эквивалентность

Чонгук почти не бесится когда задерживают его самолет. Он ненавидит опаздывать на встречи, не любит, когда что-то ему неподвластно. Но в этот раз все идет наперекосяк. И теперь, выходя в большой аэропорт столицы, города больших надежд, его колени слегка трясутся. Он не боится толпы, не боится одиночества, не боится будущего. Но боится той встречи, которой сейчас избежать не может. Чонгук не бесится даже тогда, когда его со спины задевает маленькая женщина, что почти выбивает ручку багажа из его сильной хватки. Она спешит, даже не извиняется за случившиеся и сразу падает в объятья какой-то компании, состоявшей из пары маленьких силуэтов и одного большого. Семья, думает Чонгук. Причиной этой скорой встречи служит то, что Чонгуку не дали общежитие, не хватило мест из-за того, что он долго выбирал новое место учебы. И вот, теперь он вынужден встретится с другом детства. Не то, чтобы Чонгук против пожить с ним, просто ему неловко. Тэхен рассказал ему, что живет не один, что напополам снимает квартиру со своим парнем, но последнее усложняло все еще больше.. Вдруг он будет им мешать? Он не понимал как ему стоит вести себя рядом с новым, с взрослым Тэхеном. Он помнил его мальчишкой, который кидает камни в соседское окно или с которым он сбегает с уроков. Он помнил его подростком, стойко проходящим свой пубертатный период. Он помнит его плачущим из-за родителей, смеющимся, спящим. Он помнит его всяким, но он не знает того человека, который ожидает его на выходе из аэропорта. Поэтому сердце немного спешит, убегая от мыслей и разнося адреналин по венам. Аэропорт кажется теснее лифта, давит ему на голову своими размерами, когда люди снуют вокруг, задевая его чемодан. ... Когда Чонгук наконец выходит, вдыхая тягучий столичный воздух, то сердце немного успокаивается. Пахнет сыростью, что быстро расползается по чужим легким. Резкие звуки со скрипом врезаются в его уши, давя на уставшую голову, брови сходятся к переносице. Первое о чем он думает, это то, что на улице слишком прохладно и, наверное, он оделся совершенно не по погоде. Горячая кожа неприкрытых ключиц встречается с холодным осенним ветром, почти обжигая. Мурашки сразу бегут по шее, собираясь краснотой под подбородком и на хрящиках ушей. Неподалеку от каменной колонны он видит кого-то отдаленно похожего на его старого друга, только этот кто-то вытянулся в росте, плечах и скорее всего в статусе. Тэхен старше, зрелее и всегда на шаг впереди. Ким уехал из Пусана еще тогда, когда выпустился из старшей школы, а сделал он это почти на три года быстрее чем сам брюнет. Разлука длинною в два с половиной года сделала свое: звонки становились все реже, сообщения так вообще раз в пару месяцев. Они нашли себе новых друзей, устроили жизнь заново, хоть и дико скучали по прошлому. Ну, а теперь, его каштановые волосы чуть светлее чем Чонгуковы, растрепанно колышутся на мягком осеннем ветерке. И чья-то тонкая, почти костлявая рука гладит его нежную щеку. Они целуются, словно вокруг никого нет, не пряча губы за улыбками и чувства за неловкими прикосновениями. Они целуются так, будто совершенно никого не ожидают, а собираются лететь в медовый месяц, это осадком остается на темных зрачках Чонгука. На пару минут кажется, словно лишь один Гук подглядывает за ними, выискивая силуэты где-то в толпе, когда что-то внутри стонет от интереса и плечи немного съеживаются, подавляя отвращение видеть друга с кем-то другим, видеть его самого иным. Чон приближается к ним, неловко кашляя в кулак и они разъединяются слишком быстро, будто ему это все привиделось. Тэхенова рука сжимает чужую талию так по-свойски, что это не может ускользнуть от Гука. Лицо его живо, на щеках сияет легкий румянец, а выражение беспеременно меняется на новое. На чужих пухлых губах проскальзывает квадратная улыбка, когда он отлипает от своего возлюбленного и легко приобнимает Чона за плечи. Большой серый чемодан скрипит, приземляясь на все четыре колесика, когда Гук отпускает ручку. — Привет, — Оживляется Чонгук, отвечая тем же. — Я так скучал! Почему Гуку так неловко сейчас, он ведь приветствует своего друга детства.. Но тут