Засыпай

— Фух, еле успели! — в дом к Кагеяме заходит насквозь мокрый Хината, который не шибко отличается от хозяина самого дома. — Да, — лаконично соглашается брюнет. После того, как они разулись, кивком он приглашает Шое пройти внутрь, тот неуверенно принимает приглашение. Пока рыжий топает в глубь дома, синеглазый недовольно замечает мелкие лужицы, которые остаются после гостя. Аккуратно развесив их верхнюю одежду, Тобио тихо входит в просторную гостиную, где Хината неловко переминается с ноги на ногу. Слышатся первые раскаты грома. — Вот видишь, — вздыхает Кагеяма. — Пойди ты домой, тебя давно бы уже смыло. — На улице не такой уж и сильный ливень, — машет рыжей макушкой парень. После этих слов дождь только усиливается; комнату озаряет первая за эту грозу молния. Хината стушевался. — Не такой сильный, говоришь? — хохочет брюнет. — Идёшь в душ? — Да! — вода тяжёлыми каплями срывается с огненных прядей и брызгает на все вокруг, отчего Тобио невольно жмурится, пока Шое идёт в душ, благо, он помнит дорогу, был тут пару раз. До слуха доносится слабое журчание воды, пока брюнет ищет сменные вещи для рыжего. Он и не замечает, как уже несколько минут за ним наблюдает Шое. Оборачивается, чтобы позвать гостя, да видит его на пороге комнаты. Полотенце едва держится на худощавых бедрах, случайные капли воды скатываются по бледному телу, усеянному россыпью веснушек. Футболка, терзаемая синеглазым, не остается незамеченной, и только тогда она оказывается в руках рыжего, когда брюнет соизволил аккуратно бросить ее. Наспех надев вещь на тело, рыжик крутится перед Кагеямой, который скептически смотрит: да, она слишком большая. — Может, тебе другую дать? — вопросительно склонил голову. — Нет, и эта очень даже ничего. — Как знаешь. Я в душ. — Хорошо! Пока Кагеяма принимает душ, Хината видит занятную вещицу, висящую на стене, но дотронуться так и не решается, просто смотрит. — Не знал, что ты на гитаре играешь, Кагеяма-кун, — тихо говорит рыжий, когда слышит приближающиеся шаги. — Я редко играю, да и не особо умею, — отмахивается Тобио. — Может сыграешь мне? — умоляюще смотрит рыжий. — Нет, — категорично отвечает. — Ну и не надо, — показательно обижается. За окном грохочет гром, блистают молнии, и рыжий невольно крупно вздрагивает. Карие глаза встречаются взглядом с синими. «Что, боишься?» «Черта с два» Кажется, за проведенное вместе время они научились общаться без слов, и это немного пугает окружающих. Но пока здесь никого нет, они вольны делать все, что им вздумается. Кагеяма раскладывает двухспальный диван, на котором Хината уже спал, когда они попадали в непогоду, аккуратно расстилает одеяло, кладет подушки, пока рыжий тщательно вытирает волосы сухим полотенцем. — Черт, так спать хочу, — зевает кареглазый. — Естественно, кто бы не устал так прыгать, — хмыкает брюнет. — Ложись, не буду мешать. Он уже хочет уйти, но в последний момент улавливает краем глаза испуганное выражение лица Хинаты и вспоминает: он жуть как боится грозы. — С тобой посидеть? Шое едва заметно кивает. Свет никто не выключает, чтобы молнии не мешали спать. Тишина, изредка прерываемая раскатами грома, перетекает в неловкую, и Кагеяма уже едва сдерживается, чтобы что-то сказать, но видит, что Шое, наконец, удалось уснуть. Смотреть на него, такого тихого и умиротворенного, было несколько непривычно. В голове брюнета что-то щелкает, и он тянется к ранее упомянутому музыкальному инструменту. Пальцы привычно ложатся на жёсткие струны, едва задевая их. Несколько секунд Кагеяма молчит, не решаясь начать. Хинату редко можно было вообще разбудить, если он сам не вставал с кровати, поэтому переживать, что он может проснуться, не стоит. По крайней мере, так думает Кагеяма, а точнее, опирается на свой опыт. Он уже пару раз пел при Шое, но это останется только между ним и гитарой. Видишь, как за окнами уходит шум дорог? Но он не заберёт меня Ты ложишься рано, встаёшь с первым лучом Твой сон ярче света дня Ночью страшно, лучше залезай скорей в кровать Твой покой я сберегу Оставайся дома, я тихонечко спою Эту песню. Зачем? Прости меня, но я не могу Тихий бархатный голос разносится по комнате, капли дождя бьют по крыше не в такт мелодии. И тебе приснится целый мир без меня Ну, а я буду рядом, пока ты не проснёшься Если ты вдруг улыбнёшься во сне Значит, песня живет для тебя, а во мне Ничего нет Но это неважно Я сам уничтожил в себе всё живое Когда ты забудешь меня, я буду в покое И мне больше не страшно Убивая себя, я не чувствую пола Я просто шепчу тебе песню снова Засыпай, самая лучшая боль Засыпай, самая лучшая боль Голос начинает дрожать, обрываться, но он все равно продолжает, надеясь не быть услышанным. Небо снова плачет, дождь стучит по крыше и опять Очередной кошмар Спи, малышка, пусть приснятся горы и ручьи Где нет зимы Оседлаешь облако, доедешь до Луны Туда, где не бываем мы Оставайся дома, я тихонечко спою Эту песню. Зачем? Прости меня, но я не могу Пальцы предательски дрожат, но песня все льется мелодичным ручьем по комнате. Внутри что-то задевается все с большей частотой. Засыпай, самая лучшая боль Засыпай, самая-самая боль Струна рвется и с остервенением бьёт по пальцу, который недавно задел ее, но брюнет не обращает внимания. Гитара откладывается в сторону. В нем все снова бурлит, клокочет, и он вспоминает, что давал себе обещание не увлекаться. С каждым разом оно нарушалось все сильнее. Не хотелось бы, чтобы его кто-то видел в таком состоянии. Особенно Хината. Кстати, как он? Тобио ведь сидел спиной к нему, когда играл. Обернуться он не успевает. На спину, плечи, сначала опускается одеяло, а затем и теплое тело Хинаты. Пока Кагеяма медленно заливается краской, Шое обнимает его со спины и шепчет на самое ухо: — Какой же ты дурак, — и хохочет. Звонко, заливисто. Искренне. Пока рыжик расслаблен, Кагеяма оборачивается и тащит его на себя. Теперь Шое лежит на брюнете, который смотрит на него как-то непонятно. Кареглазый впервые видел такой взгляд. Он какой-то… Теплый. Слишком теплый для такого ледышки как Тобио. — Сегодня я сплю с тобой, — выдыхает синеглазый. Связующий несет его, словно принцессу, на диван и аккуратно кладет, а затем ложится рядом. Прижимаясь друг к другу, каждый чувствует тепло, исходящее от тела, находящегося рядом. Гроза утихала.