Здесь и сейчас.

Новый день должен был идти в привычной спокойной манере, кою не способно было потревожить ничто иное. Как оказалось чуть погодя, способно. Причем нехило. Весь график и расписание дел слетают с нужных мест, когда в Ритуальное Бюро влетает взволнованный путешественник, за которым еле поспевает малышка Паймон. Юноша сильно запыхался — видимо, мчался со всех ног — и никак не мог восстановить дыхание, дабы произнести слова. — С-сяо! — единое, что громко срывается с его уст средь шумной отдышки. И тогда тот понимает, в чем дело. Тогда уже его янтарный взор наполняется неподдельным ужасом, кой убивает за мгновение весь непреклонный образ. Чжун Ли впервые за долгое время ощутил подлинный страх. Он не хотел терять именно этого Адепта. Последнего из Защитников. . . Почти единственного, кто не менее дорог душе бывшего Архонта. Консультант Ритуального Бюро срывается с места, небрежно бросая на стол книгу с какими-то не особо важными документами, и следует за Итэром, дабы впоследствии увидеть до ужаса израненное тело Сяо, на которое то и дело накладывает лекарства Ци Ци, перевязывая оставшиеся раны. — Он… Плох… — чересчур смутно тянет маленькая девочка, поднимая свой пустой взор на подоспевших, — Но мы сделаем все… Чтобы помочь ему… И теперь, когда Чжун Ли сидит у себя в комнате, коя кажется уже до жути неприветливой и серой, тот думает только о раненом. Думает и понимает, что его душа до сих пор тревожится, окутываясь неволей то паникой, то ужасом, то колкой болью. Ведь Архонт больше всего боится того, что Итэр в этот раз явится к нему с нежеланной новостью. Он боится потерять последнего Защитника Якша. . . Тем же временем рыжеволосый воин с яркими, как сапфир, глазами, в коих отражался боевой дух, медленно пересматривал документ, до головной боли, о закрытии долгов с похитителями сокровищ, которые принесли всему банку невероятное количество проблем и кучу испорченных нервных клеток. В остальных случаях день шел спокойно, гладко, мирно. Никаких новых срочных дел, от которых пришлось бы оголять клинки и подставлять кому-то нож к горлу, ни шумных недовольных клиентов — ничего подобного не происходило. Просто обычный теплый день. Однако у Чайльда в голове была одна очень навязчивая мысль: «Что-то не так». Он думал об этом часто. Настолько часто, что это стало практически паранойей, ведь воин из раза в раз перепроверял здоровье рабочих, целостность и порядок документов, счета каждой личности — и такое могло быть по 3 раза на час, отчего эмоции мельком начали переходить из спокойствия в агрессию и раздраженность, ведь это паническое чувство не покидало Тарталью ни на секунду, словно клещ. Было принято решение развеяться на улице. Раз уж никакой шумихи не происходило, и день шел спокойно, лучник особо не нужен был, так что он, после пары мимолетных фраз коллегам, с чистой совестью пошел бродить по свежему воздуху, чтобы избавиться от паники на душе. «Что-то не так… Что-то все ещё не так!» — раздавалось в голове Тартальи. Это уже не на шутку выбешивало воина. Хотелось ударить себя самого так сильно, чтобы мозг забыл о сегодняшнем дне, чтобы эта тревога стерлась к чертовой матери и больше не тревожила его разум, однако, продолжая свой неосознанный путь, погрузившись при этом в свои мысли, заостренный слух лучника смог уловить до боли знакомый голос и непонятные безэмоциональные фразы. — Ци Ци? — Промолвил воин, будто бы дожидаясь от кого-нибудь ответа. В голове раздалось четкое «оно», и парень рванул со всех ног, будто бы по шестому чувству, к месту, что наводило помимо некого ужаса и любопытство, а паника все более нарастала, но Чайльду было не до этого. Картина из раненого Сяо, которого несет Бай Джу и пару его помощников это не то, что хотел