Здесь и сейчас.

Атмосфера стояла довольно… Напряженная. За левой стороной стола — Чайльд, что всей душой желал помочь своему сенсею наконец-то выкинуть из головы все тревожные мысли, позволяя тому хотя бы, блин, полежать без мыслей о том, что Сяо может погибнуть, а за правой стороной — Чжун Ли, что с явной слабостью пил отвар, который Тарталья назвал «чаем», не задумываясь о том, что его спокойно могли бы сейчас отравить или подсыпать чего-нибудь лишнего, что, по сути, окажется правдой, но все же… — Сенсей, как-то раз Вы «подписали контракт», что научите меня готовить ваше любимое блюдо! Этими словами воин нарушил тишину, стоявшую между мужчинами на протяжении десяти минут. — Прямо сейчас? — спрашивает бывший Архонт, поднимая голову, считая, что конкретно в этом состоянии просить о помощи будет не очень уместно. Но в ответ сенсей получил одобрительный кивок. Раз уж подписал контракт, то, прошу, выполняй, иначе как-то некрасиво выйдет, что Архонт Контрактов, хоть и бывший, нарушает свои же поставленные правила. А ведь он сам жесточайшим образом наказывает тех, кто осмелился контракт нарушить. Чжун Ли поднимается со своего места, все так же вяло и, что-ли, печально, начиная идти в сторону кухни да ладонью зазывая с собой Чайльда, что в свою очередь ступает за сенсеем живее, активнее и с улыбкой на лице. Что бы не происходило сейчас с Сяо, воина волновало больше моральное состояние сенсея. И видеть, как бывший Архонт все же делает хоть маленький шаг по ступени к тому, чтобы помочь самому себе успокоиться, несказанно радовало его же. Однако мысли об Адепте несколько раз все же пролетали мимолетно в голове Тартальи: «Интересно, о чем может сейчас думать Сяо?». Да наверняка о том, как бы загородить Чжун Ли от самого Чайльда. Сложно забыть то, как лучник выпустил гнев на Ли Юэ, просто чтобы вынудить Архонта выйти защищать свой город. Хотя реакция лучника на то, что его попутчик, за которого он вечно платил, и был тем самым Архонтом, была незаменима, хоть сам Защитник этого и не видел. На жаль. Конечно, после произошедшего пытаться вовсе забыть о состоянии Сяо было бы абсурдом, потому и желание делать что-либо стороннее держалось ближе к нулю. Но ради Предвестника и его стараний поднять настрой угнетенного, он все же решил перешагнуть через себя, подпитывая это подписанным контрактом. Проходя на кухню, которая, к слову, была выполнена в аналогичной цветовой гамме, что и покинутая ранее гостиная, Чжун Ли принялся подготавливать необходимые ингредиенты, ощущая на себе чуткий взор синих глаз. — Томленый свиной суп с бамбуком. — кратко поясняет тот, очередным жестом подзывая к себе Чайльда. Перед ними располагается тройка основных продуктов: сырое мясо, ветчина и побеги бамбука — из них-то и будет приготовлено названное блюдо. Самому же Архонту требуется еще несколько секунд, чтоб хоть немного собрать мысли воедино, а после приняться за готовку, осторожно срезая лезвием ножа ненужное и при этом показывая весь процесс Тарталье. Последний в свою очередь, кажись, все схватывает на лету — или же попросту уже до этого прекрасно готовил, а сейчас вдруг решил прикинуться новичком — и уже вскоре смело готовит сам суп, изредка исправляя едва различимые ошибки по намекам владельца гео элемента. — А у Вас определенно талант! — выдает в один момент рыжеволосый, сверкая своей фирменной улыбкой и позволяя другим рукам улечься поверх собственных для поддержки. Чжун Ли не говорит о том, что Чайльд всего-навсего во благо льстит ему, и помогает унять проснувшуюся дрожь в сторонних ладонях. По всей видимости, она вызвана каким-то напряжением или же попросту выявилась от того, что накануне Предвестник Фатуи использовал свою Форму Духа ради каких-то дел. Так или иначе, спрашивать об этом не стали, дабы вдруг не ухудшить положение. — Я в полнейшем порядке, — произносит воин, словно читая чужие мысли, — Как Вы сами себя чувствуете? Довольно странный вопрос, учитывая, что Тарталья прекрасно понимает его чувства и подавленное ныне