Жизнь за объективом

Эмма опустила ладонь на плечо Регины, медленно разворачиваясь к ней лицом. Кожа куртки тихо скрипнула под пальцами, сжавшимися, кажется, вне осознания хозяйки, и Эдж слабо вздрогнула от этого звука, не разрывая поцелуй, просто замирая губами на тонких, неожиданно податливых губах Эммы, и только сейчас ощутила, как прохладный воздух неприятно скользит по шеи. Эмма чувствовала тот же холод на горячих щеках и хаотичный танец коротких локонов Регины у себя на пальцах, цепляющихся за чужое плечо; давящий в грудь пластмассовый обод объектива, тесно зажатого между телами — как черта, не дающая Регине вовсе забыться, а Эмме опасливо отступить. Эмма не упала в блаженство, а, напротив, зачем-то отмечала каждую деталь: мысль или ощущение. Она не отвечала на поцелуй, просто позволяла ему быть и длиться столько, сколько посчитает нужным Регина. И это единственное за что, словно специально, не зацеплялось ее сознание. Вайт не двигала губами, потому что старалась не думать о поцелуе. О том, что ее целует Регина. Женщина! В первую же секунду Эмма закрылась от этого, словно ширмой, полностью погружаясь в детали. Она понимала, что Регина нервничает, так же как и она сама, а губы ее мягкие и отчего-то сухие, даже слишком сухие, ведь на нижней губе Эмма чувствовала несколько трещинок, показавшиеся ей лишними, необычайно чужими на такой мягкости. Проскользнула мысль, что Регина стала часто кусать губы, но ведь это так не свойственно ей. Эдж не открывала глаз и почти не дышала, боясь услышать упрек, раздражение, злость, даже несмотря на то, что Эмма и не пыталась сама прервать поцелуй. Регина ждала любой реакции, даже резкого толчка в грудь, но Эмма, словно копировала ее: замерла на месте, позволяя ветру щекотать обнаженные участки кожи, и впитывала тепло слабого дыхания Регины. Она тоже ждала. Вокруг становилось все тише, темнее и холоднее, но ладонь Регины, что по-прежнему крепко удерживала запястье Эммы, и близость ее тела отвлекали от реального мира, утягивали куда-то, где было заведомо хорошо, но наполненно неизвестностью. Полностью уйти в реальность или в этот спонтанный поцелуй не позволял только фотоаппарат, висящий на шее Регины и упирающийся в грудь Эммы. У подножия дома, на крыше которого они стояли, раздался глухой хлопок, а следом резко и противно завыла автомобильная сигнализация. И снова все стихло. Регина в который раз слабо вздрогнула и медленно разжала пальцы на запястье Эммы. — Прости… — сглотнув, сипло извинилась она, отступая на полшага. — Я не… Регина открыла глаза, не дав себе договорить, и сделала еще один короткий шаг назад. Она хотела сказать, что не должна была делать этого, что поцелуй вышел спонтанно, что сумбурность всех чувств и мыслей образовали смесь паники и эйфории, толкнувшей к необдуманному поступку. Она хотела оправдаться, но остановила себя, понимая, что начав выдавать нелепые причины случившегося поцелуя, она попросту будет врать, а это совсем не то, чего она хотела. Вместо этого Регина закусила нижнюю губу, вынуждая Эмму моргнуть и улыбнуться мыслям о ранках на губах. Эмма снова моргнула и тоже отступила. Хотелось всплеснуть руками и спросить «что это, черт возьми, было?», но она все так же стояла неподвижно, всматриваясь в лицо Регины безотчетно стараясь отыскать что-то новое в нем, что-то, чего не замечала раньше. Но все было прежним: все те же глубокие, обожженные болью глаза, морщинка, рассекающая лоб и напряженные скулы. Регина была прежней. Эмма сделала еще один осторожный шаг назад и поджала губы. Поцелуй ничего не изменил. Вайт видела перед собой все ту же женщину, к которой так привыкла и по которой тосковала последние часы. Что-то неуловимо колебалось между ними, словно горячий воздух, и Эмма пыталась выхватить это ощущение, но безуспешно. Зацепиться было не за что. — Ты в порядке? — нарушила тишину Регина. Она стянула фотоаппарат с шеи и спокойно убрала его в рюкзак, не смотря в сторону Эммы. Первым порывом Эммы, оказавшейся на относительном расстоянии от Регины, было проверить свои внутренние ощущения. Узнать осталась ли она столь прежней, как и Регина в ее глазах. Но этот вопрос. — Это зависит от того, о чем именно ты спрашиваешь, но в целом я в порядке. Эмма старалась сохранить максимально серьезное выражение лица, но вид напряженной Регины, предпринимающей все попытки не смотреть в ее сторону — это было больше, чем могла выдержать Вайт за такой короткий промежуток времени. Все то время, что они знакомы, Регина казалась некой скалой, человеком, наполненным массой эмоций и чувств, долгое время подавляемыми, скрываемыми. Эмма видела в ней столько всего, но никогда не могла (или попросту не пыталась) дотянуться. Ей позволялась малая часть того, что имела в себе Регина. И теперь. Эмма смотрела на Регину и видела все ту же женщину: сильную и слабую одновременно, жестокую и ранимую, хранящую тайны светлой памяти и черных воспоминаний, оставшихся шрамами на теле. Эмма видела ту же женщину, которая