени, когда у них выдавались свободные вечера и можно было просто посидеть вместе, полежать вместе. Он перебирал его волосы, всегда уложенные в аккуратную стильную стрижку, лохматил их, потом снова разбирал на пряди. Тот улыбался и был не против… Он сам касался Яна очень аккуратно, часто перед этим задав глазами немой вопрос — можно? Как-то заболтавшись, они уснули вместе на диване, а проснувшись, даже не почувствовали неловкости. Спустя пару дней, они пили пиво и уснули уже на кровати Синченя… потом, стало вообще не важно, где можно уснуть, главное рядом, чтобы чувствовать это тепло, этот запах… Июльскими утрами, в кровати, Ян, разомлев под одеялом, ловил руки Синченя перебирал его пальцы, лизал их кончики, покусывал аккуратные перламутровые ноготки. Он как будто по кусочку присваивал его себе. Не замечая, как сам стал чутко реагировать на любую ласку и касания, не замечая, как нежно его приручали… Это случилось в одно из таких тягучих сладких утр выходного дня. Он просто уловил сбившееся дыхание Синченя и прижав его к себе никуда не отпустил. Стащил футболку, стянул пижамные штаны с полусонного не сопротивляющегося тела. Потому что впервые настолько хотел кого-то, что в голове кроме гула и пульсации крови ничего не было. Это был очень странный нежный неумелый секс. Вылившийся в невероятный оргазм, хотя, собственно, ограничился трением и дрочкой. Ян чувствовал твёрдый член Синченя у своего бедра, судорожные вздохи. Он сомкнул пальцы вокруг чужого члена и ощутил невероятную нежность и желание. Синчень весь извернулся в его руках, потянулся кошкой, и его аккуратная круглая задница оказалась прижата к члену самого Сюэ Яна. Мокрая головка пару раз проехавшись между ягодиц ткнулась в звёздочку ануса. В ушах разлился тихий полувздох полустон. На периферии рассудка всплыла мысль, что, так, без подготовки нельзя… И, Ян, зажав свой член между молочно-белых половинок, судорожно задвигался прижав к себе Синченя. Каким-то наитием, не говоря ни слова они подстроились под ритм друг друга. Дёрнув руку Синченя в сторону, парень сам обхватил его член, испытывая самое жгучее желание самому контролировать чужое наслаждение, он задвигал ладонью по нежной коже, чуть сжимая, головку и чутко прислушиваясь к вздохам своего любовника. Ян кончил буквально от пары судорожных толчков, практически сразу почувствовав, как дёрнулся и застонал под ним Синчень, а в его ладонь плеснулось тёплое и мокрое… Они лежали так достаточно долго, переводя дыхание и постепенно успокаиваясь, поглаживая друг друга и не понимая, что и как должны говорить друг другу в этот момент. Но какое-то невероятно тёплое чувство накрыло Яна с головой он не мог понять, что и откуда. Он сжал в объятиях своего Синченя, так сильно, что тот резко выдохнул и тихонько засмеялся. А потом, Ян просто не мог перестать его целовать везде, везде, где мог дотянуться губы щёки, шея, ключицы и слушать это волшебный тихий смех. Синчень снова потянулся похожий на красивую кошку, посмотрев своими пронзительными глазами куда-то в глубину глаз Яна, куда тот сам боялся заглядывать и лизнул его в губы. Они уснули, буквально сплетясь всеми конечностями. *** В конце июля Ян, как-то случайно, он сам не ожидал как, выболтал историю своей семьи… Просто было темно, тепло и, кажется, он многовато выпил, хотя до этого считал, что не пьянеет. Это привело к странному разговору, на повышенных тонах, который состоялся уже через пару дней, когда Синчень протянул ему гербовую бумагу. — Что это значит? — Это значит Ты больше не обязан возвращаться к своей приёмной семье. До твоего совершеннолетия ты можешь жить здесь…. Или… — Как? — Ян вспомнил сколько мечтал о том, чтобы никогда не возвращаться туда, где по правилам и законам находился его дом. Чтобы его не приводили туда полицейские, не устраивали разборки и не следовало неизбежное