состояние. Однако бывший Архонт все-таки решается не игнорировать заданное, по неволе отвечая все еще потеряно: — Все в порядке. Ему вновь приходится прибегать ко лжи, будто из последних сил стараясь не расстроить лучника, хоть и зная, что тот определяет особенно такую фальшь с невероятной легкостью. Чайльд уже давно понял это, однако сказать об этом сенсею он не мог — не хотел расстраивать. Они ведь только-только смогли отвлечься от того, чтобы сидеть и страдать. Однако через двадцать с лишним минут, Тарталья начал мяться, ходить из стороны в сторону и что-то обдумывать, совершенно забывая про то, что Чжун Ли сейчас готовит. Такое поведение было из-за того, что воин не видел действия трав. Сенсей все так же стоял с печальными глазами и слабыми руками, пытаясь готовить, но, видимо, уже как на автомате. В глазах копейщика парень не видел ни капельки спокойствия и трезвости в уме, собранности в действиях и хоть какой-то энергии от обещанного девушкой эффекта отвара, из-за чего на уме было одно: «Ин Эр развела меня на деньги». Кто бы сомневался. На этой мысли лучника у бывшего Архонта подкосились ноги. Раздался шумный звон бьющегося стекла и деревянный стук о пол, а когда Чайльд обернулся на сенсея, заместо обычного мужчины за готовкой он увидел, как Чжун Ли лежал на холодном поверхности, всеми силами пытаясь держаться хотя бы на локтях. Тарталья рефлекторно подбежал к сенсею, отталкивая ногой разбитую тарелку и палочки, из-за чего на коже и появился мелкий порез, но воину было не до этого. Он хотел помочь копейщику, но сделал все лишь хуже, сваливая все на действия того отвара. Ему стоило проверить травы на себе, прежде чем давать их Чжун Ли, потому совесть стала постепенно пожирать Чайльда. — Сенсей, Вы в порядке? — окликнул парень, хватая бывшего Архонта под талию, удерживая того, чтобы он окончательно не упал. Чжун Ли смотрел на волнение в глазах Предвестника, пока в его рту все активнее набиралась слюна, а изо рта выходил тихий рык, на который сам лучник не обращал внимания. Разум мутнел, все вокруг преображалось, искажалось, воспринималось уже не так как раньше. Неправильно. Будто бы все, что находится вокруг, заставляло бывшего Архонта скрипеть зубами и защищаться, а мышцы непроизвольно начали напрягаться. Он чувствовал запах свинины, так четко, что можно было, на удивление, сойти с ума. Сенсей ударил Чайльда по руке, пытаясь оттолкнуть того от себя, спугнуть, чтобы воин ушел и оставил его одного. Но они оба знали, что лучник так просто не оставит копейщика одного. — Уходи, сейчас же. — шепчет Чжун Ли, потому-что понимает — Чайльд в опасности. И кто знает, на что способен сенсей, когда его первобытность взяла верх. Чайльд все понимает. Понимает, что сейчас происходит, понимает, что лучше уйти и оставить копейщика одного. Но он не может отпустить его такого, одинокого, скорбящего, агрессивного, тем самым закрывая самому себе крышку гроба, но как знать, что сделал бы Чжун Ли, если бы воин ушел на время из дома, оставляя его в одиночестве. — Это похоже на действие наркотика… — Тарталья кратко вздыхает, помогая Богу подняться на ноги и пойти в другую комнату. Бывший Архонт изо всех сил старается сдержать и поток мыслей, и собственные желания, которые пугают даже самого себя. Только вот разум чересчур затуманен и не способен правильно воспринимать все происходящее. О принятых нормах позабыто было с самого начала, как только в организме что-то перевернулось. — Не трогай… Меня. — почти прорыкивает тот, поднимая помутневший янтарный взор на Чайльда, который сейчас помогает ему добраться до кровати. Он поистине пытается придти в норму, ведь то, что он желает сделать с этим рыжеволосым воином вообще неправильно. Неправильно и до невозможности постыдно. Дыхание окончательно сбилось, а в груди с невероятной силой билось — казалось, о самые ребра — сердце, отдаваясь неприятными ударами по вискам. Даже в ушах стоял до жути непонятный гул, еще сильнее сбивающий с толку. Буквально все плыло перед глазами