Let me light up your night

Чимин плутает некоторое время по улочкам, пытаясь сбросить возможную погоню от альфы, а затем выруливает на уже знакомую дорогу. Путь его пуст и безлюден, Чимин глубоко сидит в своих мыслях, лишь интуитивно следя за дорогой. Машина тихо урчит от малых оборотов, противится такой малой скорости, когда способна на куда более быструю езду, но Чимин правда не готов сейчас отдавать все своё внимание дороге, не в силах выгнать из головы рой надоедливых мыслей. Подъехав к обрыву, он выходит и устало опускается на самый край, свешивая ноги в пустоту и сдергивает с разгоряченного тела слой одежды. И вот это стоило собственных мучений? Чимин разочарован, огорчён и взбешён, он хочет напиться и разукрасить одну конкретную морду, но все что он может сделать, и делает, это остервенело выбросить худи с обрыва, откидываясь назад. Голова гудит, а в груди болезненно сжимается наивное сердце. Чимин не из тех, кто легко поддаётся чувственным порывам, он холоден и собран, именно поэтому сейчас не понимает, почему внутри все горит от яркого чувства разочарования. Он ведь правда ничего от Мина не ждал. Он вообще о нем не думал, пытается врать себе омега, но вот проблема – врать себе дело однозначно гиблое, а Чимин гибнуть не хочет. Он прикрывает устало глаза, сквозь ресницы поглядывая на ночные огни города. Где-то там навалившиеся на него проблемы после смерти родителей, Чимин правда хочет справиться с ними уверенно и смело, вот только внутри все сжимается от страха.Он хочет иметь того, кто эти проблемы заберёт и решит, а после прижмёт к себе и скажет, что Чимину не нужно быть сильным, не нужно страдать, не нужно думать, как выжить в этом жестоком мире. Но одновременно с этим приходит и понимание, что он не готов подпускать к себе людей ближе, чем они есть сейчас. Он не хочет страдать, а страдать он, по его личному мнению, точно будет. Он страдает уже сейчас и признаёт это. Понимание того, что он придумал себе радужное будущее, получив всего один букет цветов и легкий поцелуйчик в лоб, больно бьет по паковской гордости, скребя собственное самолюбие внутри острыми когтями. Оставляет некрасивые шрамы, заставляет их кровоточить, сжимает пульсирующие болью края. Чимину хочется вырвать это чувство из груди, не дать ему разрастись, но у него не получается, словно он не может зацепиться за него, хотя вот оно – протяни ладонь и схвати. Он гонится за ней, преследует внутри, поэтому не сразу реагирует на шелест грунта под колёсами чужой машины, возвращается во внешний мир, лишь когда слышит быстрые приближающиеся шаги. Вдыхает терпкий запах вина и мускуса, резко подскакивает и поворачивается лицом к собственному кошмару. Юнги дышит прерывисто, глядит на него пристально и следит за каждым движением, словно боится, что Чимин спрыгнет вниз и оставит его терзаться в собственном одиночестве. Он делает маленький шаг вперёд, Чимин дергается и обходит машину, увеличивая между ними расстояние. - Чимин… Юнги смотрит, словно душу хочет вывернуть и у него это почти получается – Чимин едва сдерживает желание довериться, простить, прижаться ближе. Он хочет убить в себе внутреннего зверя, который готов прогнуться под своим альфой, потому что Чимин не слабый, он знает, что такое собственная гордость. И пусть гордость давно перешла в стадию задетой гордыни, он сдавать позиции не намерен. Юнги смотрит в глаза омеги и видит в них глубокое разочарование. Мин хочет прибить Хосока за то, что установил такое тупое условие, хочет прибить себя за то, что согласился, ведь чувствовал… А теперь он не знает, как исправить ситуацию, ибо сам ее испортил, сам от себя котёнка отдалил. - Мог не утруждаться. Я бы забрал тачку в понедельник. – Чимин хохлится, как испуганный птенец, выпускает свои колючки и пыжится как ёжик перед опасностью, предупреждает не подходить ближе, готовый вцепиться зубами за собственную