Сломанные кости

13 июня, 1987 год. Москва.

— Сыночек мой, — Татьяна Сергеевна никак не может оторваться от прощальных действий, оставляя за каждым разом на счастливом лице Александра теплые, материнские поцелуи. — Ну, мам, — смущенно протянул Саша, не отпуская из крепких объятий рыдающую несчастную женщину — ну всё, — улыбнулся юноша, смачно поцеловав маму в мягкую щеку и склонив голову над её выносливым плечом; нежная ладонь матери легла на его вытянутый затылок, ощутив шейные позвонки. — Я очень сильно люблю тебя, сынок, — Саша сдерживается, чтобы самому не пустить горькую слезу, ощущая, как соленые капли, раз за разом скатывающиеся по круглым щекам мамы, задели его теплую кожу на шее, а затем просочились в ткань воротника армейской формы, застыв в виде круглого мокрого следа. — Я тоже очень сильно люблю тебя, мам, — прошептал Саша, поглаживая дрожащую спину матери. — Ну, что это такое, тёть Тань? — из неоткуда объявился Космос — А ну как прекращайте, а то я злится буду, — шутливо, но с серьезным голосом говорил Космос, осторожно взяв женщину за плечи, дабы отвести её от сына, чтобы у всех остальных была возможность попрощаться с ним. — Да, тёть Тань, — подошел Валера, встречно обняв с щедрыми хлопками по спине Сашу — всё же хорошо будет. Отслужит и вернется настоящим мужиком, — сказал спортсмен, оголив свои белоснежные и ровные зубы в доброй улыбке — а пока Сашка будет отсутствовать, у вас есть мы, — Фил приобнял наконец-то улыбнувшуюся женщину с розовым платочком в ладони — да, Вить? Валера серьезно посмотрел на Виктора, который, стоя в тени кленового дерева, докуривал сигарету. Витя пришел, потому что заставили. Но не Космос, который всячески старается помирить двух нравственных друзей, не поделившие справедливо между собой родственную кровь их лучшего друга Фила — истинная причина в самом спортсмене — Витя не хочет, чтобы он узнал настоящую правду о том, почему его маленькая сестра (влюбленная дурочка) оказалась на операционном столе, иначе затянувшееся молчание и презрительные взгляды между Белым и Пчелой покажутся ничем другим, как простым недоразумением. — Да, Фил, — бесстрастно уронил Витя, приблизившись к Саше; Белый спокойно принял неискренние объятья от Пчелы, потому что понимал для кого был сделан этот неприятный, особенно для Вити, жест. Повисло неловкое молчание, которое продлилось не больше минуты, так как на весь перрон прозвучало радостное и пискливое «Саша». Не успели присутствующие моргнуть глазами, как Лена уже весела на шее у Белого. Они целовались и обнимались. Но Витя, в отличии от остальных, не стал созерцать «душераздирающее прощание влюбленных», повернув голову назад и ища среди торопящихся, встречающихся и потерявшихся людей ту самую ангельскую особу в белом платьице, бегающая по ту сторона железнодорожного вокзала в поисках пионов, которые, Алевтина, решила подарить Саше, чтобы их любимый запах на двоих сопровождал юношу до тех пор, пока он, сидя в купе, мысленно попрощается со своим детством и приготовится к новому этапу уже взрослой жизни. — Аля что, заблудилась там? — спросил в голос Валера, подняв солнцезащитные очки на лоб. — Она с вами? — уточнил Саша, оторвавшись от ненасытной Лены. Витя саркастически хмыкнул, поставив руки по бокам. «Глупый вопрос, придурок», — подумал Пчела, будучи уверенным, что так же подумали все остальные умы, включая даже Татьяну Сергеевну, ведь и глухому и слепому понятно, что Аленька Филатова, вне зависимости от погоды, боли и принципов, прибежит к Белому, и все равно, нужно ему это или нет. — Прощайтесь, — сказала молодая проводница — уже отправляемся. И все толпой набросились на Сашу. Кроме Вити, разумеется. Он по-прежнему ищет глазами Алевтину, и если вы подумаете, что он подлец, рассчитывающий, что Алевтина не успеет попрощаться с Сашей, потеряв возможность видеть его на целых два года, не учитывая несчастных случаев, что часто случаются во время службы, то окажетесь правы наполовину, и все же дело не в подлости — подставлять своё уже ноющее плечо от её криков и слез — Витя несомненно устал. Да, какая-то часть его нутра (темная, скверная и эгоистичная часть) будет удовлетворена, что его безызъянный ребёнок не увидел, не услышал, не обнял, не вдохнул то, что зовется Сашей, но все остальное в Вите томлено шепчет, что в любом случае, ты сыграешь роль той самой холодной подушки, в которую она будет реветь до головной боли и неприятного