тупое наказание… Столько дней в этих мечтах. А тут… Глаза Сюэ Яна превратились в тёмные злые щёлки. — Значит, чтобы стать свободным, надо было просто трахнуть кого следует? Синчень глядя в окно пожал плечами, потом повернулся к Яну и совершенно спокойно произнёс. — Я не могу помешать тебе так думать, но как думать ты выбираешь сам. Просто у тебя теперь есть эта возможность, — он улыбнулся краешком своих тонких губ, как-то по лисьи, совершенно без страха и удивления, будто ждал этого взрыва. Яну минуту назад хотелось выбесить его, довести до срыва, хоть раз увидеть, как на этом лице появляется недовольство, гнев, обида. Но видя эту улыбку, взгляд полный тёплого света, он почти отседает, а потом как на привязи подходит к Синченю, тыкается лбом ему в плечо и буркает: — Я не … я … забудь, а? — замирает, сжимая кулаки. Теплая узкая ладонь его даоджана легла на его затылок и осторожно перебрала волосы. И весь мир сосредотачивается на этой руке, потом на руке на пояснице, которая чуть притянула, потом на губах, которые осторожно поцеловали край ушной раковины и дыхании, от которого миллион бабочек вспорхнули пронесясь по всему телу… *** Когда появился Вей Ин, Ян кажется впервые вообще вспомнил, об окружающем мире. Он так раздражал и так притягивал, что Яна просто рвало пополам. Ему нравилось кипучая энергия, которая лилась из этого человека. Его выдумки, какие-то приключения и темы на грани абсурда. Он вдруг начал давать какие-то задания Сюэ Яну и тот вместо того, чтобы послать этого непуганого идиота, начал их выполнять. Реально выполнять… Что-то решать, что -то искать в интернете, пересказывать, обсуждать! О, с каким наслаждением, он вдруг начал ждать эти явления Вей Ина, когда можно было похвастаться, тем что он смог сам что-то решить или решение оказалось совсем не таким, как предполагалось изначально. Правда хвостом Вей Ина был Ванцзы. Это раздражало. Внутри Сюэ Яна ворочалась огромная черная псина с острыми клыками и рычала при появлении этого белого кролика, в его неизменно аккуратно выглаженных рубашках, немнущихся брюках и блестящей обуви. Бесило неимоверно то, как он совершенно невозмутимо терпит все шутки и подколы Вей Ина, то как постоянно следит за его вещами, едой, расписанием… «Ве Ин, через полтора часа бассейн, нам надо выходить и не забудь синюю папку, там твой доклад, я распечатал… ; Вей Ин вот твой обед, меня не будет, но я позвоню… » Яну казалось, что, если бы кто-то делал это с ним, он бы уже просто прирезал его в подворотне. Но Вей Ин вполне себе благосклонно принимал эти ухаживания и даже как-то с благодарностью. Ян не понимал, всё что сдерживало его свободу бесило невероятно. Как-то Ванцзи сидел за столом и просто решал уравнения. Вот без остановки решал и решал — шестой лист тетради был исписан его каллиграфическим почерком с идеальными цифрами и идеальными решениями. Вей Усянь сгинул в походе за мантоу, которые обещал доставить «за секунду, слюну сглотнуть не успеете», звучало, кстати, так себе. Ян сидел так же за столом и строил какой-то график по заданию Усяня, который не строился и не выходил, а главное было не понятно почему он в это опять ввязался, из-за какого спора, кажется, сможет ли он стащить что-то с третьего этажа здания не входя в него… блин, сможет конечно, что тут рассчитывать! Правда Вей Ин мог загрузить каким-то идиотским вопросом кого угодно. Просто парой фраз сдвигал мозги набекрень и вот ты уже пытаешься что-то вычислить. — У тебя ошибка. Ян не сразу понял откуда этот грудной голос ворвался в его голову. -Что? — он заозирался, остановив взгляд на Ванцзы. Тот, не поднимая головы, продолжал писать в тетради. — Что? Где? — Второе вычисление, ты допустил ошибку, пересчитай, у тебя слагаемые четные, а сумма нечётная, так не бывает. — Как ты заметил… — буркнул Ян. Он взгляну, да, ошибка была, глупая. Но