Коллекция билетов в кино

Вот мало того, что он высоченный, но при этом так охуительно пропорционально сложенный, мало этих забавных и милых кудряшек, мало необыкновенных серых глаз. Он ещё и на гитаре играет. Твою же, сука, мать. Макс сжимает гриф, перебирает длинными пальцами по струнам, а Денис, залипнув на это безобразие, сглатывает слюну, которой вдруг оказывается слишком много. В мозг бьёт осознанием того, что он хочет эти пальцы. На себе, в себе, на горле, члене, в заднице. Сердце колотится так, что становится даже больно, оно гонит кровь по телу с бешеной скоростью и Денис чувствует, как у него встаёт. Прямо в купе, где, помимо него, ещё четыре человека. Ноги начинают подрагивать, адреналин требует немедленного выхода. Впереди вся ночь, скоро вся компания разбредётся по койкам, а это значит, что Денису придётся ютиться с Максом на одной полке. И надо бы разобраться со своей физиологией до того, как они окажутся на одной территории. — Денис, ты в порядке? — вдруг спрашивает Соня. Она смотрит своими водянистыми глазами, так серьёзно и обеспокоенно. Видно, что переживает, но Денис только отмахивается. Говорит, что ему надо проветриться и выскальзывает из купе. Правда, идёт не в тамбур, а в противоположную сторону. Из своей самой последней поездки на поезде Денис запомнил мало, чего хорошего, и, определённо, в его памяти уборная не отличалась особым удобством. Другое дело, что последний раз Денис прокатился на поезде, будучи совсем шкетом. С тех пор прошло прилично времени, поэтому условия изменились и стало намного лучше. Да, в туалете поезда Денис ещё определённо никогда не дрочил. Ему и не хочется делать это здесь, но другого выхода нет. Не может ведь он вернуться и светить стояком. Приходится действовать быстро, напряжённо прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Прямо как подростку, который только открыл для себя всю прелесть самоудовлетворения и теперь шкерился от вездесущих домоцадцев. Хорошо, что время к полуночи и никому в голову не придёт пойти отлить. Денис чувствует распирающую тяжесть внизу живота, дёргает рукой отчаяннее, жмурится, видя перед плотно сомкнутыми веками максимовы пальцы. Сбивается с ритма, представляя его широкую ладонь поверх своей, давится воздухом и замирает, коротко дёргая бёдрами. Отматывает туалетную бумагу. вытирает себя и моет непослушные дрожащие руки. Плещет в лицо ледяную воду, придирчиво рассматривает своё отражение. Видок у него, конечно, тот ещё, но по глазам не видать, что он только что дрочил на светлый образ Макса. Денис выдыхает, ерошит волосы и возвращается в купе. Там неожиданно темно и тихо, вся самодеятельность в виде песен под гитару убрана. Девчонки, как Денис и ожидал, заняли три спальных места и то ли реально спят, то ли притворяются. На самом деле, Денису похер. Ему даже хорошо и совсем не страшно, когда он опускается на нижнюю полку рядом с Максом. Правда, чтобы втиснуться, нужно приложить усилие. — Ты чё такой здоровый? — сипит Денис, пытаясь удержаться на краю. Выходит плохо, задница свешивается и приходится вцепиться в чужую спину, чтобы не упасть. А Макс зачем-то ещё переворачивается, и Денису хочется врезать ему по лицу за тембр его голоса, от которого по загривку бегут мурашки: — Это просто ты гном мелкий. — У меня рост выше среднего, — огрызается Денис. Макс тихо посмеивается и становится ясно, что дрочка не пошла на пользу, потому что в животе снова опасно потеплело. — Спи уже, — велит Макс. — Завтра ещё на меня насмотришься. Думаешь. я не видел, как ты на меня пялился? Денис чувствует, что позорно краснеет. Ему хочется как-то защитить свою честь, но он не может и слова сказать. А потом и вовсе немеет, когда Макс признаётся: — Кстати, я на гитаре не для девчонок играл.