Родерих Кёллер

      По итогам Венского конгресса 1814 года Австрия и Пруссия вошли в Германский союз 39 государств, объединивший в себе более двухсот немецких княжеств. Это было своеобразным сигналом к перемирию после войны с Францией и Наполеоном. Ни одного из двух вечных соперников такое сотрудничество, впрочем, особо не радовало, но приходилось мириться.       В какой-то момент Родерих даже смел понадеяться, что их отношения начали налаживаться, они ведь вместе развивали будущую Германскую империю, были союзниками в войнах и стали меньше цапаться при встрече… К сожалению, радость оказалась преждевременной…       После произведённого совместными усилиями разгрома Дании в 1864, Эдельштайн готовился провести парочку лет в покое. Ему изрядно надоел грохот пушек и гул непрекращающегося людского крика, а в его небольшом, но весьма уютном доме царила спокойная тишина, иногда прерываемая гармоничной игрой. Однако эта пара тихих лет резко оборвалась в июне 1866, когда Гилберт под видом обороны ввёл свои войска на территорию уже бывшего союзника.       Сказать, что Австрия был в шоке от такого удара со спины, не сказать ничего. Естественно, он не доверял пруссаку в полной мере, да и раздражать тот перестанет вероятно только после смерти, и то Эдельштайн не был уверен, что назойливое «эй ты, аристократишка» не станет преследовать его уже в форме духа, просто из вредности, просто потому что Гилберту нравилось выводить его на эмоции, но… ожидать такого?       В груди неприятно сжималось от подобного предательства, однако, что сделано, то сделано. Теперь он знает: грош цена союзу с Пруссией. Родерих в его плане выполнил свою роль, а теперь стал лишь мешающим фактором на пути к подъёму Великого на ещё одну ступеньку в лестнице к мировому господству.       Что-то начинало готовиться ещё в апреле, это было заметно по активной деятельности прусского канцлера, будь неладен этот Отто фон Бисмарк. Однако шаткий мир сохранялся, посему Австрия весьма наивно полагал, что из положения равновесия ситуация не выйдет. Что ж, всем свойственно ошибаться. Теперь он был почти один на один против Пруссии и Италии…

***

      – Брух, как же мы так оплошали? И что там сейчас с Шлезвиг и Гольштейн? – разнёсся по залу звонкий голосок с нотками обиды.       – Германский союз этот мне не нравится, они могут в дальнейшем доставить ещё больше неприятностей… – прозвучал довольно серьёзный и усталый ответ. За массивным столом расположился светловолосый парень и сосредоточенно рассматривал карту, хмуря тонкие брови.       – Да куда, чёрт возьми, ещё больше? – подскочив из кресла, девушка возмущенно топнула ножкой в тяжелых военных сапогах. Взбудораженная своим недовольством она начала ходить туда-сюда, не замечая, как чеканит шаг.       – Хах, не боись, мы через всё прорвёмся, – к голосу Хенрика вернулся привычный задор. Он отстранился от карты и с улыбкой посмотрел на сестрёнку, а после подскочил к ней и с явным удовольствием потрепал ту за щёчки.       Алесса приобняла брата, устраивая головку на его мощной груди, будто ища поддержки. Тот, продолжая светить своим радостным ликом, ласково погладил девушку по голове, а когда та начала отзываться, переходя в более игривую манеру поведения, поднял её на руки и слегка покружил, на что тут же получил восторженный писк. Под конец у Дании закружилась голова, и он бухнулся на пол, послужив для Копенгаген прекрасной подушкой, после чего Кёллеры восторженно расхохотались.       – Кстати, ты, наверное, ещё не слышала, – проговорил Хенрик, наконец справляясь со своим смехом и садясь ровнее, притягивая младшую датчанку к себе. – В ближайшее время король хочет устроить Австрии и Пруссии что-то вроде реванша, наша армия уже мобилизуется. Таким образом мы и Германию в общем ослабим, что без вариантов сыграет нам на руку.       Довольный тон старшего, несомненно, настраивал только на положительные мысли.       – Значит, мы сможем вернуть Шлезвиг и Гольштейн? – возбуждённо воскликнула Алесса, изворачиваясь в медвежьих обнимашках брата, чтобы видеть его лицо.       – Конечно, – убеждённо, будто не могло быть и речи о каких-то сомнениях, пожал плечами улыбающийся Дания, разглядывая прекрасные сверкающие глазки своей столицы.