вот так легко найти её в каракулях его вычислений указать… Сначала он думал стукнуть Ванцзы, потом сказать гадость, потом… потом он понял, что хочет также. Также легко включаться в любую проблему и находить из неё выход. Он злобно и зыркнул в сторону Лань Ванцзы, потом посмотрел на него с уважением, потом остервенело принялся перерешивать. Вей Ин вернулся через полчаса. Внёсся как ураган, с ветром и хохотом. — У них не было свежих! Представляете, попросил приготовить, тётушка Пань позвала племянницу, она хорошенькая стала, выросла, мы болтали… У меня свежие мантоу! А-Чжань, я тебе с бобовой пастой взял. Ян, где даоджан, зови его скорее. Ян видел, как ожил Лань Ванцзы, как реагировали его глаза на каждое слово, жест вздох Усяня. Ян буквально вцепился взглядом в этих двоих. Было ощущение, что они ведут между собой диалог, который никто не слышит. Вечером, эти двое гремели чем-то на кухне, потом играли в приставку в холле. Был слышен заливистый смех Усяня и иногда, короткие фразы глубокого голоса Ванцзы. Ян валялся на постели в комнате Синченя. Играл в Геншин и ворчал себе под нос как ему надоели гости. Синчень оторвавшись от записей и покусывания карандаша своими тёмными губками, спросил лукаво: — Ну чего ты ворчишь, А-Ян? — Они оба теперь будут здесь зависать? — раздражённо буркнул Ян — Оба. — Долго — Долго…. — Какого чёрта?! — Это и дом Вей Ина… — Грррр … Почему он всё время трутся здесь вместе, это же невыносимо! Вдвоём-то почему?! — Потому что любят друг друга… — Ээээ… Что?! — Лицо Сюэ Яна выражало такую степень изумлённого непонимания, что вообще происходит. — Тогда, тогда, почему… почему… — Ян не просто не мог найти подходящую форму для выражения всей глубины своего непонимания. — Ты хочешь спросить почему они не говорят об этом и не ведут себя как пара? Потому что не могут признаться, потому что каждый из них по-своему не уверен в себе. — Ну так скажи им об этом, или давай я уже скажу! Сколько можно смотреть на эти … брачные пляски аистов? — Нельзя. Нельзя вмешиваться в чужие отношения. Это неприемлемо и всегда ведёт к худшему исходу. — Но … — Тебе самому бы не понравилось… Ведь не понравилось бы? Ян вздохнул, отвел взгляд и нехотя кивнул. Вдруг, внутри его головы вспыхнула совершенно шальная мысль. Он словно стёк с дивана и перетёк за спину Синченю, скользнул ладонями по его плечам и заулыбался, потому что чувствовал, как под его горячими ладонями тело Синченя мгновенно расслабилось и податливо льнуло к нему. Ян потянул его из кресла на кровать, тот ни секунды не сопротивлялся. Объятия, легкие поцелуи, это так приятно, это снимает любое раздражение. И этот карамельный запах, сногсшибательный, всю жизнь бы нюхал. *** Как он согласился на эту авантюру Ян сам не понимал. Пикник. Дурь какая. Поесть можно дома. Зачем валить есть в парк. Но Вей Ин был неугомонен. А если чего-то хотел Вей Ин автоматически того же хотел Лань Чжань, а эти двое вместе просто могли сдвинуть Землю с орбиты. Но вот смотреть на Синченя в голубом кардигане с замысловатой вышивкой, и соломенной шляпе, такого… как будто сквозь него проходили солнечные лучи. Это было чудесно. Они достаточно долго бродили по парку, каким-то каменным мостикам, небольшим водопадам с прозрачной водой… Яну начало казаться, что это не знакомый парк, а какой-то совершенно другой, вообще ему неизвестный. В какой-то момент от запахов, зелени и болтовни Вей Ина и улыбок Синченя у него закружилась голова. Буквально в следующую минуту Вей Ин объявил привал. И Ян считающий себя самым выносливым в этой компании позорно отрубился, как только сел на подстилку для пикника, заботливо расстеленную Синченем. Проснулся он о того что Вей Ин тряс его за плечо. Было тепло, всё вокруг стрекотало и чирикало, и одуряюще пахло цветами и листьями. — Пойдем я тебе что-то покажу, — прошептал Вей Ин