Сломанные кости

7 октября, 1991 год. Москва.

Не успела рыжеволосая осень постучаться в двери уютных домов столицы, как люди уже прятались под зонтами, пили литрами чай, или ароматный кофе, и неохотно шли на работу (школы, университеты), вздрагивая от холодного ветра и перепрыгивая лужи, часто встречающиеся на пути. Но несмотря на подлые шутки осени, Алевтина всегда чувствовала себя крошечной частичкой её эстетичной красоты. У неё даже была мысль покрасить волосы в огненно-рыжий цвет, дабы не отличаться от нынешних клёнов, окружающие одиноко сидящую девушку на лавочке во дворе областной больницы. Она ждала на важный разговор Екатерину, которая занималась приемом маленьких, сезонно-заболевших, пациентов. Прислушиваясь к шуму октябрьского ветра, вздымающий её длинные волосы, и к смеху, играющей ребятни на детской площадке, Алевтина из тревожных мыслей о праздничном событии, которое сегодня явно разобьет девичье сердце, плавно перешла к воспоминаниям про ситуации, произошедшие за два года после того, как она с сестрой вернулись из гостеприимного Таджикистана. Если начать по-порядку, то, как только брюнетка переступила порог родительской квартиры, тут же узнала от расстроенной матери (такая расстроенная, что успокоительные стали неотъемлемы в распорядке её дня), что Валера, по заключению врачей, был вынужден бросить профессиональный спорт, стал пробоваться в роли каскадера (данное занятие оказалось по душе юноши), и, если, за это тоже стоит переживать, поскольку неизвестно чем может закончиться любой опасный трюк, то Нина лила слезы в плечо дочери от вести, что сын, по словам сотрудников из завода, записался в бандиты. Нина не из тех матерей, что легко прислушается к мнениям посторонних, и в этом случае, женщине даже не пришлось говорить лично с сыном, или же пройтись тенью по его следам — всё произошло на материнских глазах — Фил, и как же без его лучших друзей, как раз вели грубый, с применением не нормативной лексикой, разговор с такой же группкой, как наша новоиспеченная бригада. Она застала их за пределами рынка. Алевтине не понравился такой расклад событий, поэтому, не взирая на мольбу матери не ссорится с парнями, да и вообще не вмешиваться в их дела, брюнетка молча направилась в квартиру Беловых, и не застав там четвёрку, у девушки состоялся разговор с Татьяной Николаевной, которая сообщила, что у Саши появился незнакомый женщине друг, имеющий частную фирму, и по словам её сына, этот товарищ предложил им работать вместе, мол, помочь начать своё дело. Алевтина слушала и понимала, как же её любимый Сашенька может убедительно лапшу на уши вешать. Она поверила лишь в существование, так называемого, друга, и не дождавшись, непонятно чем занимающихся парней, думала что-нибудь разузнать у родителей её золотоволосого мученика, и пока обувалась в кеды в прихожей Беловых, Татьяна Николаевна успела рассказать, что у Саши появилась хорошая и приличная девушка. Женщина с улыбкой говорила о некой Ольге, а Алевтина, застыв с кедом в руке, ошарашенно смотрела на мать, благодаря которой появилась любовь всей непростой жизни Али, и чувствовала, как болит сердце. После услышанного, Алевтина, покинув квартиру, просидела на лавочке у подъезда, из которого вышла час назад. В голове всё смешалось, а чувства только усилились. В момент шокового состояния, девушка вспомнила слова бабушки Фархада о том, что лучше отпустить Сашу, иначе сломает всю жизнь. Поверьте, она старалась его отпустить. Правда, старалась. И сегодня у него свадьба, а у неё похороны — он берет свою любовь в жены, а она свою любовь оплакивает. Или, все же, похоронит раз и навсегда? Твой ход, Пчёлкин. — Могу ли узнать, почему столь красивая девушка сидит наедине со старым клёном? Алевтина, вынырнув из мыслей, подняла голову и узрела высокого пожилого мужчину. Он был широкоплеч и крупного телосложения. Седые волосы и щетина. Одет в бордовый свитер и классические брюки