Тейват королей.

Бескрайние просторы Мондштадта виднелись с высокого холма. На холме с довольной улыбкой стоял путешественник, оглядывая пройденный до вершины путь. Солнце припекало зелёную макушку. Благо, глаза были скрыты за парой таких же зелёных стёкол. Насмотревшись вдоволь, путник поправил лямки своего рюкзака, набитого всевозможными безделушками, торчащими из карманов и дырок, разошедшихся по швам, и зашагал дальше. Его путь лежал прямиком в горы. Здесь, в Мондштадте, растёт дикий крио-папоротник. Именно такого образца не хватало в гербарии нашего нового знакомого. И он шёл за ним, как за трофеем всей жизни, превозмогая боли в ногах и мозоли на руках. Шёл уже вторую неделю и бранился на каждого встречного. Человек он по натур брезгливый, ворчливый и недовольный. И, к тому же, сильно уставший. За это время он, наверное, изучил вдоль и поперёк весь Мондштадт, и явно был этому не рад. Но, так или иначе, он был здесь, в двух шагах от своего трофея. Он брёл по старым, почти заросшим травой, тропинкам, огибая гнилые доски, явно когда-то давно бывшие лестницей или мостом к вершине. Когда лёгкий бриз сменился ледяными горными порывами ветра, трава под ногами превратилась в мох и камни, а наш герой покрылся мурашками, стало ясно: он достиг своей цели. Достав карту, изрисованную метками, он сверился с последними записями. Довольная улыбка наконец засияла на его лице и он поспешил вперёд с ещё большим усердием. Повеяло холодом. Теперь бродяжка стоял у входа в пещеру. Её каменные стены покрыты льдом и замёрзшими корнями деревьев, что растут сверху. У входа валяются обгоревшие доски. Возможно, когда-то давно это было костром. Вернулся ли его создатель домой, или остался в этой пещере навечно, никто не знал. Герой шагнул внутрь. Малейший шорох разносился гулким эхом вглубь пещеры. Или ему так казалось со страху. Чем дальше он заходил, тем толще был лёд на стенах, и тем сильнее скользили его старые сапоги с потёртой подошвой. Чтобы не упасть, он шёл опираясь о стены, прислушиваясь и надеясь, что забрался сюда только он один. Было и вправду слишком тихо. Разве что где-то трещали иссушающиеся корни и падали подтаявшие сосульки. Стало совсем темно. Толстые ледяные стены давили со всех сторон. Свет был виден где-то в самой глубине пещеры. Хорошо, что она не была похожа на лабиринт, скорее на логово, гнездо с одним входом и выходом. Это значительно облегчало поиски и возможное высокоскоростное отступление. В конце концов, путь к логову крио-папоротника был пройден, и бродяге открылось невиданное ранее существо: огромное, покрытое инеем растение с кучей шевелящихся лиан и корешков. Любопытство героя пересилило его настолько, что тот забыл о последствиях. Он помчался к нему, скользя на железных набойках, оставляя после себя ледяную пыль. Остановился у самого подножия растения. Разглядывал его с упоением, несколько раз обходил вокруг и всё записывал и записывал что-то в свою большую книгу, наспех высунутую из рюкзака. Остальное содержимое разлетелось по льду, а что не разлетелось — сам распинал, пока наворачивал круги вокруг растения. Когда несколько страниц вдоль и поперёк были исписаны, писчий наконец вздохнул с облегчением. Отложив книгу, он задумался. Наконец-то вспомнил, что перед ним дикий крио-папоротник, а не полевая ромашка, и, в случае чего, в тёплую постель он может больше никогда и не вернуться, вместо этого замёрзнув здесь насмерть, став удобрением для этого чудища. Но эта мысль казалась ему не такой страшной. Страшнее было уйти отсюда без желанной сердцевины и других экспонатов для своей коллекции. Или, хотя бы, частей. Он протянул ладонь к синему бутону, боясь коснуться заледеневших лепестков, но и моргнуть не успел, как очутился перед пробудившимся монстром. Лианы взмыли вверх, угрожающе направив концы на крохотного юнца. Синий цветок, чей стебель был самым большим, покачался из стороны в сторону, стряхивая с себя лёд и расправляя лепестки, будто открывая кровожадную пасть. Земля под ногами содрогнулась. Трудно было представить насколько глубоко уходят его корни. Путник едва удержался от падения, то и дело скользя из стороны в сторону. Когда он поднял голову — встретился со своим отражением в ледяной сердцевине цветка. Оцепенел то ли от страха, то ли от холода. Стоял на месте, не отрывая взгляда от нависшей над ним угрозы. Цветок поднялся вверх, медленно, словно змея. Путешественник же опустился на колени, к книге. Крепко сжав ту в руках он снова поднялся на ноги, но как-то позабыл о железных набойках, отчего звучно грохнулся на лёд. Папоротник среагировал молниеносным броском вниз. Раздался треск, теперь затряслись и стены, и с потолка отломились большие сосульки, разбились о каменную твердь земли. Зелёный, в прямом смысле отъехавший, но пока только на довольно большое расстояние от удара, был удивлён своей удачливости, и рад тому, что успел словить только пару осколков. Принялся спешно листать свою книгу, переворачивая тяжёлые страницы, пока