заговорщики улыбаясь. Он приобнял Яна за плечи, помогая подняться. Тот был так удивлён этим панибратским жестом, от человека, расположения которого так долго добивался, что на секунду замер и позволил поволочь себя в гущу парка. Они крадучись вышли на поляну, прилегавшую к отвесным серым скалам. Посередине в свете золотых солнечных лучей на корточках сидел Синчень в своей голубовато-облачной накидке, а рядом с ним сидела достаточно большая лиса. Рука Синченя и иногда касалась её ушей, иногда пробегала под мордочкой, почесывая и поглаживая… Лиса переступала с лапы на лапу и норовила встать Синченю на коленки. Тот смеялся отпихивал её, а потом аккуратно поцеловал в нос. Лиса завертелась волчком, пытаясь прикрыть мордочку хвостом, казалось она засмущалась…. Ян как вкопанный смотрел на это забыв выдернуть запястье из рук Усяня. У него было чёткое ощущение, что эти двое беседуют на одним им известном языке и от этого становилось как -то горько и сладко одновременно, потому что выглядело это волшебно. — Что это? — прошептал он — Это чудо, — также тихо ответил Вей Ин, не сводя глаз с поляны, — Привыкай, с даоджаном всегда так. Эту лису он вылечил после того, как нашёл в капкане. И вот они иногда встречаются. Но это тайна. Вей Уяснь повернулся к нему, и очень серьёзно на него посмотрел — Только для близких, понимаешь? Ян кивнул. Молча. И продолжал смотреть на это волшебство, даже когда Вей Ин ушёл. *** Сюэ Ян впервые познавал что такое любить. Правда даже про себя он не произносил этого слова. Просто ему хотелось касаться Синченя так, чтобы видеть наслаждение и расслабленность на его лице. Чтобы тот касался в ответ, так нежно, как умеет только он. Лёгкие как крылья бабочки прикосновения А-Ченя, от них по всему телу пробегала волна дрожи и теплоты. Ему нравилось подчинение Синченя в постели, в котором он угадывал больше лукавства, чем реальной покорности. И всё же это было запредельно приятно, когда просто по нажиму руки тот переворачивался, сползал вниз; когда хватало одного долгого взгляда, чтобы уложить в постель, чтобы тонкие пальцы аккуратно начинали расстёгивать пуговицы на блузке, а тёмные длинные ресницы начинали чуть подрагивать, скрывая озорные искорки. Приняв душ после пикника, Сюэ Ян в футболке и трусах, вытирая мокрые волосы, шёл в свою комнату, хотелось отдохнуть и, что странно, подумать. Но видимо в этот день всё шло не как было запланировано. Синчень вышел из своей комнаты и целую секунду они, столкнувшись, смотрели друг на друга, с каким-то вопрошающим изумлением, а потом…. Ян просто схватил его запястье, сжал так что самому стало страшно и затащил в спальню. Пару раз поймал неловко споткнувшегося парня и вот они уже барахтаются на постели, гладят и целуют друг друга. На этот раз не получилось долгого и томного, все полетело в сумасшедшем водовороте. Ян жарко прошептал в теплую шею, куда-то между ухом и ключицей: — Я тебя так хочу, так хочу А-Чень, у меня перед глазами темно, я просто больше не могу сдерживаться… — Кто просил тебя сдерживаться… — о этот волшебный лукавый голос. Остатки контроля снялись последней фразой. Было так жарко, так головокружительно. Тонкие связки мышцы, перетянутые судорогой наслаждения. Влажные пальцы Яна скользили вдоль всего тела Синченя и Ян чувствовал, что получил самую желанную игрушку в жизни, это наполняло невероятным ликованием и одновременно какой-то болезненной нежность. Сжимать, бока, бедра, склониться к соскам и посасывая их ощутить сладковатый вкус кожи. Он заласкал своего парня, оставляя сине-бордовые следы засосов на груди и подвздошных косточках. Потом, медленно развёл ноги, вернее только провёл рукой между ними, а Синчень все сделал сам, сладко застонав. Ян долго касался шёлковой прохладной на ощупь кожи, потом осторожно погладил отверстие и чуть не дёрнулся, когда Синчень сам подался