темно-синего цвета. — Его шелест успокаивает, — Алевтина грустно улыбнулась. Мужчина, упираясь широкой ладонью о лаковую трость с серебристой рукояткой в форме волчьей головы, обошел Алевтину и присел на лавочку. — Но что может тревожить юную девушку? — он смотрел на брюнетку добрыми глазами — Дайте-ка угадать, любовь? — он ухмыльнулся. В её груди ноет душа, и ничего нельзя поделать. — Любовь, — прошептала Алевтина, наблюдая, как мама раскачивает на качелях своего счастливого ребёнка, вспоминая, как решила себя возможности быть счастливой с малышом, у которого бы текла кровь его отца. — Она особенно жестока, если не взаимная, — стал говорить седой опрятный старик — но, чтобы любви не было совсем, так не бывает. Возможно, существует человек, который нуждается в вашей любви, а вы так слепы любовью к другому, что не замечаете его. Алевтина, нахмурив брови, повернула голову в правую сторону и посмотрела на улыбчивого мужчину, сжимающий в ладони рукоятку трости. — Вы провидец? — с любопытством уточнила брюнетка. — Нет, я убийца, — от его голоса веяло спокойствием — если бы я был провидцем, то изменил бы свою судьбу, не позволив себе убить ни одного человека. Вас не пугает моя правда? — Настораживает, — сказала девушка — и если вы убийца, то можете мне помочь? — Я убиваю лишь тех, кто осознанно становится моим врагом. Просто так, я не могу лишить человека жизни. Поэтому, выбросите мысль о смерти из головы и присмотритесь к окружающим вас людям. Думаю, найдется тот, кому вы нужны, и ваша любовь тоже. — Вы не похожи на человека, у которого есть враги, — призналась Алевтина. — А вы не похожи на человека, которого не любят, — улыбнулся пожилой незнакомец — любовь заслуживает каждый, даже тот, у кого имеются враги. Моя же покойная жена любила меня, родила мне четверо сыновей, заботилась и поддерживала, а я паршивец, занимаюсь плохими делами и убиваю людей, какими бы сволочами они не были, но жизнь ценнее за любые деньги мира. Жаль, что я понял это слишком поздно. — Выходит, жизнь ценнее за любовь тоже? — Ответ может быть неоднозначным, потому что, как правило, без любви прожить, значить, прожить напрасно, но не стоит подвергать жизнь безрассудному поступку, если твоя любовь не нужна человеку, которого ты выбрала. Любовь живет в двух сердцах. И любовь сильна та, которая может оправдаться смертью. Не глупо отдать жизнь за любимого человека, который сделал бы так же для тебя. Нечего гоняться за не взаимностью. — Но это очень больно, взять и отпустить того, кто одним случайным взглядом может задеть душу, — Алевтина, прислонившись спиной к скамье, подняла ноги и поджала под себя колени — он сегодня жениться, а я чувствую себя так, словно меня плита придавила. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. А я за ним готова босиком по разбитому стеклу бежать. Бронежилетом стать, если придется. Мне даже говорят, что, если буду так дальше продолжать убиваться за ним, то, в конечном итоге, каждую косточку мне сломает. Стану никем, если не остановлюсь. Но я не могу, — Алевтина посмотрела на старика, ощущая, как веки тяжелеют от наступающих горячих слез — я очень сильно его люблю. — Скажите ему об этом. — Сказать? — усмехнулась Алевтина, приложив ледяные пальцы к губам — Я была достаточно близка с ним, чтобы он узнал о моих чувствах. Но всё закончилось бедой. Я взяла большой грех на душу, за который, как выяснилось, уже начала расплачиваться, — сказала девушка, запомнив, что попытки стать мамой закончатся ангельскими смертями. Внезапно, Алевтина затаила дыхание, узрев знакомого мужчину. Он шел по тротуару, держа в руках огромную красную папку, и при этом, внимательно прочитывая каждую строку черно-белого текста. Приближаясь к лавочке, на которой сидели Алевтина и ухоженный старик, он поднял свои маленькие глаза и, ощутив паническую волну, накрывшая его с ног до головы, и, не показывая дикого удивления видеть рядом с криминальным