увидеть воин в самый обычный день. Что-то подсказывало ему, Адепт так просто не покинет этот мир — он дал клятву. Но тревога была отнюдь не из-за его соперника, что так старался оградить Тарталью от всех важных особей в Ли Юэ, а из-за пролетевшей мысли о том, как дорог единственный оставшийся в живых Адепт для Чжун Ли. Медленно складывая всю полученную картину, Чайльд понял, что его паранойя ушла, но на её место встал страх как за жизнь Сяо, так и за эмоциональное состояние сенсея. Первому он на данный момент бесполезен, так как сейчас им занимаются другие люди, что куда лучше в медицине, чем сам воин, а второму… Подумав около минуты, рыжеволосый с коротким и нерешительным выдохом направился к потенциально поникшему приятелю. Тарталья молча стоял в дверном проеме, наблюдая за каждой эмоцией бывшего Архонта. Что-то в душе терзало Чайльда. Ему было больно смотреть на то, как Чжун Ли сам страдает, терзая себя мыслями, что именно он во всем и виноват, не смог прийти, защитить, проследить. И вот чем это все вылилось. Сделав аккуратный шаг в сторону сенсея, лучник окликнул его, однако ответа так и не получил, отчего на душе становилось ещё более тоскливо. Сейчас Чжун Ли выглядел совсем по-иному. Без своего сурового и холодного взгляда, без типичных заумных диалогов, от которых болела голова. Чайльд махнул головой, сгоняя все навязчивые и пугающие мысли да усаживаясь рядом с бывшим Архонтом, думая, что его присутствие хоть как-то улучшит настроение сенсею, однако все это было бесполезно. Сейчас он думал лишь о том, что станет с Сяо, и что будет он делать, если потеряет последнего из Защитников. Янтарный взор же за столь короткое время становится до невозможности пустым и тусклым, будто все жизненные силы покинули тело, оставив едва живую физическую оболочку. Ныне она кажется такой же хрупкой, как и погаснувший внутренний мир. Чжун Ли никогда не мог представить себе, что его дух можно так запросто сломить. Настал именно тот момент, когда он больше не видит особого смысла в окружающих его вещах. Не понимает, почему такое вообще смогло произойти. И поддается своеобразному самобичеванию, обвиняя себя в случившемся. Он мог, как минимум, попросту не выпускать из поля зрения Адепта. Следить за ним, чтобы защитить в какой-то момент. Бывший Архонт ни капли не сомневался в силах Защитника, но именно небольшая потеря бдительности привела к такому исходу. Сяо не заслужил новых страданий. . . ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ. . .Чжун Ли мог спасти его. Представить себе последующую жизнь без Адепта, с коим он прожил много приятных и знаменательных моментов, Властелин Камня попросту не мог. Да что уж говорить об этом, если тот никогда не простит себя, если только Сяо станет хуже. Нужно было раньше думать об этом. Краем глаза, который едва успел оторваться вкупе с другим от бессмысленного прожигания взглядом пола, Архонт таки замечает сидящего рядом Чайльда, ради которого приходится изо всех сил попытаться натянуть на лицо хоть слабую улыбку. — Здравствуй… — голос непривычно хрипит, отчего ему и приходится тихо кашлять, стараясь хоть немного вернуть спокойную интонацию, — Прости, как давно ты пришел? Быть правдоподобно спокойным не получается. Голос звучит не так. Предложения выходят неуверенно. Улыбка дрожит, едва держась на устах. А с потрохами выдают глаза, в коих и видна безграничная пустота боли. Б е с с м ы с л е н н о. — Пару минут назад, — произносит Тарталья, так и не выдавая своей улыбки, видимо, из-за состояния самого бывшего Архонта, — Сенсей, Вы… — В порядке. — тут же произносит он. Чуть погодя он понимает, что лжет в наглую. Лжет, стараясь огородить хотя бы Чайльда от его морального упадка. Лжет просто потому, что считает сейчас это