цветок искал его, как радар. Иногда он жалел о том что ведёт такие обширные записи. А в ситуациях подобного типа вообще, кажется, люто ненавидел. Страница, другая, третья, всё не то. Монстр заметил лежащего в углу незванного гостя, и уже направил свои лианы прямо в цель. Звучный рёв пронёсся в воздухе, собиратель успел лишь поднять ладонь и вскрикнуть, прежде чем монстр рухнул наземь, совершенно обездвиженный. Зелёный поднялся, вновь опираясь на стену. Осматривать поле брани не было времени, поэтому он покатился побеждённому на своих неудачных для таких походов сапогах. Удостоверился, что он в отключке, найдя под бесчисленными корнями само сердце папоротника, насквозь пробитое длинным ядовитым шипом. «И правда пробил» — наконец облегчённо, и от всей души, вздохнул он. Добытчик чувствовал себя настолько довольным, что даже и не подумал начать собирать свои вещи, разлетевшиеся по всей пещере. Сейчас он был занят только крио-папоротником и своим гербарием. Нашёл самый красивый листок, аккуратно вложил его меж страниц, самый сочный стебель, сок которого собрал в крохотную колбу, и, конечно, саму сердцевину цветка. Отковырять её целиком было достаточно трудно. Ах, столько моры в его руках, с ума сойти можно! Осталось только донести до города. Но случиться этому дано явно не сегодня. Собиратель был совсем без сил, и в ходе сбора трофеев валился с ног настолько часто, что набил себе синяков об лёд. Принял решение переночевать где-нибудь рядом. И, кажется, фортуна сегодня точно была на его стороне: в углу напротив виделся достаточно обширный кусок земли, не покрытый льдом. Останется только развести костёр, и можно будет переждать до утра. У входа как раз завалялись доски, и сухие корни сойдут за хворост. Когда все уцелевшие вещи из рюкзака были собраны, матрас разложен, а костёр разожжён, уставший решил подкрепиться перед очередным штопанием вещей: нашёл относительно ровную ветку, заточил и нашпиговал на неё всевозможных съедобностей вроде грибов, овощей и, кажется, кусков мяса, добытых позавчера. Ветку положил на угли и отвлёкся от рутинных дел, наконец просто бесцельно разглядывая пещеру. Лёд, снег, снег со льдом, да и ничего больше. Шипение углей напомнило о готовности какой-никакой, а всё-таки пищи, юнец с удовольствием умял всё, что смог, и оставил немного на утро. Настало время подбросить в огонь дров, но они, как назло, закончились, поэтому бедолаге пришлось оставить свой тёплый матрас и снова несколько раз подскользнуться и навернуться, но придти назад с кипой веток. Ради того звона моры в его карманах, что предвосхищал довольный путник, можно было и потерпеть. В ином случае он бы уже давно дал отсюда дёру. По возвращению уставший нежданный гость заметил что льдина, находящаяся скраю от каменной кладки, начала подтаивать, и тонкая струйка воды почти касалась огня. А потому он на всякий случай наложил на пламя печать, создающую барьер для воды по кругу. Теперь всю ночь будет и тепло, и светло. Подкинув дров, зелёный наконец расположился на своём матрасе, что любезно одолжил когда-то у одного похитителя сокровищ, прикрыл глаза, и даже не заметил, как уснул. Проснулся когда понял что чуть не утонул. В прямом смысле слова. Та самая глыба растаяла и поплыла, образовав собой подобие ручья. Сонный путешественник кое-как поднял себя с тёплого матраса, чтобы узнать что можно сделать, чтобы до утра эта глыба не превратилась в океан, и при этом не пришлось тушить костёр. Каково же было его удивление, когда из глыбы показался человек внушительных размеров. Вероятно, попавший в ловушку папоротника и застрявший здесь. Оглядев того с головы до пят, бродяжка прикинул в голове примерную значимость этой находки, но ничего интересного не нашёл. Кроме одного. Электро глаз бога болтался у него на ремне сбоку. И, судя по обрамлению, он был из Снежной. «Надо же, вот тупость» — надменно хохотнул он, ухмыляясь. Как человек из Снежной не смог справиться с крио-папоротником? Какой-то бесполезный винтик в системе. А по виду и не скажешь. Заключённый во льдине был без сознания. Но надо же. Он дышал. Прошло ещё несколько бессонных часов, прежде чем герой смог вытащить этого человека изо льда. Тот, в свою очередь, просыпаться не планировал. И велика была вероятность что он и вовсе отдаст концы. Но спать с трупом в планы сони не входило. А потому он провозился с пострадавшим до тех пор, пока совсем не выбился из сил: снял с него всё вымокшее тряпьё, кое-как уложил гигантскую тушу на своё спальное место, нашёл в рюкзаке горячительные напитки, подготовленные для возвращения домой сквозь лютый мороз и на взятки для Фатуи. Растёр всё содержимое по бледному, истерзанному шрамами и ссадинами телу, приложил вымоченную в травяном настое тряпицу ко лбу и укрыл полумёртвого своим одеялом. — Даже не думай после этого откинуть копыта, — устало вздыхает местный медик, встряхивая ладони. Делать нечего. Сегодня он спит на земле. Зато тепло под боком. И кто-то ещё. Вот только… Кто?