авторитетом Москвы, держащий под собой всех старшаков столицы, причину всех бед, которые случились с его единственным сыном, Владимир прошагал уверенно ещё пару шагов и остановился возле старика. — Анатолий Трофимович, — Каверин улыбчиво обратился к старику, явно подавляя растерянность; Владимира постигло непонимание. Откуда взялась эта дрянь? Что она может обсуждать с Трофимом? — Как всегда, без опозданий. Анатолий Трофимович Высоцкий — главный криминальный элемент Москвы. Нет ни одного бандита, который не знал бы его. «Трофим», как все называют его в своих кругах, человек справедливый и прямолинейный. Чужое не берет просто так. Оно, должно, либо нравится ему лично, либо его об этом настоятельно просят. Потягаться с Трофимом, разве что, могут другие главари криминального мира — Петербург, Одесса, Харьков. Остальные элементы даже и думать бояться о том, чтобы возразить или пойти своим путем. Либо согласие с Высоцким, либо двухметровая яма с помоями. — Мне было приятно провести с вами беседу, милая, — улыбнулся Анатолий — но мне время удалиться, — мужчина хотел подняться, но его опередила Алевтина, еле оторвав взор от кипящего непониманием Каверина. — Сидите, — сказала брюнетка, встав на ноги — мне тоже было приятно пообщаться с вами, — она улыбнулась, и промелькнув возле Владимира, поспешила в стены больницы. Высоцкий и Каверин провели Алевтину взглядом. Один желал ей добра, второй надеялся, что она споткнется и смертельно удариться головой о ступеньки. — Не поздно ли, на юных девиц заглядываться, Володя? — уточнил Трофим. — Что вы, — Владимир провел Алевтину до самых дверей, пока силуэт девушки не исчез за ними — такую шалаву убить мало, — он обошел авторитета и присел возле него, сразу же осторожно вручив ему папку-доклад. — Шалава говоришь? — Трофим, поместив доклад на коленях, принялся доставать очки из кармана брюк — Откуда знаешь девочку? Владимир, скалясь, облизнул кончиком языка нижнюю тонкую губу. — Да так, — ехидный голос вынуждает прислушаться — сыну моему жизнь сломала из-за ёбаря одного, — будучи разозленным от неожиданной встречи, Каверин уже забыл, возле кого дышит. — Володя, подбирай выражения, — стальным голосом сказал Высоцкий, мельком взглянув на покрасневшего от ярости мужчину. — Извините, Анатолий Трофимович, — остепенился Владимир — виноват, нервы сдают. — Что по делу скажешь? — уточнил Трофим, прочитывая доклад и внимательно осматривая четыре фотокарточки с интересными молодыми лицами. — Скажу, что вы не зря эту, — Владимир во время сцепил зубы, чтобы не применить не очень ласковое название для Али — девушку встретили, Анатолий Трофимович. Авторитет заинтересовался ещё больше. — Пролистайте до четвертого листка, — Высоцкий сделал, как посоветовал Каверин. — Филатов Валерий Константинович? — Анатолий озвучил имя в голос, тут же задумавшись о том, что фамилия была ему очень знакомая, да и отчество симпатичного парня на фото тоже. — Этот паренёк приходится вашей собеседнице родным братом, а зовут её Филатова Алевтина Константиновна, — шепчет на ухо, как чёрт — и вы, наверное, задумались о фамилии? Высоцкий спустил очки на кончик носа и задумчиво посмотрел куда-то вдаль. — Это что получается, они дети Кости Филатова? — мужчина взглянул на Каверина. — Того самого, что сумел отправить вас за решетку. — Да, Костяк единственный мент, которого уважают даже в Одессе, — улыбнулся Высоцкий, вспомнив статного полковника Константина Филатова, который за честь и справедливость отдаст последнее — и как же он допустил, что сын среди наших оказался? — Он ушел, как они ещё мальцами были. Сейчас у него другая семья. — Но я так понимаю, что главный в банде не Костяка сын, — Высоцкий вернулся к первой странице доклада, где узрел фотографию Саши. — Вы правы, но идея взять штурмом фирму Лапшина была некого Пчёлкина, — сказал Каверин и лично перелистнул на вторую страницу, где уже любопытным глазам Высоцкого открылась