нужным. Если и Предвестнику Фатуи сейчас из-за этого станет гадко на душе, то Чжун Ли попросту не выдержит. А нависшая вдруг тишина в свою очередь неприятно давит на и без того слабый разум, который ныне податливее обычного. Именно это толкает того, чтоб заговорить вновь, попутно нехотя немного опуская маску фальшивого спокойствия. — Ты… Слышал о Сяо? — спрашивает наконец он, пару секунд смотря на рыжеволосого, от которого дожидается краткого кивка, а после упирается взглядом обратно в пустоту, — Я переживаю за него… Слова выходят с большим трудом, но что куда заметнее сейчас, так это подрагивающие от напряжения и страха ладони, кои сейчас казались также слабы, хоть раньше и были тверды. Воин замечал каждую фальшь, каждую ложь, каждое рваное слово, что сенсей небрежно ронял, как фарфор на камень, и разбивалось его эмоциональное состояние так же… На осколки… Осколки, которые не собрать и не склеить. Осколки, что оставят раны на нежной и гладкой коже, если начать их трогать, и осколки, к которым Чжун Ли так тянет руки. Чайльд лишь нервно улыбается, пытаясь откинуть навязчивую мысль о самом негативном исходе, и выходит у него это куда лучше чем у сенсея. Ему не привыкать надевать счастливое лицо, чтобы успокоить окружающих. — Сенсей, Сяо слишком упёртый, чтобы Вас оставить, ха-ха! — отшучивается рыжеволосый, однако сенсею, кажется, совсем не до шуток. Чжун Ли ничего не мог сделать. Не мог помочь, не мог спасти, не мог обнять и сказать Сяо, что все будет хорошо, что нечего бояться, что он переживет это все, и от этого бессилия разум окутала апатия. Апатия, которая уйдёт лишь тогда, когда Сяо лично придёт и скажет: «Я в порядке». Будет без единой царапины на коже, как идеальный лунный камень. Воин ничего не мог с этим поделать. Сейчас все было в руках самого сенсея. Соберёт он себя по частям иль же продолжит разрушать себя — это его дело. Его дело. «Это. Его. Дело» — успокаивал себя в голове рыжевласый, однако он знал, что Чжун Ли сможет прождать некоторое время в одиночестве, но не стоило оставлять его надолго. Чайльд молча поднялся со своего места, быстрой походкой удаляясь из здания, насквозь пропитанного атмосферой апатии и паники, от которой скручивало разум, будто бы отдавая лёгким пепельным запахом. На последок парень крикнул что-то в духе: «Я мигом!». И вновь бывший и тоскливый Архонт сидел в одинокой, не менее тоскливой комнате… Совсем один… В голове у рыжевласого мелькнула идея, как же все же помочь сенсею, до тех пор пока он окончательно не уничтожил свою эмоциональную платформу, все больше отравляя самого себя негативными мыслями. Может, она была и глупой, нежеланной со стороны Архонта, и такой же странной, как и сам воин, однако это единственное, что пришло ему в голову. Тыкать палкой в сенсея бесполезно, Чайльд бы сделал только хуже, постоянно заставляя его отвечать на свои вопросы и штуки. Да и от такого диалога оба бы к концу были как выжатый лимон, потерявший весь свой сок и оставивший лишь твердую корку. Молодая девушка, стоящая на улице и рассматривающая цветы в горшках, боковым зрением смогла заметить подбежавшего в панике рыжеволосого парня, а после, слегка ускорив шаг, подошла к нему, спрашивая, в чем дело и не нужна ли ему какая-нибудь помощь. Не каждый день к тебе в прилавок прибегают парни, при чем будто бы с поля боя сбежавшие, да и которые звучат так, будто бы их схватил туберкулёз. Чайльд поднял голову и попытался выразить свои желания, вот только из-за паники, тревоги, страха и волнения за двоих людей сразу, к тому же общей усталости, так как парень не контролировал свое дыхание при беге, воин молвил какую-то несусветную бредятину, которая иногда прерывалась тяжкими вздохами. — Простите, чего…? — девушка склонила