кома в горле. Поэтому, как только Саша очутился на одном месте с проводницей, чтобы махать рукой до самого конца, Алевтина засветилась в дверном проеме огромного вокзального здания. — Стой! — крикнула девушка, заметив, как тронувшийся поезд постепенно набирает скорость. Она, прижимая букет из двадцати штук пионов к маленькой груди, галопа бежит к поезду. — Саша! Ломающийся детский голос Али звонко раздался в ушах Белого. Он заметил её. — Алька! — крикнул он ей в ответ, оголив зубы в радостной улыбке. — Аль, не догонишь же! — взволнованно крикнул в след девушки Валера, наблюдая, как и все остальные, как подросток отчаянно пытается сравниться со скоростью поезда, дабы добиться своей цели. — Бросай! — Саша старается перекричать шум транспорта — Бросай цветы! — при этом, вытянув руки вперед, не слушая проводницу, которая настаивает на том, чтобы пассажир занял свое место, так как ей нужно уже закрыть железную дверь поезда. — Саша! — не останавливается бежать Алевтина — Я буду тебя ждать! Слышишь? — невыносимый шум поезда — Я буду ждать тебя! — и брюнетка отчаянно, изо всех сил, кинула завязанный нитками букет, который, к счастью, Саша ловко словил. — Я вернусь! — срывает в крике голос Саша — Обещаю! И Алевтина, с наступившей пеленой слез на глазах, притормозив, не устояла на уставших ногах и упала коленями на ровный и раскалённый от июньского солнца асфальт. Такой же раскалённой и гладкой была её любовь к нему. Такой же грязной и чистой, как мир. Такой же мучительной и бредовой, как болезнь. Она уже потеряла его из виду, как и смысл жизни на целых два года. Но не бойтесь, Алевтина не найдет выход в холодных объятьях смерть, ведь искренние и тесные объятья Вити куда надёжней. Даже сейчас, став свидетелем того, что его гневит и убивает, Пчела остановился возле неё и подал руку. Спасатель хренов. — Идём, — тихим и стальным голосом сказал он, бесстрастно смотря, как унывающий ангел, сидя на коленях, качается вперед и назад и чувствует, как всё тело болит, а душе и страшно сказать. — Не пойду, — слетел тихий шепот с мокрых от слез губ; Алевтина сейчас ничем не отличается от душевнобольной, покачиваясь вперед, назад. — Точно? — Не пойду, — повторилась Алевтина. Пчела, вздохнув, резким движением потянул Алевтину на себя и, смело взяв девушка за бедра, под ягодицами, разместил её на себе. Аля, обвив ногами его торс, а руками шею, облокотилась головой о голову Вити. И если бы не всё, что случилось до этого телесно-прекрасного момента, поверьте, душевный рёв Вити о томительном вожделении к хандрящему существу, мирно сидящий на его сильных руках, заглушил бы все земное полушарие, но будучи уставшим от несправедливости и всегда быть запасным, юноша, без мыслей и нужд, что требовали душа, нутро и тело, передал горевавшую девицу её брату прямо в руки. — Упала что ли? — спросил Валера, знающий, что Витя носит сестру только в двух случаях — упала или так желает голодная душа, утешающая себя хоть таким простым телесным контактом — и к счастью и точности, спортсмен не знал о последнем случае. Или же догадывался?

***

Отвезя Татьяну Сергеевну домой, Космос предложил продолжить проводы в одной местной дискотеке, на которую съезжаются изо всех уголков Москвы. Парни согласились без сомнений, особенно Витя, твердо решивший напиться и натанцеваться до потери пульса. Алевтина подумала и сказала, что хочет остаться дома. Витя и в этот раз саркастически хмыкнул, уже наперед зная, какими же «разнообразными» будут у Али вечер и ночь. Но девушка сделала вид, что не заметила звуковой подъёб. Она отправилась домой, поцеловав брата в щеку и попросив быть аккуратным. И парни уже как десятый час пьют и танцуют. — А Вите совсем худо, — произнесла Лена, сидя возле Космоса за круглым столом. — С чего ты взяла? — уточнил Холмогоров, наполняя пластиковые стаканчики коньяком. — Да ты посмотри на него, — улыбнулась Лена. Космос, если честно сказать, не переносящий дух Елисеевой, стал искать в толпе танцующей молодежи своего лучшего друга, который, в отличии от Валеры, отрывающегося в окружении красивых и пьяных девушек, танцевал один. Не имея никакого настроения, чувствуя не отступающую тупую боль в груди, Вите, с расширенными сосудами от семи стаканчиков коньяка и неплохими движениями под такт музыки, хотелось завыть. Он, закрыв глаза и сцепив зубы, качает головой под музыкальный ритм и видит в собственной темноте самое интимное воспоминание, которое