личность Вити. — А чем занимается Космос Юрьевич Холмогоров? — Высоцкий глянул третью страницу. — Знаю, что он парень пробивной, отец его был шишкой в членкоре, он то и отмазал Белова, когда тот избил моего сына, — с комом в горле проговорил Владимир. — Получается, первый с качествами лидера, второй с мозгами дружит, третий пробьется, где захочет, а четвертый наперекор отцу пошел? Непростая бригада вышла. Высоцкий ещё раз посмотрел на четыре фотографии, и вдруг, остановился на фото Саши. — Я вот что понять хочу. Этот, с качествами лидера, из-за дочки Костяка твоего сынка избил? — Да. Прошло четыре года, но Владимир чувствует прилив ярости, как в тот первый день, когда увидел своего сына полуживого. И если тогда сопляку повезло избежать наказания, придуманное лично мужчиной, то в этот раз, мальчик сам полез в сети, из которых уже вряд ли выпутается. Высоцкий же понял, что у верного пса Володи личная неприязнь к бригадиру, который невежливо поступил с директором фирмы, находящаяся под контролем Трофима, как и вся недвижимость в Москве. Саша ему понравился, пока что от прочитанной информации о нём, но всё же, парня нужно научить, что просто так ничего в этой жизни не дается, и так как Высоцкий был далеко не дураком, то он связал нити и понял, что, так называемый, Белый, и есть тем равнодушным к Алевтине юноша. У него между прочим, сегодня свадьба. Как же без подарка? — Федералы, наверняка, его захотят прижать к стене. Не послушается их требований, расстрел. Ну, ничего. Наши требования станут ему по душе. К тому же, фирма хорошо работает. Значит, парень толковый. Позови парней. Владимир поднялся на ноги, дабы отправиться к припаркованной рядом машине. — Ты пока наглеца не трогай, — сказал Высоцкий — я лично наведаюсь к нему, познакомлюсь. Если будет тупить, то руки и ноги отрубишь лично. Понял? Мужчина кивнул головой и поспешил к автомобилю. — Отказать ребёнку Костяку, значит, отказать мне, — сказал про себя мужчина, ведь несмотря на то, что отец Али и Валеры добился того, чтобы главаря криминала засадили в решетку (Высоцкий освободился через три месяца), Трофим уважал Константина, хоть и раньше их было трое лучших друзей — Трофим, Костяк и Павел, и если все думали, что Филатов посадил Высоцкого за все его грешные дела, то только они двое знали, что дело было в Паше и… Нине.

***

Свадебное застолье в самом разгаре. Где же такое видано, чтобы бандиты и аристократы делали столы, веселясь в одном помещении? Жених и невеста сияют от счастья, гости забивают желудки изысканными и простыми блюдами, запивая дорогим алкоголем, Валера и Космос спорят, кто из них умеет лучше пить и говорить самые смешные тосты, и только Витя чувствует себя ненужным звуком на фоне всех голосов праздника. «Почему ты не пришла? Кому ты, дура, решила сделать хуже?» Витя искоса посмотрел на Сашу, возле которого, собственно, сидел. Белый предложил ему быть шафером на своей свадьбе, и исключительно, из-за блага Валеры, Пчела согласился. Да, прошло уже четыре года, но боль за сделанное будет болеть даже тогда, когда Саша осознает свою вину и попросит прощения. Белый обесчестил не просто тело девушки, которая навечно забрала у Вити покой, он осквернил храм, к которому золотоволосый юноша боялся приблизиться даже мыслью. — Я всё забываю. Где Алька? — Саша повернулся к Вите. «У тебя ещё хватает смелости спросить, где моя боль?» Но Витя, глядя на жениха бесстрастным лицом, лишь пожал плечами, и как тот вернулся всем вниманием к красавице жене, юноша залил душу коньяком. Жидкость дико печет. Витя чувствует, что глупо изображать праздник, зная, что идиотка с разбившимся сердцем точно не пьет чай с печеньями, смотря любимые мультики. Зная её как облупленную, Вите лучше покинуть ресторан и рвануть силой штормового ветра к ней домой. «И что я потом скажу Нине Андреевне и Валере? Я слишком хорошо знаю вашу дочь, поэтому наплевал на вас всех, поехал в твой