стала причиной воссоединения маленького семейства Вайт. Только одно было другим. Одна деталь, которая одновременно давала надежду и пугала. Пугала куда больше. Регина казалась обнаженной. Если присмотреться Эмма могла рассмотреть слабое мерцание души, что так долго прятали за равнодушием. И сейчас Вайт могла точно сказать, что это именно то необъяснимое, что мерцало между ними после поцелуя, то, за что никак не возможно было ухватиться. Эмму не волновал поцелуй, и она пообещала себе разобраться в этом позже, но в этот момент все, что было важно — почему Регина кажется такой настоящей, по-детски нервной, но впервые, наверно за очень долгое время, живой. Эдж переступила с ноги на ногу, вернула взгляд Эмме и постаралась улыбнуться. На ее собственное удивление улыбка вышла легко и с каким-то даже облегчением, когда в ответ Эмма тоже улыбнулась, делая шаг к Регине. — Мы можем не говорить сейчас? — Вайт посмотрела на Эдж, ожидая, что та просто кивнет, и, получив привычную реакцию, сделала еще шаг ближе. — Я не понимаю, зачем ты это сделала. — Она поджала губы и вздохнула, искоса смотря на Регину. — Но что-то подсказывает мне, что это совсем не конец. Регина удивленно уставилась на Эмму и прыснула со смеху, понимая, что это скорее нервная реакция, чем радостная, но было приятно освободиться от напряжения. А горячая ладошка, легшая на ее сжатый кулак, стала самым лучшим и нужным подтверждением тому, что иногда стоит рисковать. Регина привыкла жить отшельником среди людей, неким отстраненным наблюдателем, что просто скитается по жизни, не выходя из тени. Она не заводила друзей. Перед ней были лица, голоса, характеры, но они никогда не спаивались в целостного человека, к которому можно было бы пропитаться хоть каким-то подобием чувств. Как живой человек, Регина была частью мира и его событий, но всегда оставалась за его кулисами. Возможно никто из той горсти людей, коснувшейся ее жизни после того как она покинула родной город, даже не вспомнят ее имени, цвета глаз и охарактеризуют как «та, что была тут какое-то время», что будет похоже на описание безликого призрака. Но сейчас Регина, словно нырнула в самую пучину событий. Желая того или нет, она оказалась в самом центре чувств, желаний, страхов и множества еще чего угодно. И уж теперь она точно уверена — уйди она, как можно дальше и даже, если навсегда, она уже никогда не будет безликой и забытой. И это поменяло все, лишило смысла любой предлог поступить согласно многолетним привычкам. — Твоя комната по-прежнему свободна, — сменила тему Эмма и разорвала повисшую паузу. Регина посмотрела на Эмму, молчаливо требуя пояснений, но Вайт только пожала плечами и улыбнулась. — Я думала сдать ее кому-нибудь. Подзаработать. — Она улыбнулась еще шире, видя скепсис на лице Регины, и продолжила, — Но знаешь, сложно в наше время найти хорошего постояльца. — А я значит привычный и проверенный вариант? — поддержала шутливый разговор Регина. Эмма не ответила, хоть и держала на губах легкую, скорее кажущуюся непринужденной улыбку. Она немного сжала руку Регины и медленно выпустила, сразу остро ощутив потерю тепла. — Ты та, кому я доверяю, Регина. — Я благодарна. — Не предавай меня. — Эмма… Регина резко нахмурилась и хотела было ухватить Эмму за руку, но та быстро проскользнула к выходу с крыши и, едва не ударившись головой, скрылась в небольшом проеме, оставляя Регину в полном недоумении. Накрыв глаза ладонями, Эдж сделала пару глубоких вдохов и выдохов. В бешеном ритме в ее голове сменялись картины, словно слайды, последнего месяца, проведенного с Эммой, и с каждой деталью понимание набирало силу. И в определенный момент Регина расслабилась и хмурость плавно сошла с ее лица. Она поняла, что короткий диалог о свободной комнате на самом деле оказался завуалированной темой поцелуя и его возможных последствий. Эмма напрямую дала понять, что поцелуй будет, так или иначе, иметь продолжение, но Регине придется иметь дело с уродливым рубцом в душе Эммы, оставшимся от прошлого. Эмма не оттолкнула ее. Она не обозлилась и не рассмеялась. Она приняла поцелуй. Зная теперь через что пришлось пройти этой девушке в прошлом, Регина могла понять последнюю ее фразу. Регина подошла слишком близко к границе личного пространства Эммы, на короткий промежуток времени она даже переступила ее. И теперь нужно быть осторожной. Регина усмехнулась сама себе и отняла руки от лица. Потянувшись, она подхватила рюкзак и стала выбираться с крыши, уже зная, где будет ночевать сегодня. Регина не тот человек, о котором можно сказать, что он разбирается в отношениях. Напротив, эта наука для нее тайна. Но она более, чем хорошо понимает, что такое боль, страх и желание близости застрявшее в шершавости шрамов на душе. И впервые в жизни эти знания будут не только почвой для кошмаров. Регина тихо подошла к входной двери квартиры и осторожно опустила ручку, почти не удивившись, когда дверь поддалась и открылась. Еще немного и она будет готова назвать это место домом.