голову, пытаясь хотя бы немного понять, чего с нее требуют. Спустя минуту тяжкого дыхания и собирания всех мыслей и желаний в кучу, Чайльд все же смог выразить свою мысль на счастье для растерянной Ин Эр. — Мне нужно сделать что-то такое, чтобы оно смогло помочь снять тревогу и слегка поднять эмоциональное состояние! — крикнул парень, наконец собрав все в кучу, — Желательно, съедобное. И девушка, кажется, на этот раз поняла, чего желает Тарталья. Мало того, у нее, видимо, уже было подобное в прилавке, так как спустя всего лишь одну минуту ожидания, лучник уже уходил с чашкой некого отвара трав в руках. Чжун Ли, естественно, шутки и беззаботность Тартальи не спасали. Кажется, что на долю становится даже похуже, однако само присутствие Предвестника помогает еще держаться, а не тонуть в пучине негатива с головой. Он не хочет портить настрой и рыжеволосого, надеясь, что тот просто останется с ним. Даже в тишине комнаты рядом с ним было бы немного получше. Просто потому, что Чайльд близок его сердцу. И если бы на месте Сяо оказался именно он, то бывшему Архонту было бы не лучше. Однако на его же несчастье рыжеволосый воин быстро покидает здание, хоть и сообщает, что скоро вернется. Чжун Ли становится хуже. Хоть он и понимает, что с одной стороны Тарталья способен делать все, что сам пожелает, и держать его в помещении, где воздух буквально трещал от напряжения и угнетающей обстановки, никто не может. С одной стороны это даже хорошо, ведь теперь на ушедшего ничего не давит. С другой стороны — владелец гео элемента еще больше винит себя в случившемся, так как есть хоть и смутный, но шанс того, что своим поведением изрядно мог подпортить настрой Предвестника. — Походит на замкнутый круг. — тихо выдыхает в пустоту комнаты, прекрасно зная, что никто не услышит его. Архонт поднимается со стула, проходя к стеллажам с книгами, оглядывая каждый переплет и натыкаясь взглядом на прекрасное название одной из них. «Защитники Якша». Он судорожно выдыхает, стараясь не поддаваться тем тяжким мыслям, которые вспыхнули с новой силой, навевая воспоминания о том, как один за другим погибали и исчезали Защитники. Вслед за этим перед глазами всплывал образ израненного Сяо — последнего из пяти. И однажды Чжун Ли дал себе же обещание, что не позволит ему повторить судьбу его собратьев, но сейчас тот находится на волоске от беспощадной смерти, коя, кажись, уже тянет к Адепту свои костлявые руки, а данное обещание медленно рассыпается, ведь сам Властелин Камня ничего сделать не может. Владелец гео элемента резко встряхивает головой, отворачиваясь от книг и понимая, что таким образом он не сможет отвлечься. Еще чуть погодя понимает, что все возможные способы избавления от тяжких мыслей, хотя бы, на время приводят лишь к ухудшению положения. Потому что абсолютно каждая вещь из этого напоминает о состоянии адепта и вгоняет в больший страх. — Вы хотели почитать? — до слуха таки долетает приятный голос, заставляющий даже от удивления раскрыть янтарный взор да обратить его на пришедшего. Чжун не ожидал увидеть Тарталью вновь, отчего-то подумав, что сказанная им фраза «я мигом!» окажется ложью. Право дело, кто захочет терпеть чужой упадок сил? По всей видимости, только Чайльд. — Нет… — отвечает глухо бывший архонт и тихо кашляет, в очередной раз стараясь вернуть в голос хоть немного жизненной энергии. На самом деле его состояние становится чуть лучше, ведь воин, как минимум, не оставил его и даже… Принес с собой какую-то чашу с отваром неизвестных ему трав. Ему кажется, что на секунду в нем просыпается слабый интерес, однако его довольно быстро поглощает апатия, занимающая ныне главенствующее место в моральном состоянии. Однако они оба понимают, что на этом все так просто не закончится.