Сломанные кости

В семь лет, когда мир казался наивным и безнадежно розовым, Витя, однажды, спросил у мамы: «— А что здесь болит?», при этом, приложив маленькую ладонь на середину грудной клетки, и Мария Александровна, присев на корточки перед золотоволосым мальчишкой в зеленом комбинезоне, нежно ответила: «— Душа». Возможно, Витя никогда не узнал бы о существовании своей неоднозначной души, будучи бессердечным и хладнокровным к окружающему миру, сменивший розовые краски беспечности в непроницаемую гущу жестокости и раздора, заполнившая сознание юноши, но внезапная, неизвестная и неприятная боль в груди, возникшая в последствии чуждой мальчику ревности, предупредила, что в светлом, как его литые золотом волосы на знойном солнце, ребёнке зарождается бесконтрольный порыв обладать и сокрушать. То, как Саша угостил Алевтину ириской, пробудило некий приступ агрессии, вынудив, резко изменившегося в лице Витеньку, схватить друга за лодыжку и, мгновением потянув на себя, получить удовольствие оттого, как тот грохнувшись, ударился подбородком о деревянное ограждение песочницы. Это было первое и последнее ощущение победоносного удовольствия, ярким всплеском, похожий на новогодний фейерверк, вспыхнувший в мальчишеской голове, ведь распуская кулаки в прошлые, более зрелые и осознанные разы, Виктор чувствовал ничего, кроме удушливой обиды. Он презирал Сашу, и даже впускал в голову мысль, что сможет его возненавидеть, и все же безграничная любовь и чистое уважение к отпрыскам Константина Сергеевича, держат негативные эмоции к Саше на замке, имеющий название «Ты всё ещё мой друг». Но напрашивается вопрос, как долго продержатся неизменные чувства к Филатовым, тем самым, сохраняя Саше Белому жизнь? Ненависть и любовь, в понятии Вити, имеют одинаковую силу. Поэтому, объяснимо, почему чувство ненависти может оборвать семейную, с элементами криминальных приключений, жизнь лидера окрепшей бригады. Но очарованный любовник, чья кровь всё время придерживается высокой температуры, не задумывается о том, что беспокоило его на протяжении пятнадцати лет, например, как убить лучшего друга, объяснив, что сестра одного из оставшихся друзей, въелась в его разбитое сердце, умиротворенно созерцая, как удовлетворенная его душа, которую он познал и полюбил в семь лет, мило сопела ему в плечевой сустав. Его губы растянуты в ласковой улыбке: любимая, лежа на животе, самого того не зная, кончиком носа и губами затрагивает теплую кожу его плеча, а её тонкая рука лежит на его груди. Витя, аккуратно убрав руку Али, повернулся на бок и принялся покрывать бархатную спину девушки нежными поцелуями. Её, по мнению юноши, особенное тело содрогается, когда чувственные следы, от его слегка опухших губ из-за непрерывных поцелуев, остаются на лопатках и по бокам. Изможденная, но удовлетворенная процессом любви Алевтина, неохотно проснулась, ощущая нежное щекотание поцелуев на своих хрупких плечах. Низ живота затянулся в приятный узел, как только она почувствовала на своей шее легкое подсасывание смуглой кожи. — Метишь? — сонно уточнила Алевтина. — Не думаю, что у тебя получится остановить меня, — сиплым голосом молвил Пчела, зная, как брюнетка презирает засосы на теле. — Допустим, — сказала девушка, чувствуя приятную боль в области, к которой настойчиво присосался золотоволосый юноша — но маме и Валере будешь лично объяснять, откуда появились засосы. Внезапно, Витя остановился, оставив алло-фиолетовый след на лебединой шее Али. Брюнетка, потянув на свою болевшую грудь, которая целую ночь не знала покоя от юношеского голода, простынь, приняла сидячую позу, ощущая, как кончики её спутанных волос щекотно касаются голой поясницы. — Что-то не так? — уточнила девушка, созерцая, как синие глаза, всё время светящиеся соблазном, почернели. — Ты сказала так, словно ожидаешь от меня того же поступка, что и от Белого. Он, сидя в позе лотоса, серьёзно посмотрел на своего прекрасного ангела. — Сомневаешься, что я не признаюсь твоим родным в своих чувствах к тебе? Алевтина, заметив пачку сигарет на тумбочке (неизвестно, откуда она появилась), потянулась к ней, досталась сигарету и зажигалку, которую