Тэхен ничем не изменился, он все такой же тактильный, желающий заявить о своих намереньях на весь мир. — Это Юнги, мой парень. — Улыбаясь тянет хен, когда чужое внимание перескальзывает на маленького блондина рядом с ним. — Я Чонгук. — Говорит Гук, протягивая новому знакомому замерзшую руку. Это звучит немного глупо, ибо Юнги скорее всего знает его имя, но из уст самого Чонгука оно определенно будет звучать по-другому. Парень рядом с Тэ-хеном выглядит немного неотесанно. Чонгук не знает о нем совсем ничего, ибо лишь совершенно недавно узнал, что в квартире старшего живет кто-то помимо него. Он невысокого роста, почти на голову ниже Чонгука. В его ушах блестит бесконечное количество железных колечек. Волосы серебристые, серые словно луна. Пальцы тонкие, как и губы. Подглазины как лунные кратеры, видимо спит слишком мало. А глаза с прищуром, но смотрят сквозь Чонгука, оглядывают всю незримую душу. Интересно, как он выглядит когда улыбается? От Юнги ничем не пахнет или это Чонгук забыл как дышать. На его лице не сквозит ни единой эмоции, Чон без понятия о чем тот думает. Он осматривает Чонгука с ног до головы и тот немного ежится от пристального взгляда, которым его сканируют со стороны. Хотя сам смотрит совершенно бесстыдно, разглядывая каждую пылинку, прилипшую к светлым прядям. Но Мин кладет ладонь в его руку, крепко сжимая пальцы. И хриплый голос сипит меж его губ, он дует губы, когда разговаривает: — Очень приятно. Сухо, думает Чонгук, пока они медленным шагом следуют к таксопарку. Каждый думает о своем, хоть руки Юнги и Кима переплетены, но они даже не разговаривают. Тэхен не спрашивает его, Чонгук не спрашивает его тоже. Хоть младший и был в этом городе много раз, приезжал сюда с родителями или на концерты, но он никогда не был здесь с Тэхеном и его новым бойфрендом. Все кажется новым. С последнего приезда в Сеуле мало что изменилось, дома не стали выше, воздух не стал чище. И вокруг люди все так же роятся как муравьи, спешат на работу, проскальзывают в узких переулочках, пытаясь успеть по делам. В общем, мало привлекательного для человека, выросшего рядом с морем. Тэхен выглядит счастливым, но что-то странное читается на его выражении, ему, скорее всего, неловко. Ким заводит руку в свои темные волосы, ероша их, избавляя от уличной влаги. Его кардиган застегнут на все пуговицы, они похожи на маленькие головки сыра. Он ежится от прохлады, сильнее затягивая куртку руками, но не застегивая ее. Старший выглядит уставшим, поэтому тут же проваливается в дремоту, его губы приоткрываются в тихой зевоте. Чонгук рассматривает его, обводя взглядом каждую родинку. Его взгляд затесывается меж кожаных сидений и теперь принадлежит только Юнги, который чуть приоткрывает окно, видимо подавляя приступ рвоты, укачало. Осенние тихие лучи солнца скользят по фарфоровой коже его лица и она светится словно луна под прожектором. Даже этот нездоровый блеск ему к лицу, хоть он и выглядит, будто скоро очистит желудок. Чонгук задается вопросом о том, сколько ему все же лет. Юнги выглядит молодо, от него исходит аура молодой души. Тэхен говорил, что ему в районе 23, кажется. Мин роется в телефоне всю поездку до их общего дома, а потом просто сворачивает в хозяйскую комнату, растворяясь в темноте коридора. — Он не очень любит людей, но не беспокойся, — Хлопает его Тэхен по плечу. — Он точно к тебе привыкнет. Я знаю вас обоих, вы подружитесь. И он совершенно не ошибается, хотя взрослого Чонгука он не знает от слова «совсем». ... Маленький диванчик гостинной кажется раем, после двухчасового перелета в неудобном самолете, когда маленький утырок пинает тебя сзади, словно ты футбольный мяч. Чонгук ничего не имеет против детей только в том случае, если они воспитанные. И вытерпеть такое в течении нескольких часов для него было настоящим испытанием. Взрывной характер почти дал о себе знать. Тэ всегда звал его большим ребенком. Квартира оказалось небольшой, но очень уютной, как всегда и мечтал Тэхен. Гостиная, соединенная с кухней, коридор и их общая комната. Даже просто осматривая квартиру нельзя сказать что он живет здесь один, в каждой вещи сквозит присутствие