Записки санитара

      5 февраля.       Мне плохо, ощущение, что я скатываюсь в депрессию. У меня простуда, и помимо порошка от простуды я купил Глицин Форте, а ещё в тот же день — бутылку вина. Это было вчера вечером, а сегодня бутылка уже почти допита. Я еду домой в соседний город, но это меня скорее угнетает, потому что там отец. Мы не разговариваем, и я не хочу его ни видеть, ни слышать. Опять поругались в районе Нового года. Чувствую себя приёмным или росшим с отчимом, как, собственно, рос мой отец. Матери тоже доверять боюсь. Ощущение, что меня никто не любит и что я тоже никого не могу любить. Не могу радоваться или держать энергию на уровне выше нуля, постоянное уныние как постоянный фон, иногда расслабляюсь и радуюсь, но потом снова уныние. Сегодня я пошёл заправлять кровать, а мне говорят, что нужно отвезти мёртвую женщину оттуда в реанимацию - эта палата как раз перед реанимацией. Потом я помог переложить её на каталку, с которой убрали мягкий матрас. Я поднял бортик, как привык, а мне говорят со смехом: она не убежит. Смотрел, как ей сложили на груди руки, словно она сидит за партой как образцовая ученица, и связали их бинтом. Хочется то кричать, то разреветься и выть. Недавно мне приснилось, что после службы я отправлюсь в морг, всё было построено на двусмысленности: то ли мне надо будет туда сходить, то ли меня убьют и отправят туда, морг я посетил раньше конца службы, там страшный мужик с выпуклым низким лысым лбом мне что-то говорил. Ещё были слова такие от кого-то, про подругу работников (морга), что раз она их подруга, то её вскроют и осмотрят все вместе. Это было как-то по-особенному жутко сказано. Потом у меня началась паника, я попытался сбежать и навестить давнюю подругу, дальше не помню. Купив вино, я пошёл бить грушу до повреждения кожи на пальцах, а потом радовался, слушая хорошую новую для себя музыку по радио. Это было вчера, с Глицином я быстро уснул и легко проснулся, думаю купить потом Афобазол да может Новопассит, безрецептурные. Или позавчера? Чёрт... С психологами в кабинете то пьём чай и шутим, то молчим и ведём себя как незнакомцы... Хочу прийти к ним как пациент и спросить, как не загоняться, что делать со смертью и сверхчувствительностью, с бессильной запретной ненавистью к родителям за смертный приговор рождением, но понимаю, что я просто идиот и чего-то не понимаю. На днях попытался найти девушку через интернет и понял, что у меня развалившаяся гендерная идентичность, я не мужчина и не девушка, хотя мне нравятся девушки, меня затравили, потому что я написал, что хочу заниматься сексом как девушка с девушкой (лесбиянка), и я не понял, это я и правда такое мерзкое существо или это десятки людей такие колючие. Ну вот, теперь мне кажется, что этой заметкой я оправдываюсь, дескать, вот я какой бедолага, не бейте только. Тьфу. Теперь понял, почему кавказцы не кормят пациентов. Чувствуешь себя непонятно кем, кормля (кормя) с ложечки пациентов и пациенток. Ещё здесь разрушается влечение к голым телам (ну, так и должно быть, вообще-то. Есть ведь нудисты. Это просто из-за одежды тела как раз сексуализированы, вернее, пара частей тел). Вот именно сегодня слышал, как медсёстры обсуждают своё отвращение к сексу и даже мыслям о нём, сидя на посту. Хотя я помню, какой эротичной была одна красивая стройная бабушка (чувствую себя извращенцем). Собачья работа на самом деле в какой-то степени, грязная, хотя и очень человечная. Иногда кажется, что вот-вот съедет крыша, причём не только моя, но сразу у нескольких. Если бы я начал вскрывать ту женщину после перевязки ей рук, меня бы упекли в тюремную дурку, но её спокойно вскроет патологоанатом. Можно это или нельзя. Пациенты идут в туалет, а потом оказывается, что они не подумали о туалетной бумаге. Некоторые плачут или стесняются своей наготы. Некоторые выходят голыми из палаты в общий коридор. ...       Меня угнетает, что мои чувства деструктивны и могут вызвать вину у матерей и пациентов. Как оказалось, каждая пятая роженица, одна из пяти, две из десяти, 20%, зарабатывают послеродовую депрессию, хотя в РФ об этом ни слова.       Рожайте, рожайте, говорили они, в этом счастье. В Польше запретили легальные аборты почти при любых обстоятельствах, это преступление, их всё равно будут делать, только не в больницах, а в тёмных грязных подвалах.       Мой негатив никому не нужен, и он просто разрушает меня изнутри. Железный голос в голове холодно говорит: твои психозы и истерики никому не интересны.