совершенно случайно случилось в его юношеской жизни, не учитывая, конечно, ворованных, у старшего двоюродного брата, дисков с порно. Это произошло в один момент из других, не менее интересных, моментов его пятнадцатилетия. Проводя каждое лето у бабушки, Витя всегда ездил к ней со своими друзьями. И вот, в один знойный вечер, мальчишки решили ослушаться Анну Андреевну, пожилую женщину, по совместительству, бабушку Виктора, и еще какое-то время погулять с местной ребятней, ища на задницы приключения. Зная, что будет холодать, Витя рылся в своем шкафу в поисках красной толстовки, и понимая, что поиски не дают результата, вдруг вспомнил, что вчера дал её Алевтине. Он поторопился к комнате, где Анна Андреевна разместила тринадцатилетнюю девочку отдельно, считая, что она не должна спать в комнате с мальчиками-разбойниками. Не думая ни о чем дурном, Витя осторожно отворил старую деревянную дверь небольшой комнаты и тут же застыл в проеме, уставившись на сладко спящую Алевтину. Дело было в том, что девочка спала голой. Витя онемел от увиденного. Аля, чье бледное и обнаженное тело открылось любопытным глазам Вити, почувствовав легкий холодок, что повеял из открытого настежь окно, сонно простонав, потянула на себя легкое, просвещаемое одеяльце, оставив мальчишескому взору маленькую молочного цвета грудь с нежно розовыми сосками и вытянутые тонкие руки, расслабленно разместившиеся на большой мягкой подушке за головой. Он, созерцая лунно-обнаженную девочку, разучился дышать. То, как она младенчески сопит, показывая выступающие ребра, то, как подрагивает расслабленными пальцами, словно играет на клавишах пианино во сне, то, как ее стройные ноги передвигаются под тонкой тканью одеяльца — формируют то самое понятие в сознании Виктора, которое уже мучает его на протяжении трех лет — он безнадежно и пагубно влюблен в неё. Можете считать его наивным и ванильным, но в то самое время наблюдений за спящей красавицей, он поверил своим чувствам, говорящие, что станут ответными исключительно для неё — никто больше не в силах их пробудить. И тут Витю осенило, что вся его проблема заключается в чувствах к Али. Всё это время, он любил и хотел одну её, когда за ним стоят очереди красавиц, жаждущие его плоть и душу. Так может, просто стоит их выключить? И прислушаться к выше упомянутой части нутра, которая только благодаря Али прекратила свое доминирование над сознанием парня? — Елисеева! — рявкнул пьяный Витя, и когда она обратила на него внимание, он поманил её одним движением указательного пальца. Дамы и господа, щелчок контроля отключен. Блондинка, не думая ни о чем, что могло бы напугать любую девушку, шла к Вите, не замечая, из-за темноты, дыма и красных прожекторов, как хищные глаза возродившегося зверя пожирают добычу, пойманная Сашей Белым еще в восьмом классе. — Что хотел? — улыбнулся девушка, остановившись возле слегка шатающегося Пчелкина. — Тебя, — Витя наклонил голову набок. — Вить, — отмахнулась девушка — не пей больше. — Саше можно, а мне нет? — вопрос вынудил Лену не спешить покидать компанию Вити. — Что ты имеешь ввиду? — Лена сложила руки на груди, внимательно взглянув на скалящего зубы Пчелу. — Ах, наивная дурочка, — он смело положил руки на её талию и резко притянул к себе, но Лена не стала возражать, терпеливо ожидая правду. — Что Саша сделал? — злится Лена. — Я, блять, целыми годами терпел, — накопившаяся боль начала говорить за Пчелу — оберегал, защищал, боялся, сука, её пальцем тронуть! — Лена терпеливо ждет — Я заживо сгорал от желания овладеть ею! Я мечтал взять её хрупкое тельце нежно, выложится на полную силу, чтобы сделать ей максимально хорошо, и похуй на мое удовольствие! Мне бы хватило просто её присутствие в моих руках, Лена! — он перешел на шепот, наклонившись к её левому уху — А что сделал твой парень? Воспользовался тем, что она без ума от него и трахнул, как животное её девственное тело? — он посмотрел на её онемевшее от шока лицо. — Я тебе не верю, — на её маленьких глазах выступили слезы разочарования. — Ты знаешь, почему Аля в больнице неделю лежала? — Нет. — Саша её так трахнул, что порвал там все. Зашивать пришлось, — бесстрастно молвил Витя и направился к столику, где сидели и выпивали его друзья. Настоящий бы друг, как бы не был зол, так бы не обошелся. Но повторю ещё, сердечного Вити больше нет, есть тот, за которым будет течь любая девушка. И, может быть, Алевтина тоже.