пострадавшего и лишь один Предвестник Фатуи оставался почти четок — как минимум, его прекрасные черты лица были все еще различимы. — Но, сенсей, я не могу оставить Вас. И в этот момент в голове переклинивает настолько, что этот приятный голос рыжеволосого манит и заставляет переходить границу дозволенного. Как только воин помогает Чжун Ли сесть на край постели, обеспокоенно при этом оглядывая, последний в свою очередь цепляется за алый шарф, притягивая к себе ошарашенного от резкости парня. И пока Тарталья не приходит полностью в себя, чтоб додуматься отстранить от себя чужую бесстыдность, владелец гео элемента накрывает его губы собственными, совершенно не задумываясь о последствиях. Он сминает столь приятные уста с особой нежности, несмотря на то, что в нем с большей силой расходится целый ураган эмоций и чувств, которые могли бы позволить действовать куда более грубее. Все же в этом наконец отражается черта привычного Чжун Ли. Чайльду определенно нужно за мгновения переварить все то, что произошло буквально за считанные секунды, но небольшая настырность, проявленная бывшим Архонтом в данный момент, помогает также на время забыть о голосе разума, отвечая на сам поцелуй и с неким наслаждением отмечая скользнувшие на плечи чужие ладони. И конечно, весь этот порыв вызван травами, которые любезно передала ему Ин Эр, только вот, видимо, этих двоих сейчас особо не волнует то, что им впихнула эта особа. Чайльд чувствует теплые губы сенсея на своих, чувствует каждое прикосновение их тел, всю ту страсть, что зародилась в нем за считанные минуты, но он не отталкивает от себя копейщика, не говорит убраться и оставить парня в покое, позволяя ему взять верх и, потянув за шарф, повалить воина под себя, медленно отдаляясь от его лица и переходя на шею, окончательно срывая надоевший аксессуар. Тарталья смотрит на оборванную ткань с лёгким недовольством, подмечая что за шарф, вообще-то, обидно, но быстро прерывается, когда горячее дыхание Чжун Ли спускается к шее, и Бог оставляет на ней нежный укус, начиная обводить легкую рану языком, будто бы подмечая. Чайльд понимает к чему все ведёт, прекрасно знает, что если сенсей потеряет контроль — ничего хорошего с обоими не случится, но не решается оттолкнуть Чжун Ли. «Уж лучше я, воин, пострадаю, чем позволю кому-то другому занять это место,» — думает про себя парень. Он не станет признавать то, что глубоко в душе мечтал об этом. Что каждую ночь засыпал в обнимку с подушкой, представляя лежащего рядом сенсея. Он никогда не скажет, что мечтал о том, чтоб за ним ухаживали и одаривали заботой. Это унизительно для Предвестника Фатуи. Чжун Ли пытается разорвать одежду Тартальи, но воин останавливает того, слегка хватая за руку и ухмыляясь, да неодобрительно качает головой, а после спускает грубую и холодную руку мужчины ниже, на уровень пояса, а затем отпускает и расслабляется, давая сенсею понять — можно. Может и можно, но осторожно. Что-то внутри бывшего Архонта все ещё держит его, не позволяя ему переступить границу и потерять контроль. Он понимает, что если поддастся травам полностью — не оставит от лучника ни здорового места на теле, отчего приходится действовать с лёгкой опаской. Бог снимает с парня пиджак, однако не полностью, оставляет его на плечах воина, выставляя оголённый торс. Тело Тартальи действительно прекрасно смотрится. Кончики пальцев Бога касаются рельефного пресса, нежно и с осторожностью переходят на слегка набухшие и твердые соски лучника, потирая их, желая разогреть Чайльда. Предвестник ровно выдыхает, окончательно расслабляется, давая полный контроль над своим телом. Страшно? Очень. Он понимает — в любой момент все может пойти не так, но бежать некуда. Однако эти мысли вылетают из головы полностью, когда Чжун Ли клыками прикусывает грудь Тартальи, вновь нажимая теплым языком на укус, заставляя парня сходить с ума. Бог прекрасно видит то волнение, спрятанное глубоко в душе воина и отражающееся сейчас в его взоре, а поэтому пытается выгнать все лишние