Чертовы "Кофе и пряности".

Иногда я резко просыпаюсь посреди ночи в слезах и не могу перестать плакать. Перед глазами снова всплывает она, и воспоминания окутывают меня. Тогда я встаю с кровати и подхожу к окну, глядя на кофейню на углу дома напротив. Чертовы "Кофе и пряности". Я мечтаю забыть ее и жить как раньше. Мы познакомились в старшей школе, я была тихой и незаметной, она - яркой и активной. Хитоку любили все учителя за прилежность и ум, и меня любили, но не так. Девочка с прекрасной заколкой-звездой на пшеничных волосах. Мы не были лучшими подругами, но что-то не давало нам долго находить на расстоянии, частенько общались в школе, на выходных и каникулах. Были вместе и в горе, и в радость, делились переживаниями и мечтами. И всегда после школы заходили в кофейню на углу ее дома. Она жила прямо напротив меня, но ее окна выходили на другую часть улицы. Наверное, к счастью, я не вижу ее окон каждый день. Мне и этой дурацкой кофейни хватает, чтоб ловить панические атаки. Кажется, я не приняла антидепрессанты. Снова. Как давно я их не пью... Не помню. Однажды я заболела и не пришла в школу. Ячи позвонила мне вечером, узнала как я, и вдруг резко выпалила: "Я влюбилась". Сначала я ничего не поняла , потом испугалась, что это она в меня, но потом она продолжила. Оказалось, ей нравится бариста из той самой проклятой кофейни. И все бы ничего, но бариста - это девушка... Не подумала бы никогда. Как выяснилось, Хитока тоже от себя не ожидала такого. Но тут уже ничего не поделать. Нам было по шестнадцать, казалось, будто это любовь на всю жизнь, и они обязательно будут вместе. Тогда же все пошло под откос. Мы стали заходить в кофейню еще и по вечерам. Хитока была будто одержима этой девушкой, всегда хотела поговорить с ней подольше, "случайно" дотронуться до ее руки и узнать о ней побольше. Но все, что ей было известно, это имя - Шимизу Киёко. Шимизу-семпай. Очаровательная темноволосая девушка в очках. Она была очень симпатична, уверена, за ней ухлестывало множество парней. И Ячи это понимала, но не теряла надежды. Мне так хотелось ей помочь. Холодная осень, ноябрь. Идет снег, люди прячут носы в шарфы, а глупышка Хитока, как обычно, полураздетая, идет рядом со мной и оживленно что-то рассказывает. Я не помню, что. Я почти ничего не помню... Только ее глаза, как никогда счастливые, и яркие. "Представляешь, она дала мне свой номер!" - верещала на всю улицу моя драгоценная подруга, и я была так же счастлива, как она. Следующий месяц я каждый день слушала ее истории об их общении. Они действительно подружились, хотя Шимизу не была особо разговорчивой. В кафе они болтали по часу каждый день. Киёко стала для Ячи старшей сестрой и наставницей, та во всем с ней советовалась и доверялась на все сто. Мы не стали меньше видеться, наоборот, Хитока очень много мне рассказывала, а я чувствовала себя наблюдательницей со стороны. По сути, ей я и была. Как я жалею об этом. Так прошел год. Мы с Ячи должны были закончить первый год старшей школы, а Шимизу - последний. Для Хитоки это была трагедия. Через месяц ее дорогая, любимая Шимизу-семпай закончит школу, а потом и вовсе уедет в другой город учиться. Она стала нервной и совсем не думала об экзаменах. Как сейчас помню, в один апрельский вечер она позвонила мне и дрожащим голосом сказала: "Я признаюсь ей завтра". Это решение изменило три жизни. В школе она была сама не своя, постоянно хрустела пальцами и заламывала руки. Ее буквально трясло, дрожали ее коленки. И я переживала, ведь мы были юны и все преувеличивали. Эх, если бы признание было самым страшным в ее жизни... Она попрощалась со мной очень быстро и побежала в кафе одна. Я шла домой, хотя это была одна и та же дорога. Тогда я и увидела это. Ячи, стоящая через дорогу от кафе, Шимизу, закрывающая дверь на ключ - в тот день она уходила раньше. Хитока крикнула, что есть сил, ее имя и побежала к Киёке, та обернулась, ее глаза округлились и она закричала. На дорогу, по которой бежала моя Ячи, вылетела машина. В ушах зазвенело. Тишина. А дальше больно. Очень больно. Ужасающий крик Шимизу, пронзивший тишину, лужа крови на земле, Хитока... Нет.. Это.. Это не может быть она, это кто-то другой, не моя девочка, нет... Ее руки и ноги так неестественно вывернуты, кажется, там за сотню переломов. Мгновенная смерть. Она не мучалась. Мучалась я. Мучалась Киёка. Я упала на землю, потеряв сознание. Очнулась уже в больнице. Это было ужасно. Я ненавидела абсолютно все.