***

Алевтина, лежа на траве, помогала своей бледной коже загореть от яростных лучей июньского солнца. Как вдруг, солнце закрыла чья-то высокая тень. Девушка, открыв глаза, увидела через солнцезащитные очки брата свою, так сказать, соперницу. Брюнетка поднялась на босые ступни, ощущая легкое щекотание травы и внимательно, и пока что, расслабленно телом посмотрела на Лену. — В чем дело? — спросила Алевтина, запустив пятерню в свои шелковистые пряди волос. — Тебя здороваться не учили? — уточнила Лена, скрестив руки на груди. — Не вижу с кем, — спокойно ответила Аля, вздохнув. — Мне, конечно, не в радость говорить с малолеткой вроде тебя, но я хочу выяснить, правда ли то, что услышала вчера на дискотеке, — услышанное слегка насторожило Филатова, но девушка не стала показывать этого, по-прежнему сохраняя спокойствие. — Мне все равно, что ты услышала на дискотеке, — но вдруг Лена перебила начатую речь Али. — Ты спала с Сашей? — прямой и точный вопрос застал подростка врасплох; но ты, девочка, должна была быть готовой к тому, что тебе придется столкнуться с той самой, у которой на Сашу имеются законные права, в отличии от твоих криминальных. — Ты ничего не добьешься от меня, пока не скажешь, откуда узнала, — Алевтина хочет знать, кто из троих (Саша, Витя и Космос) сказала ей об этом. — Не догадываешься, кто? — Лена изогнула бровь. Саша точно не станет, чем тут хвастаться? Космос? Зачем ему это? И Витя… Витя? — Пчелкин? — боязно спросила Алевтина. Лена кивнула головой, не зная, как внутренний мир Али обрушился от одного осознания, что Витя, единственный, кому она может доверить абсолютно все, имея даже от родного брата секреты, разбил ей сердце предательством, чем Саша не взаимной любовью. — Ну так что? Это правда? — Лена настаивает на своем, пока радужный мир любви и поддержки, созданный руками Вити, мелкими крупицами растворяется в жарком воздухе на глазах Али. — Да. Я спала с ним, и что? — брюнетка сняла солнцезащитные очки и посмотрела на покрасневшую от прильнувшей злости Лену. — Ах ты мелкая дрянь! — выпалила Лена, ударив подростка пощечиной; и могло бы все начаться и закончится не одной пощечиной, если бы в конфликтную ситуацию не влез Глеб. — Руки от неё забрала! — рявкнул вернувшийся с минеральной водой Глеб и толкнул Лену. — Смотрите, кто из мертвых восстал, жалкий наркоман, — прорычала блондинка. — Если ты сейчас не исчезнешь из моих глаз, я позвоню куда следует, и тебя закроют вместе с одичалыми бомжами, — шипит Глеб — и поверь, они сразу найдут тебе применение. Лена, зная, как облупленная, кто его отец, бросила злой взгляд на присевшую на траву Алевтину и тут же торопливо оставила друзей одних. Понятное дело, что она все равно ещё не разобралась с наглой воровкой её счастья. Глеб, присев на корточки, дотронулся до опухшей красной щеки Али. — Странно, что ты ей сдачу не дала, — улыбнулся Глеб. — У меня голова кружится, — промямлила девушка, не сумев поймать реальность. — Наверное, от солнца, — не успел договорить Глеб, как Алевтину неожиданно стошнило. — Да что с тобой? — взволновался Глеб. Как только её перестало тошнить, Глеб взял её на руки и перенес в деревянную беседку, подальше от солнечных лучей. Он дал её минералку. — Это не солнце, — прошептала Аля, ощущая дискомфорт в области живота. — Думаешь, что что-то не то съела? — Глеб сел рядом и, убрав её волосы назад, намочил ладонь минеральной водой и легкими движениями прошелся по её нежной коже на ключицах. — Я вообще ничего не ела, аппетита как два дня нет, — призналась девушка. Они стали дальше молчать. И тут Алю кое-что осенило. — Какое сегодня число? — Алевтина нахмурила брови. — Четырнадцатое, а что? — уточнил Глеб, заметив, как его подруга моментально изменилась в лице; стала еще бледнее, чем была на данный момент — Аль? Брюнетка испуганно посмотрела прямо в добрые глаза друга с перебитой переносицей и судорожно выдохнула. То, о чем она подумала, повергло её состояние души в полный шок и ледяной страх. — У меня задержка месячных уже как две недели, — призналась она, будучи в полной растерянности. — Головокружение и тошнота, — так же растерялся Глеб. Алевтина, опустив глаза на свой плоский живот, вспомнила каждую волшебную деталь той короткой, показавшаяся вечностью, ночи. Неужели, судьба была настолько благосклонной, что оставила в юном организме Али частицу Саши? Один бог знает, какое безумие ждет Алевтину с крохотной жизнью, формирующаяся у неё под сердцем.