Чертовы "Кофе и пряности".

Я ненавидела все. Думаю, если вы когда-нибудь теряли близкого человека, вы хорошо понимаете это чувство. Как будто из цепи вырвали звено, прямо посередине. Стойкое ощущение, что чего-то очень не хватает. И ты пытаешься как-то восполнить потерю, соединить эти несчастные звенья, и что-то вроде даже получается, но стоит на секунду отвернуться, как все вмиг рушиться, и ты понимаешь, насколько жалки эти попытки и просто бросаешь все к чертям, на самотек. Так проще, гораздо проще. Но жить так нельзя. И вроде осознаешь: нужно взять себя в руки, сделать новую цепочку, крепче и лучше старой, но сил просто нет. Через неделю меня выписали, хотя могли и в первый же день отпустить, переживали, видите ли, за моральное состояние. Какое тут моральное состояние, я не могла двух слов об инциденте связать, сразу перед глазами та страшная картина, Хитока... Еще и полицейские со своими допросами. Неужели они действительно думают, что я помню марку машины или хотя бы цвет. Наивные идиоты. А ведь тот подонок даже не остановился, полетел дальше. Конечно, его поймали и дали пару лет. А мне то что с того... Этот пьяница отсидит свое и дальше будет жить, а вот Ячи - нет. Из-за обдолбанного идиота рухнуло три жизни. Через четыре дня после инцидента устроили похороны. Меня не хотели отпускать из больницы, пришлось даже с главврачом поругаться, но своего я добилась, пошла. По дороге купила цветы. Глядела долго на обожаемые Ячи ромашки, и купила бы их, не будь они нарисованы на открытке. Пришла. Даже Шимизу была (я попросила мать Хитоки пригласить ее). Вообще, много народу было: учителя, одноклассники, друзья и подруги, родственники. Так странно. Вокруг Ячи всегда много народу, она заводила, вела за собой толпу. А тут... Траур, черный, слезы и цветы. Она бы не была этому рада. Она панически боялась похорон после гибели отца. Хитока была еще совсем ребенком, поэтому ужасные воспоминания об окровавленном трупе любимого папы навсегда отложились в ее подсознании. Но страшнее похорон только смерть, которую увидеть воочию не пожелаешь заклятому врагу. Смерть самой близкой, самой дорогой подруги... Я видела, как больно было ее матери, которая изо всех сил старалась не разрыдаться прямо там. У нее не получилось. Слезы текли из ее глаз ручьями, и она стояла, глядя на могилу и тихо, неразборчиво бормоча что-то себе под нос. Это был последний ее родной человек, последняя отдушина и любовь. Она осталась совсем одна. Все считали обязательным подойти к Мадоке и высказать соболезнования, на что она, пустыми глазами смотря в пустоту, кротко кивала и отвечала: "Спасибо, ваша поддержка очень важна для меня". Раз за разом. Я подошла к Шимизу, легко дернула её за рукав и предложила тоже подойти к Ячи-семпай. Она посмотрела на меня глазами, полными боли и непонимания, мотнула головой в знак отрицания и немного усмехнулась: "Посмотри на нее, она ненавидит этих людей и все происходящее. Я очень ее понимаю". Еще с минуту мы просто стояли рядом, молча, Киека подняла взгляд к небу. Так серо кругом. Пошел снег. До сих пор, когда я вижу снег, очень хочу плакать. Хотя, нет. Я вовсе не хочу плакать, но слезы сами текут по щекам, противясь моей воле. Помню зиму за год до смерти Хитоки. Мы вышли из школы, пошел первый снег, она так радовалась, схватила меня за руку и понеслась с крыльца скорее ловить снежинки, кружилась, пока не упала. Расхохоталась так громко, что слышали все вокруг, и все улыбались, умиляясь ею. И я смеялась. А теперь всем грустно от ее имени. И от снега. Я тогда посмотрела на Шимизу краем глаза, она не плакала, даже не грустила. Она злилась. Тогда я не поняла, почему, это показалось мне странным. Сейчас же я чувствую то же самое. Я чувствую злость, ненависть. К ситуации, к произошедшему, людям, вселенной. Ненавижу вас всех.