засунули в эту пачку, и, мельком взглянув на Витю, закурила. — Тогда к чему брать в пример Сашу? — она сделала затяжку, заполнив легкие ментоловым дымом — Чувства и Саша. Не вижу связи. Витя смотрит и не верит, что произнесенная речь о Саше не вызвала ярких эмоций у Али. Она сидела, слегка сгорбившись, с расслабленным лицом и холодными глазами. — Не хочу говорить о нём. Она произнесла чистосердечное признание, что заполнило уши юноши мёдом, и всё же — пока одна часть его сознания избавлялась от негативных мыслей про Сашу, родившиеся от лютой ревности — вторая часть оставалась в недоумении. Сложно поверить, что она, вот так легко избавляется от причины своих бед, что однажды, могла своим равнодушием и несправедливостью оборвать её юную жизнь. Сложно поверить Вите, который чуть ли не решился через отказа от совести и холодного оружия избавиться от упомянутой, не раз, причины. — Я не сомневаюсь в твоих чувствах. Он увидел, как лёд стал таять в её выразительных глазах. — И не сомневаюсь в том, что ты во всем признаешься брату и маме. Я поддержу тебя. — Признанию есть смысл? — уточнил Витя, украв из её губ сигарету, чтобы сделать оставшиеся пару затяжек. Витя не отрывает от её нежного лица внимательный взор. Он не боится взять на себя ответственность за то, что произошло сегодняшней ночью, и даже если придётся, то узаконит свою бескрайнюю любовь к Али. Он готов принять любую реакцию Валеры, а так же Нины Андреевны, но если сказать честно, то с мамой будет намного легче говорить, чем с названным братом. Но Витя одолеет препятствие, не задумываясь, какое оно может быть сложное. Вопрос остаётся в другом. Есть ли между ними то единое, за что юноша способен отдать свою жизнь? Виктор, оказывается, может боятся, и боязнь состоит из того, чтобы не оказаться всего лишь использованным прикрытием для спокойствия родных людей Али. Он чувствовал, что в её словах есть подвох. Потому что не верил в искренность Али на счет Саши. Не бывает так. — Есть, — сказала Алевтина, пройдясь перед Витей голышом. Она подошла к шкафу, начав поиски чистой футболки. — Я знаю, что ты подумал, что всё случилось из-за возможной мести к Саше, — она по-прежнему копается в вещах, не догадываясь, как его глаза завороженно рассматривали её с головы до ног — но знаешь, что я поняла, когда ты отдавал всего себя этой ночью? — держа в руке футболку, девушка повернулся к нему лицом и чуточку растерялась, наблюдая, с каким явным голодом он смотрел на её обнаженную фигуру. Алевтина бросила вещь на пол и, сделав пару шагов к кровати, залезла на юношеские бёдра. Витя тут же обхватил её талию руками, прижав любимую крепче. — К чёрту всё и всех. Она, запустив пятерню в его золотые кудри и сжав их между своих тонких пальцев, потянула юношескую голову назад, прикоснувшись своим лбом о лоб Вити. — Я всё своё время буду ненавидеть себя за то, что провоцировала тебя на боль и злость. Её сладкий шепот обжигает его очарованное лицо. — Никто так не знает меня, как ты, — его губы целуют её ключицы — у никого не такой власти надо мной, как у тебя, — она шепчет, довольно закатывая глаза — никому я не нужна, кроме тебя, — она ощущает, как его возбужденный член упирается в её промежность — будь моим, — брюнетка целует его лоб и брови — прошу тебя. Юноша повиновался просьбе, вновь отдавшись любви и безумным ощущениям. Она переубедила его, разве что, на время притупив сомнения. Ему хочется лишь одного — любить и быть любимым. Со временем, Фил и Нина Андреевна обо всем узнали. Мама приняла новость со слезами радости и смачными поцелуями на щеках Вити и Али, а вот Валера размышлял о вести, что его лучший друг навсегда украл покой сестры, некоторое время, и всё же сдался, приняв тот факт, что Алевтина уже взрослая, а Витя никогда не даст её в обиду, что означает верную любовь и крепкие отношения. Космос так же был в восторге от ожидаемого заявления, и когда безумные чувства охватили любовников с полной силой (говорится о постоянном сексе без передышки), Алевтина, в одно мгновение, почувствовала, что стоит остановится, поскольку трехнедельная рвота и нечастые головокружения заставляют кое-чем задуматься.