дом, брат, и выдрал всю ту боль, которая накопилась в теле твоей сестры? Выдрал? Твою мать, Пчелкин, ты о чем думаешь? Прекращай бухать.» Витя посмотрел на каждое знакомое и незнакомое лицо. Здесь нет того самого, любимого и ангельского. Значит, его здесь тоже не должно быть. «Прости меня, брат. Но я слишком пьян. И я слишком сильно люблю твою сестру. Можешь убить меня потом. Я согласен. Но сегодня, позволь мне расплакаться в её нежные колени.» Не став ничего объяснять, Витя подорвался с места и рванул по адресу, который выучил наизусть. — Эй, Пчелкин! — крикнул Саша, а Космос и Валера пьяными глазами стали провожать друга, который за минуту растворился за входными дверями ресторана. Парень, пулей вылетев на улицу, тут же поймал такси и не заметил, как толпа (примерно, человек пятнадцать) во главе с шестнадцатым вошли в роскошное заведение. В зале тут же повисла мертвая тишина, когда вошли незнакомые люди. Саша поднялся на ноги, нахмурив брови. И неожиданно, после того, как Белый пытался в пьяном состоянии рассмотреть хоть одно знакомое лицо в толпе, Нина Андреевна, будучи в шоковом состоянии, поднялась так же и, приложив ладонь к приоткрытому рту, прошептала: — Толя? — Здравствуй, веснушка моя.

***

Ощущения Вити не обманули его. Алевтина, сидя на полу в своей комнате, держит в ладони горсть белых таблеток. Рассудок помутнен, сердце просит прекратить мучения, а значит, никого не нужно слушать — если нет взаимности, то зачем жить? Ну не хочет она жизни без него. Внезапно, ее всполошили яростные стуки в дверь. Она, еле успокоившись после истерики, которая началась, как только мама и брат закрыли за собой дверь, не став спрашивать, почему у неё нет желания идти на свадьбу (мама знала, брат не хочет лишний раз нервировать), и длилась второй час, пока не разболелась голова, а в горле не стал мешать ком, поднялась на ноги и босиком поплелась открывать дверь. Витя, перешагнув порог, пришел в ярость, сразу заметив явный признак того, что девочке больше не хочется жить. Юноша, схватив мертвой хваткой её плечи, поволок в ванную комнату. — Ты что делаешь, придурок? Мне больно! Отпусти меня! — повысила голос Алевтина, но это не уберегло её от мощного потока ледяной воды из душа — Прекрати! Витя! Хватит! — он не перестает поливать голову девушки водой, при этом держа так крепко, что у неё просто нет шансов вырваться. Но Витя, к её счастью, увидел грань своего поступка, поэтому, выкрутив кран так, чтобы вода прекратила поток, он посадил её хрупкое тело в ванную и, по-прежнему держа маленькие плечи, которые уже пару раз хрустнули от его силы, наклонился над брюнеткой, которая вновь начала умывать лицо слезами. — Да что же ты, блять, делаешь собой? — яростно кричит на неё Витя, будучи таким с ней впервые — Да ради кого ты хочешь сдохнуть? Если ты хочешь знать, то он даже к тебе на похороны не придёт! Потому что ему похуй! Когда ты это, наконец-то, поймешь? — Я не хочу жить без него! — истерично сказала Алевтина. — А без меня? — сорвал голос Виктор — А без меня будешь жить? Внезапно, Алевтина утихла, слушая, как шумно и тяжело дышит золотоволосый парень. Он наклонил голову перед озадаченным лицом Али. — Как же я устал. Ты просто не представляешь, как сильно я устал. Она смотрит как с тяжестью вздымаются его широкие плечи и чувствует на коже своих ног его горячее дыхание. Витя убрал свои руки от Али и, не смотря на мокрый от воды пол, сел и прислонился спиной к стиральной машине. — За что ты так изводишь мне душу? — его голос полон мучения — За что ты так меня ненавидишь? — он отчаянными глазами посмотрел на неё. Алевтина вылезла из ванны и, словно под гипнозом, села юноше на бедра. Её ледяные ладони взяли его горячую пульсирующую шею. И как только парень успел вдохнуть мокрого воздуха, Алевтина приблизилась своим лицом к его лицу и оставила робкий, краткий поцелуй на его приоткрытых и дрожащих губах. — Без тебя я точно жить не буду, — еле