Юнги, его нотные листы повсюду. Кажется, он занимается музыкой, ибо Тэхен точно озабочен лишь фотографией. Вокруг и всюду их общие фотографии: здесь Тэхен приобнимает старшего за плечи, тыча разными жестами в камеру; тут Юнги сидит за кухонным столом, изляпаный в белом креме от торта и улыбается; тут они целуются на фоне водопада. А еще их кружки с дурацкими милыми надписями, как любит Тэхен, Чон просто уверен, что он купил их. Его простая черная кружка рядом смотрится совсем одиноко. Чонгука не берет ревность, когда он рассматривает эти фотографии днем, но что то определенно ютится у него под сердцем, когда он перебирает свои мысли ночью. Перед тем как заснуть он перебирает оставшиеся мысли и делает для себя отметку, что вечер прошел не настолько неловко, насколько он планировал. Ему помогли расставить свои вещи (Конечно же Тэхен), показали где можно взять временные принадлежности, пока он не купит свои и, конечно же, напоили сладким чаем. Юнги так к ним и не вышел, все так же ютился в небольшой комнатке, изредка выскальзывая справить нужду. В доме ощущалась атмосфера недосказанности, что колкими катышками оставалась в сходе потолка и стены. Однако Чон не замечал этого, сваливая все на неловкость встречи. ... Посреди ночи Чонгука будит тихое шарканье тапочек, когда кто-то пробирается на кухню. И он приподнимается на локтях, когда видит сгорбленную спину и широкие плечи. Казалось, словно его серебристые волосы сияют во тьме. Он не знает что за сила действует на него, но поднимается с мягкого одеяла, подходя к старшему вплотную, становясь рядом. Никто из них не включает свет. В темноте не видно чужих намерений. Чонгук тянется за кружкой, когда замечает, что его единственная чашка в плену у Юнги. Он наливает в нее свой кофе. — Это моя, — Тихо говорит Чонгук, когда два тонких глаза устремляются на него. И он пытается разглядеть что-то сквозь густую темноту. Юнги в одних лишь боксерах и футболке, его молочные бедра не кажутся такими узкими как в тех дырявых джинсах. Он кажется больше, шире, Чонгук рядом кажется маленьким. — Просто возьми любую? — Слышится ему от светловолосого, когда единственная ложка сахара растворяется в черном напитке.— У меня такая же, я забыл, что она стоит в комнате. Сухо, думает Чонгук, но все равно достает чужую кружку и наливает себе воду. Его голос звучит как шорох осенних листьев рядом с дверью. По комнате расплывается аромат кофе, от Юнги все еще не пахнет ни чем. Интересно, как звучит его голос, когда он говорит сквозь улыбку? И в этом нет ничего странного, просто интересоваться новым человеком в его жизни, убеждает себя Чонгук. ... С утра Чонгук волнуется еще больше, он не любитель больших городов, а еще больше он ненавидит только их систему транспорта. Ему надо в университет, встретится с ректором и получить обещанную экскурсию по кампусу. Тэхен, словно прочитав его мысли, прикрепляет к нему телохранителя-путеводителя-в-кафе-заводителя-Юнги. В общем, все благости, главное чтобы самому хену было не трудно. — В общем, Юнги тебя отвезет,— Мельтеша в прихожей, бурчит Тэ. Он роется в рюкзаке, перепроверяя все ли на месте.— Не стесняйся главное. Он может показаться холодным, но Юн хороший. Так, все ли я взял.. Тэхен перепроверяет еще раз и потом добавляет, наконец подняв ласковый взгляд на младшего. — Он тебя привезет и довезет обратно домой. Теперь точно все,— На этот моменте из комнаты появляется растрепанный Юнги, у которого на голове точно живет несколько птенцов. — Ужинайте без меня, я сегодня буду поздно. Опять они целуются, но в этот раз на прощание. Кратко, однако все внутри у Чонгука съеживается и он не знает куда деть свой взгляд даже на эту миллисекунду. Скользит по коричневым стенам, засовывая мысли в трещинки на стыке с потолком до тех пор, пока дверь, наконец, не хлопает. ... Дорога до университета оказывается намного дольше, чем он ожидал, приходится провести полчаса в душном автобусе. Пахнет бензином, общепитом и потом. Чонгук морщится, когда его чувствительный нос ощущает эти запахи. Юнги все так же непроницаем и совершенно никак не пахнет. Когда они выходят из автобуса Чонгуку кажется будто