сомнения. Руки бывшего Архонта сползают с талии на бедра лучника, сжимая их, поднимая вверх на себя, а затем разрывая ненужную одежду. Кажется, после этого случая предвестник будет вымогать деньги с сенсея за порванный костюм. Глаза Бога поднимаются выше, сталкиваясь с Тартальей, молча спрашивая: «Можно?», на что получает одобрительный кивок. Чжун Ли облизывает собственные пальцы, не решаясь доверить это дело Чайльду, который наблюдает, следит за каждым движением сенсея, ведь хочет понять, предугадать все действия, чтобы избежать нежеланных резких чувств. Хотя в их ситуации желание избежать подобного — полный абсурд. — Не напрягайся. — бывший Архонт разводит ноги парня, нежно водя жёсткими руками по коже лучника, замечая как же она повреждена, — Столько шрамов. На теле сенсея их не меньше, но именно это бросается в глаза. Однако сказал Бог это совсем не чтобы поддержать диалог, а для того, чтобы отвлечь воина. Два пальца осторожно проникают внутрь Чайльда, пока Чжун Ли шепчет Тарталье нежные слова, и юноша чувствует тепло внутри себя, сдерживает стон в глотке, шумно и коротко выдыхая сгусток воздуха, застрявший в лёгких, когда рука копейщика скользит по позвоночнику, поддерживая его на весу. И лучник пытается свыкнуться с необычными чувствами и непроизвольным сокращением его мышц. А наблюдать за всем отражающимся на прекрасном лице напряжении, замечать то, как сводятся брови ближе к переносице и дрогают некоторые черты лица от первичного неприятного чувства, оказывается чем-то невероятно восхитительным. Даже в голову ударяет осознание, что рыжеволосый вовсе не скрывает свои настоящие эмоции с чувствами за беспечной улыбкой. Теперь он по-настоящему откровенен с Чжун Ли, и последнему это нравится. Для добавления новых ощущений бывший Архонт предельно аккуратно разводит пальцы, тем самым медленно растягивая Чайльда, а после проникает поглубже, слыша со стороны лежащего судорожный вздох. Он просто не может оставить без внимания дрожащие губы воина, потому-то и сминает их в нежнейшем поцелуе, сквозь который, несмотря на собственное состояние, передает на деле искренние тепло и любовь, попутно шевеля фалангами внутри, чтоб доставить хоть слабое удовольствие партнеру. Удивительно все-таки, что он не оттолкнул поглощенного собственными первобытными желаниями Бога в нужный момент — хотя, по логике, способен был остановить в нужный момент. Способен был и уйти, оставив, возможно, омерзительную личность страдать дальше в одиночестве и буре эмоций. Однако Тарталья так не поступил. Подушечки пальцев невзначай натыкаются на уязвимое место, несильно надавливая и заставляя юношу под ним прогнуться в спине и, оторвавшись от успокаивающих уст, спустить первый неловкий стон, который до этого так долго сдерживали. Чжун Ли замирает на мгновение, разглядывая покрасневшее лицо перед собой, пока Чайльд пытается закрыть его руками. Сторонние губы поджимаются и дрожат аналогично самому телу, удерживающемуся на весу все еще благодаря сильной руке. И стоит синеве глаз Предвестника хоть немного распахнуться, как владелец гео элемента схватывает все налету, видя все отраженное желание в них — перед ним открывается буквально вся душа. Становится понятно, почему же он не оттолкнул его в нужный момент. — Постарайся максимально расслабиться. — шепчет на чужое ухо, осторожно вытаскивая пальцы и спуская свои брюки. Тарталья не подает виду, однако оба чувствуют появившееся в душной атмосфере помещение еще и напряжение, которое давит на разум с новой силой. Только вот бывший Архонт не позволит рыжеволосому поддаться страхам. — Все будет хорошо, — произносит он, когда ласково целует костяшки подрагивающих рук Предвестника, — Ты веришь мне? В ответ ему поступает едва различимый, но, кажется, искренний кивок, после которого синие глаза закрываются, будто так ловя возможность успокоиться. Сам же Властелин Камня старается отвлечь его на ласковые касания, поглаживая одной рукой захваченную ладонь, второй оглаживая бедра, а губами даря ласковые