защиту. - Чимин, послушай… - Я не поверю ни единому твоему слову, можешь не стараться. – Чимин прищуривается, видя, как альфа дергается, и тихо хмыкает. – А знаешь, давай, мне даже немного интересно, что ты скажешь в своё оправдание. У Юнги немного прерывистое дыхание, словно он сюда на своих двоих прибежал. Альфа глубоко выдыхает, беря себя в руки и пытается подобрать нужные слова, чтобы донести до малыша, то что он хочет. - Хосок, он… Это звучит максимально бредово, но Хосок бы не остановился. У Чона шило в заднице, когда ему что-то становится интересным. Если бы я отказался, он бы поспорил с кем-то другим, ты бы все равно остался предметом спора. Но я единственный, кто мог обыграть его на дороге. – Альфа неожиданно улыбается. – Ну и кроме тебя, теперь. - Это не отменяет того факта, что вы оба считаете нормальным спорить на кого-то. Я не чертова вещь, придурки. - Конечно, нет, малыш. Юнги делает первый неуверенный шаг вперёд, Чимин смотрит на него настороженно, но убежать не пытается, а затем и вовсе устало вздыхает и плюхается обратно на край обрыва, пугая Юнги до смерти. Он подрывается с места, боясь не успеть и сам не понимает, как резко дергает на себя омегу, прижимая к своей груди. Чимин дергается, случайно утыкаясь носом в чужую шею и невольно втягивает в грудь чужой запах. Внутри все больно стреляет от ощущений, Чимин теряется на время, а когда снова приходит в себя, понимает, что уже прошло достаточное количество времени, чтобы Юнги заметил его заминку. - Отпусти. – Все же дергается Чимин и толкается в крепкие плечи. Юнги держит его крепко и смотрит пристально, отчего краснеют щеки. Омега шипит от неожиданно болезненной хватки на своей талии и прожигает альфу взглядом. - Прекрати дёргаться, мы сидим на краю обрыва. Не хочу в свои двадцать восемь так небрежно лишиться своей жизни. - Значит, если я упаду вниз, ты не прыгнешь следом? – Чимин не знает, откуда появилось настроение пофлиртовать. Юнги определённо не тот тип людей, с которым Чимин бы вёл себя подобным образом. - Я такого не говорил. - То есть прыгнешь? - Я сделаю все, чтобы никогда не прыгнул ты. Чимин замирает от чужих слов, пытается переварить их в себе, а Юнги терпеливо ждёт, не переходит границы, удерживая желание опустить ладони ниже по тонкой талии к упругим бёдрам, скрытым под облегающими джинсами. Когда Чимин все же приходит в себя и снова толкается в чужие плечи, Юнги его не удерживает, аккуратно усаживая рядом, готовый в любой момент спасать омегу от падения. Чимин обводит взглядом ночной город и тихо вздыхает, и Юнги кажется, что внутри омеги мечутся внутренние противоречия, с которыми тот едва может справиться. Он хочет ему помочь, но омега сам его не подпускает, закрывается, как ёжик, шипит на него, не позволяя притронуться. Юнги не знает, как подступиться, чтобы ему начали доверять, чтобы открыли душу. - В Пусане научился водить? – спрашивает Юнги, когда замечает, что, слишком уйдя в свои мысли, Чимин мрачнеет, и надеется, что сможет отвлечь того от них. Чимин усмехается, думая, стоит ли говорить альфе, поворачивается к нему лицом, глядя пристально. - Это моя первая гонка. - …Чего?! – Юнги изумленно смотрит на него, надеясь, что это все глупая шутка, но по лицу омеги видит, что тот говорит серьезно. – Ты совсем с дуба рухнул, Чимин!? Ты хоть понимаешь, что мог разбиться к херам!? - Не кричи. – Морщится Пак. У Юнги спирает дыхание, будто его только что несколько раз ударили в живот. Он подскакивает, пытаясь успокоиться и не прибить одного омегу за отсутствие чувства самосохранения, а Чимин даже не пытается облегчить своё положение, глядя на него со вздернутой нагло бровью, словно сам не понимает, чем все могло для него закончиться. Он подхватывает его на руки и сажает на капот машины, вставая между худых разведённых ног и прижимается ближе, не замечая усиленных попыток оттолкнуть альфу от