вперёд. — Ну… хочешь, чтобы я попросил, — в сладком голосе уже не было лукавства, но было возбуждение и мольба. И в руку сунули небольшой тюбик. Ян дышать перестал, а потом, выдавив на пальцы прозрачный гель, аккуратно начал растягивать розовую дырочку, подрагивающими пальцами. — Тебе приятно…- это должен был быть вопрос, но шёпот скорее вышел удивлённым, потому что Синчень выгибался как кошка подставляясь под ласку. Ждать не было возможности. Ян в жизни так быстро не стаскивал одежду. Секундное промедление и он сморит как головка его члена, преодолев сопротивление, проникает в анус Синченя, а тот чуть было приподнявшись на локтях падает на подушку со стоном, над тёмной губкой выступают капельки пота, и длинная красивая шея ломко выгибается. Ян дёрнулся, чтобы впиться поцелуем в эту шею, будто специально подставленную на растерзание. Вместе с этим перестав себя контролировать он полностью проскользнул в Синченя и замер от головокружительных ощущений, жара, тесноты. Природа сама подсказала ритм, движения, дыхание рот в рот едва касаясь губами чужих губ. Они двигались навстречу друг другу, тёрлись, прижимались и лизались как щеночки, слизывая солоноваты пот с висков и капельки непрошеных слезинок с уголков губ… Движение ещё движение …И запах невозможно у Упав в оргазм потеряв на время все внешние ощущения и они прижались друг к другу. Ян чувствовал, как на животе растекается мокрое пятно — кончил Синчень. Ян сунул между ними руку, провёл кончиками пальцев, потом сунул их в рот, солоноватый нежный вкус. Он чуть приподнялся, чтобы не давить на Синченя, и взглянул на него. Выходить из сладкой задницы не хотелось. — Ты как? — шепнул он. Синчень приоткрыл глаза, приподняв длиннющие ресницы. — Чудесно… только… ты тяжёлый. Ян фыркнул осторожно перекатился на бок, потом встал, чтобы притащить салфетки и аккуратно вытереть себя и своего парня. Синчень тихонько хихикал от щекотки, а потом притянул его к себе и обвив руками прошептал: — Давай спать, А-Ян, сейчас ни о чем не думай, подумаешь завтра. Их на самом деле все сморило сном. И первую часть ночи Сюэ Ян действительно проспал очень сладко. Но под утро, он проснулся в холодном поту от воспоминания, переплетённого с кошмаром. Он смог успокоиться, только уловив легкое спокойное дыхание Синченя. Ян рассматривал лежащего рядом парня и сердце как-то особенно сильно сжималось, от счастья и желания запомнить этот момент… Как первый, как важный… чтобы он закрыл тот, который сейчас пришёл в полукошмарном бреду. У него был секс и до этого момента, только вот вспоминать либо нечего…либо… не особо хочется, первый раз с подвыпившей девчонкой из школы, второй когда отрабатывал долг папаше Веню. Нет, те три мужика не были жестокими, это даже почти нельзя было назвать изнасилованием… Просто… Просто, когда утром всё закончилось он часа три не вылазил из холодного душа, пока не замёрз до дрожи. И вот это гадливое чувство, которое хотелось стереть, выковырять хоть с кожей, хоть с кровью. Он снова посмотрел на своего волшебного парня и тут, это было почти страшно, где-то внутри родилось — люблю, мой. Он чуть не вскрикнул от этой мысли…. Потом прижавшись сильнее к Синченю, обхватив его руками, уснул, в темноте не заметив, как нежная лисья улыбка расцвела на губах его даоджана. *** Последние деньги кончаются внезапно. Ян просто понял, что уже несколько дней его кошелёк пуст и не хватает даже на курево и мороженное. Он не часто курил, иногда вообще забыл о сигаретах, но пачка т была при нём всегда — Не возвращайся, — прошептал в трубку Мен Яо. — Ты как? — Я в норме… — Тебя забрать? — Двинулся? Говорю же не появляйся. Я сам. Будешь крутиться под ногами мне будет хуже… — Если что будет нужно, звони. Это мой новый номер. — Даже не сомневайся, ты мне должен, я запомню … — Мен Яо отсоединился. Оставался ещё один выход…