поцелуи на каждую излюбленную черту лица, пока изнывающая возбужденная плоть входит внутрь, лишь толкаясь головкой, ощущая на себе всю узость и еще большее тепло. В горле воина стоял сгусток из стонов, воздуха и лёгкого крика, который тот не мог отпустить. Приходится двинуться еще чуть глубже, а после остановиться, давая воину свыкнуться с новыми ощущениями, выдохнуть все то что застоялось в гортани, успокаивая его то и дело нежными поцелуями. Внутри так скользко и тепло. Приятно. Тарталья вновь срывается на тихий стон, прикрывая глаза. Не было никакой боли, лишь странные новые ощущения для лучника. Уж стоит ли говорить, что в подобных местах лучник никогда себя не трогал? Парень слегка сгибает ноги и откидывает голову назад, принимая в себя новые ощущения. — П-продолжайте… — совсем тихо слетает с уст, которые следом мелко прикусывает. Бог повинуется, все следя за сторонним состоянием и не зацикливаясь только на себе. Но как только необходимое количество было набрано, а воин дает одобрительный кивок бывший Архонт начал осторожные, даже робкие движения, что с каждым разом набирали темп, выискивая необходимый угол. Тарталья тихо стонал, сам не осознавая этого, хотя все осознание ситуации все же было. Воин выгнулся в спине, сжимая одеяло под собой. Все новые и более резкие, неуверенные движения со стороны Чжун Ли, заставляют Тарталью напрячься, стиснуть зубы и закрыть глаза, нахмуривая брови. Воин не мог понять, больно ему или приятно. С одной стороны Чжун Ли не особо требовал от этой ситуации чего-то большего, наслаждаясь тем, что есть на данный момент, но желание доставить рыжеволосому еще большее удовольствие росло с каждым невзначай вылетевшим стоном. Но только один голос, в коем отражалось подлинное наслаждение, смог донести, что сам Бог действует верно. Их мировоззрение ограничивается до друг друга — ныне в мире нет никого важнее. Толчки вновь начинают ускоряться, и уже сам сенсей не мог остановить себя от стонов удовольствия на пару с Чальйдом. Казалось, и дыхание, и сердцебиение, и движения навстречу, подкрепляемые удовлетворительными звуками — все начинает действовать в унисон. Так, словно они всегда чувствовали и понимали лучше всего только друг друга. Вскоре до слуха добираются более откровенные фразы, по типу, «еще», «не останавливайтесь» и прочие — все они сводили с ума окончательно. Прерывались только из-за нежных поцелуев, сбивчивого дыхания и сладостных стонов, которые были так приятны слуху Властелина Камня. — Ч-Чжун Ли… Чайльд сильнее сжимает широкие плечи партнера, даже не пытаясь сдерживать голос, уже нет смысла, ему слишком хорошо, когда головка плоти попадала по слабому месту, будто бы вызывая небольшие разряды электричества по телу вместе с незабываемым теплом и искрами удовольствия из глаз. А чего стоил один вид Чжун Ли, который все еще старается сохранить здравость ума, прикусывая напряжённые соски, постепенно подводя к пику наслаждения и рыжеволосого, и себя. Первого, к слову, он настигает довольно неожиданно и резко, заставляя даже провести ладонью по всей собственной длине и после выгнуться в спине, произнося вместе со стоном имя нависающего сверху. Бывший Архонт же делает еще несколько более скорых движений, от чего воин скулит и стонет, а после, склоняясь ближе ко лбу воина и целуя его, сам выпускает белесую субстанцию, пачкая только собственную ладонь. Им требуется еще пару минут, чтобы на долю уложить в голове то, что только что произошло между ними, а следом залиться стыдливой краской, зарываясь друг другу в объятия. В груди Бога даже появляется страх, что Предвестник Фатуи точно отвергнет его после случившегося. — Прости, я… — Сенсей, а ведь наша еда подгорела. — почти легко выдает Тарталья и притягивает к себе партнера, доказывая, что его не волнуют внешние проблемы. Ему важен только сам Чжун Ли. Тот тихо смеется и твердит в ответ: — Я тоже люблю тебя. И хоть действие трав понемногу начинает покидать тело владельца гео элемента, оно все-таки помогло ему отвлечься.