себя. - Юнги, не переходи границы! – Шипит Пак, но Юнги словно стена не двигается даже на сантиметр, лишь прожигает его взглядом. - Ты хоть понимаешь, что с тобой могло случиться? - Кто-то из вас бы выиграл, а я бы стал чьим-то трофеем, словно игрушка? – ёрничает Чимин, понимая, что ходит по тонкому льду между своим дерзким характером и праведным гневом альфы. - Ты не в своём Пусане, где омег пускают на уличные гонки и жопу вам едва не целуют. – Чимина словно холодной водой обливает. – Здесь не просто так к гонках допускаются только альфы. И водилы здесь агрессивнее ваших, дороги, черт возьми, опаснее! Ты мог пострадать, Чимин. - Я ещё раз повторюсь для особо глухих. – Чимин резко отталкивает альфу в сторону, спрыгивая с капота собственной машины. –Не будь вашего тупого спора, я бы не полез в гонку. Кого и стоит винить, так это тебя и твоего дружка. - Чимин! - Слушай, мы с тобой по какому-то кругу ходим. Давай закончим. Чимин идёт в сторону своей машины, намереваясь уехать, но его резко дергают, впечатывая в стоящую рядом бугатти. Поясница на секунду взрывается от боли, в глазах скапливаются капельки слез, он тихо стонет, закусывая губу. Взгляд альфы пугает, Чимин жмурится и сжимает весь, ожидая, что ему прилетит за дерзость, и никак не ожидает почувствовать, что его крепко обнимут, прижимая к себе и поглаживая успокаивающе по волосам. - Ты совсем дурак? Как ты мог подумать, что я могу тебя ударить, котёнок? Против воли у омеги вырывается приглушённый всхлип, он только сейчас понимает, как сильно испугался. - Я понимаю, что слишком рано для того, чтобы я смел такое просить, но не сомневайся во мне, пожалуйста. – Юнги отстраняется, глядит на Чимина пристально, вызывая по всему телу волнительные мурашки. Он чего-то ждёт, не отрывает взгляда, и Чимин смутно понимает, чего именно, кивает согласно и тихо шмыгает носом. Он запутался и устал, хочет домой, в одинокую кровать, чтобы наконец-то расслабиться и забыться во сне, спасаясь от настырных мыслей. И Юнги что-то видит в нем, улыбается понимающе, трепля младшего за волосы и освобождает ему путь к машине. – Я провожу тебя до дома, на улице гулянка, так что лучше не светить на дорогах. Езжай первым, а я за тобой. Чимин кивает, не находя в себе сил, чтобы спорить из-за этого, садится в машину и выруливает на дорогу. Улицы в городе и правда становятся оживленнее, всюду слышатся звуки работающих моторов и далекие сигналки дорожного патруля, безуспешно пытающегося догнать неугомонных гонщиков. Юнги в городе равняется с Чимином, опускает боковое стекло, поглядывая на омегу, но Чимин не хочет играть в гляделки с альфой, удерживая все своё внимание на быстром ритме дороги. На одном из перекрёстков Чимин ловит предупреждающий жест от Юнги и едва успевает остановиться, прежде чем перед его носом пролетят три спорткара. Чимин слышит веселый смех сбоку и кидает на альфу вопросительный взгляд. - Чонгук и Намджун решили попытать удачу в гонке с Хосоком. Видимо, думают, что тот сегодня не в форме, раз приехал в первой гонке всего лишь третьим. Чимин закатывает глаза, но на его губах все же проскальзывает легкая улыбка, в которой Юнги видит что-то из завуалированного паковского «придурки». Они добираются до дома Чимина спустя пятнадцать минут, Чимин выходит из припаркованной машины и давит в себе желание дождаться, пока альфа выйдет к нему из своей. Однако ему и ждать не приходится – Юнги просто так уезжать не собирается, выходит на прохладный воздух и подходит к омеге ближе, оставляя между ними небольшое расстояние. Чимин на фоне Мина кажется миниатюрным, у Юнги с первой их встречи все не пропадает желание спрятать его у себя в доме, чтобы только его был, шлепал босыми ногами по полу в его футболках, такой соблазнительный и крохотный. Альфа едва слюнями не обливается и обещает себе, что обязательно воплотит все свои фантазии в жизнь, потому что иначе