он впитал в себя все эти отвратительные запахи и ему срочно надо принять душ. Он немного замедляется, чтобы идти в одно ногу с Юнги и это все еще не кажется неловким. Они молчат всю дорогу до того момента, пока наконец не доходят до высокого синего здания, что устремляется прямо в небо, шпилем оглаживая голубизну. — Дай мне свой номер. — Чон опускает голову, пока та не отвалилась, он ведь пялится в небо уже несколько минут, пытаясь найти конец этого громадного сооружения. — Чего? — Чон думает что ему послышалось, поэтому выглядит крайне удивленным, его глаза похожи на оленьи. — Номер. Напишешь, когда выйдешь, чтобы я забрал тебя. Гук чувствует себя просто дураком, его щеки в момент вспыхивают, когда мысли с крахом разбиваются о неожиданность. Это парень Тэхена, напоминает он себе. Они обмениваются номерами и Чонгук продолжает следить за удаляющейся фигурой Юнги, после того, как тот делает ему дозвон. Все такая же сухость присутствует у него на языке. ... Дома они оказываются тогда, когда за окном уже темнота, летние ночи еще не перестали быстро наступать, сжирая свет и тепло своей тьмой. Юнги пристроился на кухне, окидывая взглядом продукты в холодильнике. Он лениво закрывает дверцу и подходит к младшему, что уселся за барной стойкой. — Закажем пиццу? — Юнги оказывается до ужаса ленивым, Чонгук понимает его в этом моменте. На пару секунд закрадывается мысль о том, почему он встречается с настолько энергичным Тэхеном, который полная противоположность слову «лень». Тэхен ненавидит лежать в кровати подолгу, потягиваясь в сладостной неге. Он ненавидит чувствовать себя уставшим, ненавидит долги по учебе. Поэтому всегда вовремя все сдает, вовремя ложится спать. Человек-батарейка. Юнги все еще кажется уставшим, его плечи сгорблены, когда он садится напротив, ища приложение доставки. Чонгук заглядывается на его длинные пушистые ресницы с остатками сна, это выглядит волшебно. — Сколько вы встречаетесь с Тэхеном? На него поднимаются два темных глаза, их острый разрез говорит о многом. — Почти год. Мы познакомились в кафе, я играю там на пианино. Я видел, как он сидел за столиком где-то позади и, то и дело, направлял на меня объектив. А потом он подошел ко мне после смены, мы обменялись номерами и он обещал позвонить тогда, когда проявит пленку с моими фотографиями. Я не большой фанат фотографий, если честно. Но он был настолько мил, что я не смог отказаться. Чонгуку кажется, что прямо сейчас на него вывернули ведро полное снега. Ведь Юнги, который некогда был немногословен, упомянул почти все, кроме одежды, которая была на них одета. Он совершенно не знает как на это реагировать. — Тэхен немного прилипчивый, не так ли? — Да, есть такое. — И тут он улыбается в поддержку своим словам, обнажая ряд белых зубов и немного десны. Словно вспоминая что-то из прошлого, что приятной сладостью осело в памяти. И на момент его лицо оживает, а потом вновь холодеет. Чонгук не знает как реагировать во второй раз, просто теряя взгляд в столешнице. — Ты играешь на пианино.. — Чонгук закусывает губу, пытаясь успокоить мысли. Это все еще парень Тэхена.— Ты играешь свои песни? Юнги поднимает одну бровь, изгибая ее в недоумении. — Ты первый кто этим интересуется. Но да, я пишу песни. — А что обычно спрашивают в таких случаях? — Чон подпирает голову одной рукой, когда слышит звонок в дверь. Доставка еды заняла всего лишь двадцать минут, которые пролетели так быстро, словно по щелчку пальцев. Юнги шаркает тапочками по темному дубовому полу и когда возвращается, за ним тянется шлейф аромата пепперони. Он наконец продолжает: — Обычно просят что-нибудь сыграть,— Его голос больше не звучит удивленно, когда он садится обратно. Умиротворение кружит в зрачках напротив.— Баха или Моцарта, что-то подобное. Клише, если говорить проще. — То есть я особенный? — Не зазнавайся, шпана. — Подтрунивает его Мин, на лицах обоих расцветает улыбка. Однако выражение лица Юнги еще холодно, если прикоснуться к его белоснежной коже, то можно обжечься.— Я взял нам пепперони, все любят пепперони. И он беспрекословно прав. ... Ночью Чонгук засыпает с очень странными ощущениями между ребер.