тихим шепотом прошептала брюнетка, глядя ему в глаза; в правом глазу лопнули капилляры от ярости, что внезапно накрыла его. — Что? — Прости меня, — шепчет девушка, осознавая, что никто не был так ближе её душе, как он — прости меня, пожалуйста, — слезно просит девушка, и не дождавшись от него ответа, снова потянулась к его губам, но Витя, выпустив боль на волю, принял на себя роль главного, и взяв Алевтину за затылок, вместе с мокрыми волосами в ладони, начал жадно целовать её губы, чувствуя, как агония диким пламенем разжигается в его груди. Витя, обхватив руками её талию до боли в ребрах, поднялся на ноги вместе с Алевтиной, обхватившая его торс голыми ногами. Обычно, по сценарию эротических фильмов, парень, в порыве страсти, бросает девушку на постель, но Виктор, неожиданно для Али, помнящая, как случился её первый неудачный раз, посадил девушку на стиральную машину. — У меня будет просьба, — шумно дыша, прошептал юноша. — Какая? — брюнетка в предвкушении. — Чтобы я не делал, не вздумай меня остановить, поняла? Но юноша не стал ждать от Али ответа, и тут же принялся стягивать с неё пижамные шорты, и девушка почувствовала, как его пальцы специально зацепились за ткань трусов, которые слетели с её роскошных бедер вместе с шортами. Брюнетке остается лишь наблюдать за Витей и судорожно дышать. Он, покрывая поцелуями поверхность гладких бедер, иногда поглядывает исподлобья на приоткрытый рот Али, из которого слетает шумный выдох. Она вся дрожит, и Витя это чувствует. Внезапно, он встал на колени и, нежно накрыв ладонями её коленные суставы, аккуратно раздвинул ноги. Алевтина занервничала, но глядя в его влюбленно-пьяные глаза, постепенно стала подавлять волнение. Минута, и девушка растворилась в собственном сладком стоне, когда дерзкий кончик языка парня прошелся по её возбужденному клитору. Не имея под руками ничего, она запустила обе пятерни в свои мокрые волосы, понимая, что попросту сходит с ума от удовольствия, о котором могла, разве что, слышать. Его язык то дерзил, то проявлял нежность, а глаза все время смотрели на неё, громко стонущего ангела, который, наконец-то, отдался его руками и силе. Её тело даже иногда подвергалось конвульсиям, а ноги часто дрожали от получаемого удовольствия. — Хочешь, чтобы я умоляла трахнуть меня? — в перерывах между стонов, сказала брюнетка, закинув голову назад. Витя, понимая, что сейчас тот самый момент, когда ей просто необходима боль с приятными нотками, принялся поцелуями подниматься выше. Он, покрывая ими её плоский живот, стал избавляться от штанов и трусов, а Алевтина, желая, чтобы его губы побывали везде, тут же скинула с себя футболку, оголив перед его взором возбужденную молочную грудь, в которые Витя вцепился сразу же, жадно посасывая розовые соски. Не имея больше терпения на прелюдия, Пчелкин, обхватив руками её талию, перенес Филатову на постель. Брюнетка, взяв ладонями его светящееся от любви лицо, расслабленно наслаждалась им, как вдруг, ощутила в себе плавный и осторожный толчок. — Я всё сделаю ради твоего удовольствия, — прошептал Витя, чувствуя, как неистово ноет его тело от долгожданной близости. Он поцеловал её в губы, повторяя плавные и осторожные толчки, и как только её руки, изо всех оставшихся сил, обхватили его, трудящуюся над её удовлетворением, широкую мускулистую спину, парень потерялся в этих ощущениях быть для неё целым миром и принялся ускорять толчки, которые грубо входили во влагалище девушки. Её стоны доводят до безумия. Он затыкает их своим страстным поцелуем, потому что чем громе и слаще стон, тем он ближе к завершению, но ему адски не хочется всё это заканчивать. Он хочет продлить этот момент на целую вечность, которой ему все равно будет мало. Но природа и чувства оказались сильнее его желаний, и он почувствовал неимоверную волну удовольствия, которая заполнила и Алевтину. «Он возьмет грех на душу…» Взял. И теперь точно никому не отдаст.