не выживет. - Что делаешь на выходных? - Думаю сходить в клуб и подцепить какого-нибудь альфу. Говорят, сеульские мужчины очень- Он не успевает договорить, чувствует ощущение невесомости и едва слышно смеётся, когда Юнги тихо рычит, усаживая его на стойку забора, а сам устраивается между разведённых ног. У кого-то определённо фетиш на подобный вид объятий. Чужая ревность забавляет, альфа выглядит мило во всей своей серьезности и строгости, а этот острый лисий взгляд, которым он прожигает Пака насквозь, проникает внутрь, поджигая внутри истлевшие песчинки, хотя казалось бы, куда уж им гореть, но нет. У него получается, он согревает чужую душу, заставляет гореть и наверняка горит сам, это видно по глазам. Чимин сгореть боится, но Юнги не обжигает, нет. Контролирует, тепло внутри поддерживает, не перебарщивая, удерживая момент в уверенных ладонях. А этот взгляд… - Убью каждого, кто посмеет прикоснуться к тебе, ты понял? Чимину бы испугаться и возмутиться, но он растягивается в хмельной улыбке, будто пьяный.Опьяненный. - Ты понял, Чимин? - А ты уже ревнуешь? – Хмыкает Пак, глядя на то, как альфа от его слов хмурится. – Мы ведь даже не встречаемся. У тебя нет никак прав не меня. - Вот сейчас поставлю свою метку, будешь знать. – Рычит Юнги и припадает к чужой шее, пугая Чимина. Он толкается в чужие плечи, ощущая зубы на своей шее и громко пищит, боясь, что Юнги и правда слетит с катушек. - Юнги, не смей! Альфа кусает нежную кожу, но клыки не выпускает, оставляя лишь красную припухлость на коже. Он отстраняется, смотрит придирчиво на свой след и весело усмехается, глядя на омегу. - Вот теперь можешь идти, куда захочешь. - Ты… ты… - шипит Чимин и больно бьет альфу в грудь, но тот даже не двигается, ловя маленький кулачок и нежно целуя маленькие костяшки, глядя при этом Чимину в глаза. Пак чувствует, как от такого действия жар приливает к щекам, и поспешно выдергивает руку, спрыгивая на асфальт. – Вали уже. - И даже не поцелуешь на дорожку? - Обойдёшься. - Ты разбиваешь мне сердце, малыш. - Пошёл ты. Чимин всем телом чувствует, как альфа сзади ухмыляется и обводит его с ног до головы голодным взглядом. Он знает, что самолично его провоцирует, Пак себе цену точно знает, хоть и себе признаться в этом не может. Как бы Чимин не хотел признавать, встречи с Юнги отвлекали его от тех мыслей, которые пожирали его ночами и от которых ему не было спасения наедине с самим собой. Чимин запутался, Юнги вызывал слишком противоречивые чувства от ненависти до сладкой истомы, и он не мог разобраться, что делать с ними и со всей ситуацией. Он поднимается в квартиру и раздевшись падает лицом в подушки, тихо стоня от безысходности.

***

Утро понедельника врывается в жизнь Чимина ранним будильником и сообщением от хозяина дома с напоминанием о том, что к среде паковской задницы не должно быть в данной квартире. Чимин еле встаёт с кровати, до поздней ночи сидевший над новым заказом для старенькой аджумы, делающей подарок своему внуку на свадьбу. Чимин любил рисовать и когда это начало перерастать в неплохую возможность зарабатывать, он не задумывался ни секунды, однако теперь любимое хобби превратилось в в что-то среднее из разряда рутины. Теперь находить вдохновение стало намного сложнее, рисунки уже не вызывали прежнего восторга и Чимин искренне надеялся, что он не выгорает в деле, которое любил всей душой и в котором был хоть как-то хорош. Когда он приезжает в универ, половина парковки уже заполнена машинами. Он припарковывается около чёрного внедорожника и выходит на улицу, окунаясь в непривычную для него всеобщую оживленность. Студенты активно перешептывались, Чимина тоже не обидели парой заинтересованных взглядов, но уставший после ночной работы мозг не сильно старался все это замечать. Он заходит в аудиторию, видит вдали машущего ему Тэхена и плетётся к нему на задние ряды, устало плюхаясь на свободное место. - Хей, выглядишь не очень. Все в порядке? - Просто супер, ты? Тэхен заметно оживляется. Ким выглядит весьма одушевлённым и бодрым, чем вызывает у Чимина легкую зависть – вот кому точно не нужно переживать о финансах – но Пак тут же себя отдергивает, ругая за подобные мысли. Тэ ведь не со зла такой и не специально ведёт себя подобным образом – он просто по своей натуре человек особенной душевной организации, таких людей легко задеть и обидеть, но гораздо сложнее заставить себе доверять. Чимин словно в нем свою родственную душу нашёл, только чистую, непорочную. Словно его светлая сторона, не сломленная, живая. - Кажется, у нас с Чонгуком налаживается… - Чего? – Чимин только сейчас понимает, что его так смущало. Запах Тэхена. – Вы уже..? - Нет-нет! – поспешно качает головой Ким и заливается румянцем. – Он подвёз меня сегодня до универа и мы… Я ночевал у него сегодня, но ничего не было, клянусь! Он спал в другой комнате и- - Хей, тормози, я не осуждаю тебя. – Чимин улыбается и приподнимается на стуле, поворачиваясь к омеге боком. – Я рад, что у вас все сдвинулось с мертвой точки. Ты весь светишься. Тэхен смущенно улыбается. - А у тебя как с Юнги? О, хотел бы Чимин знать, как у него с этим альфой. Сколько бы он не думал на выходных о Мине, как бы сильно не ломал себе голову, ничего путного не приходило на ум. Он с трудом смог отвлечься, каждые десять минут брал в руки телефон, надеясь увидеть там заветное сообщение, но Юнги молчал. Чимин боялся, что снова сам себе все придумал, боялся вновь обжечься, даже не подойдя близко к огню. Он не мог не признать, что с Юнги комфортно, но одновременно Чимина не покидает ощущение скорой потери, и он откровенно устал метаться от одного чувства к другому. Тэхен смотрит на него преданным взглядом, а Чимина хватает лишь на тягостный вздох. Да и Киму этого достаточно, чтобы все понять – он опускается на локти рядом и прижимается ближе, даря свою молчаливую поддержку, как может, как умеет. - Видел оживление в коридорах? Все обсуждают, как в пятницу Юнги и Хосока обогнал как-то новенький водила в гонке. Этот парень просто сумасшедший! Чимин старается не подавать вида, но веселый смешок все же вырывается, однако Тэхен списывает это на чужое согласие. - Да уж. - Говорят, он вообще не местный. Джин хен показывал перед стартом ему наши дороги и объяснял, где как проезжать. - Ты был там? - Нет, конечно нет. – Вздыхает Тэ и судя по нему, омеге очень хочется там когда-нибудь побывать. – Чонгук сказал, там опасно для омег. - У тебя есть тачка? – Чимин неожиданно подскакивает. Тэхен неуверенно кивает головой, отдаляясь от улыбающегося Пака. – Давай съездим туда в эту пятницу. - Ты совсем сдурел? Во-первых, туда не пускают омег без альф, а во-вторых, сельские стритрейсеры реально немного… агрессивные? - Да ладно тебе, будет весело. Главное, не давать другим забывать, чего ты стоишь, а там они сами начнут тебя уважать. – И мысленно про себя добавляет с тихим смешком. – Проверено. - Я даже не знаю. Гук, наверно, разозлится. - Тэ, наличие альфы не делает тебя домашним растением, которому место на подоконнике выделили. Ты не обязан сидеть дома из-за него, понимаешь? Твоя жизнь также продолжается. По лицу Тэхена видно, что он сомневается, но в глазах уже виднеются заинтересованные проблески. Чонгук попросил его сидеть вечером пятницы дома, чтобы не попасть в опасную ситуацию, и Тэ даже не задумывался о том, чтобы нарушить данное обещание, но Чимин говорил разумные вещи, хоть и далекие Тэхену. Пак был для Тэ чём-то вроде запретного, он казался закрытым, но одновременно таким уверенным и сильным, что не знай он его суть, мог бы подумать, что перед ним альфа. - Ладно, уговорил. Только ненадолго, ок? - Хорошо, принцесса, после полуночи вернёмся домой. – Смеётся Чимин от слабого толчка в плечо и наконец расслабляется, на время отпуская тяжелые мысли внутри.

***

Чимин не хочет, но вопреки здравому смыслу, на большой перемене постоянно оглядывается в коридорах, пытаясь взглядом зацепить знакомую коричневую макушку, но надежды остаются неуслышанными – Юнги очевидно в вузе нет. Чимин не хочет расстраиваться, но настроение против воли падает. Он лишь для вида кивает на особо важных местах рассказа Тэ и надеется, что его фактическое отсутствие не так заметно. Они садятся за свободный столик и начинают есть, Чимин вяло ковыряется в своей тарелке, пытаясь сдержать непонятно откуда взявшиеся слёзы. Он не понимает, почему плачет, терпеть свою слабость не может, но вопреки собственной воле едва заметно всхлипывает, но Тэхен резко останавливает рассказ и глядит на Пака взволнованно. - Чимина, что-то случилось?! Рассказ же вроде не грустный? - Все в порядке. – Чимин поспешно вытирает слёзы и улыбается натянуто, но Тэ не верит, прищуривается пристально и выжидательно смотрит, надеясь, что ему откроются. – Просто… Юнги. Его нет в вузе и… он не писал все выходные, будто в пятницу ничего и не было. - Ох, Чимин… - Малыш, ты сам прошёл мимо меня с бич-лицом, я уже думал, что где-то накосячил. Чимин резко дергается в сторону и поворачивается к Юнги, удивленно застывая. Альфа улыбается немного смущенно и потирает затылок с выкрашенными в белый цвет волосами. - Расплата за проигрыш. У Джина дурацкие желания. - Ложь и провокация. Чимина, скажи, что ему очень идёт!–Джин усаживается рядом, но Юнги пихает его к Намджун, а сам усаживается на его место, сразу же пересаживая не успевшего даже пикнуть Чимина себе на колени и зарываясь в чужую шею, где сильнее всего чувствуется запах омеги. Тэхен смотрит шокировано на их стол, на котором оказывается резкое пополнение в лицах и громко вскрикивает, когда его хватают за талию и усаживают на себя, но быстро успокаивается, чувствуя родной запах собственного альфы. Чимин обводит всех взглядом, чувствует, как в столовой резко возрастает интерес к его персоне и тихо шипит Юнги на ухо, пытаясь слезть с чужих коленей. - Юнги, ты совсем охренел? Отпусти меня на место, блять. - Малыш, давай не выражайся, это моя прерогатива. - Юнги! - Ну что такое? –Чимина хватают за подбородок и поворачивают к себе, скрывая за своей широкой спиной от пристальных взглядов студентов. Юнги смотрит требовательно, но без злости, словно с маленьким ребёнком разговаривает и Чимин дует губы в обиде, вызывая у Мина улыбку и тихий смех, от которого омега замирает, слыша его впервые. – Чего ты всполошился. Сам ведь сказал, что волновался о том, что меня нет в вузе. Теперь я перед тобой, а ты иголки выпускаешь. Прости, я не успел принести завтрак в аудиторию, мы ездили красить волосы. - Между прочим, в лучший салон его повёз, а он сидел и ныл, что его волосы больше не такие мягкие и что ты откажешься зарываться в них своими пальчиками, потому что они жесткие. – кидает Джин, не замечая испепеляющего взгляда Мина. - Джун. Альфа понимающе кивает и что-то говорит своему омеге, на что Джин показательно цокает и утыкается в свою тарелку. Чимину это кажется смешным, он тихо усмехается и не сдержавшись, все же зарывается одной рукой в волосы альфы, вырывая у того тихий стон, когда паковские ноготки проходятся по затылку. - Не такие они и жесткие. Вполне мягкие на ощупь. - Правда? Я рад слышать это от тебя, котёнок. Чимин чувствует, что краснеет, поэтому демонстративно закатывает глаза и ерзает на чужих коленях, пытаясь встать, но его прижимают ближе к себе, крепко удерживая за талию и тихо рычат на ухо, что услышал только он: - Я не железный, малыш, прекрати уже ерзать. Чимина пробивает во всем тебе, когда он понимает, что тот бугорок, который он чувствует пятой точкой ни что иное, как возбуждение альфы и тихо шипит, резко дергаясь из чужих рук. Юнги его не удерживает, но отсесть далеко на даёт, хватая омегу за талию и удерживая в кольце своих рук. И Чимин мог бы возмутиться, но глубоко внутри он чувствует безмерную радость от тепла чужих рук. Он конечно же попыхтел для приличия, а Юнги сделает вид, что не понимает, не чувствует, как омега медленно но верно оттаивает к нему, мягче становится. Для Юнги это уже целая победа, одна из многих, которую он хочет совершить. - Кстати, Юнги, где Хосок? – спрашивает Намджун, когда они уже поевшие сидят, дожидаясь, чтобы пойти на совместную лекцию по истории искусств. Препод так и не вышел, поэтому все лекции проводились вместе, что для Чимина казалось той ещё пыткой. Юнги поджимает губы, проверяя свой телефон, и Чимин мельком видит, что в диалогах открыта переписка с тем самым Альфой, про которого спрашивал альфа. Ситуация все ещё была довольно неприятной, все это понимали, как и каждый понимал, что Хосок должен извиниться перед Чимином. Поэтому когда в столовой входит весьма помятый, с заметным покраснением на скуле, Чон, Чимин едва заметно напрягается. Мимоходом замечает такие же потрескавшиеся и покрасневшие костяшки пальцев у Юнги и в голове уже складывается картинка произошедшего. Хосок подходит к столику ближе и сразу же натыкается взглядом на Чимина, который смотрит на него с опаской и едва заметным пренебрежением. Он сам понимает, что накосячил, поэтому ему не зазорно извиниться перед омегой его лучшего друга. - Чимини, я… - Какой он тебе Чимини, придурок, хочешь вторую скулу разукрашенной сделать? – рычит Юнги, поглаживая успокаивающе талию омеги, потому что тот напряженный очень, сама не ощущая, как прижимается к альфе ближе в поиске защиты. Юнги даже рад, что так все сложилось, потому что сейчас может насладиться этим моментом сполна, вбить в себе памяти, когда его котёнок просит его помощи и защиты требует сильно. Он возмущается, конечно, для вида, но внутри все протестует, когда чужой его омегу мило называет, инстинкты пробуждает звериные. - Ты смотри, как распетушился, альфа недоделанный. – Доносится до его слуха смешок Джина и если бы не Чимин, прижимающийся к его груди, уже давно бы надрал чужую задницу и не посмотрел, что тот омега Джуна. Хосок смотрит на Юнги укоризненно, знает ведь, как Чону сложно перед кем-то извиниться, но ради друга он переступает через себя, прощения просит. Он выдыхает тяжело, снова собираясь с мыслями, переводит взгляд на напряженного омегу и продолжает: - Прости за тот вечер, я поступил как полный мудак. - Вы уже спорили так? На омег? Юнги напрягается, потому что да. Да, спорили, хоть он в этом и не участвовал, но ведь Чимин гордый, он все поймёт опять не так, а Юнги только-только его расположения шаткого добился, не хочет то хрупкое, что уже построил, разрушить. - Я – да. Юнги нет. Он у нас слишком принципиальный. – Усмехается Хосок, но тут же шипит от боли в разбитой губе. Чимин смотрит пристально, словно в душу смотрит, Чону уже самому кажется, что то, чем они занимались, ужасно. И пофиг, что омеги и сами были не против стать трофеем победителя, один Чимин такой гордый взялся. - Ладно, проехали. Тебя уже итак знатно помотали. Юнги хмыкает, утыкаясь в чужую макушку носом, а Чимин только сейчас понимает, что прижимается к альфе сильно, поспешно отстраняется и садится подальше, насколько Мин позволяет. Тэхен в это время сидит молча, переводит взгляд с альфы на Чимина и пытается вникнуть в суть разговора, а когда до него наконец доходит, он подскакивает и вскрикивает: - Так тот безбашенный водила, это ты?! Чимин дергается и смотрит на друга извиняющимся взглядом, понимая, что надо было все самому рассказать, а не так ему обо всем поведывать, от других людей, но ничего сделать уже не может, неловко потирая затылок. - Так ты без меня туда ездил? Предатель. – Дуется Тэхен, усаживаясь на место и утыкается в шею Чонгука. - Ну Тэ… ТэТэ… - тянет Чимин виновато. – Помнишь про наш уговор, да? Я ведь обещал. - Ты обязан остаться у меня на ночь, понял? - Понял. – Омеги скрепляют обещание на пальцах, вызывая у старших смех, а сами ухмыляются друг другу, понимая, что неожиданно всех удивят в эту пятницу. – Пойдёмте, скоро пара начнётся.