Коллекция билетов в кино

Сколько волка ни корми, он всё в лес смотрит. Матвей эту присказку давно знал, но в полной мере усвоил только после появления в своей жизни Алексея. Всем Тарасов был хорош, пропорционально сложенным телом, открытым честным лицом, золотыми руками. Хозяйственным оказался, починил расхлябанные табуретки, перестелил вздыбившиеся доски в кухне (Матвей как-то раз нечаянно опрокинул кастрюлю и плохо вытер пол), смастерил Матвею шкаф для книг и рабочих материалов, чтобы они не высились угрожающими стопками на всех доступных и не очень поверхностях. Карев, конечно, не был неряхой, но работа в школе, со всей бумажной волокитой, с подготовкой к урокам и проверками домашнего задания, контрольных, сочинений, всё это отнимало катастрофически много сил. До прихода Алексея она уже дышала на ладан, но он подправил всё, что мог, а о ремонте пока не заговаривал. Отнекивался. мол, он тут так, просто по доброте душевной, просто, чтобы Матвею сделать удобнее, а ремонт — дело хозяйское. — То есть, ты не считаешь себя хозяином? — спросил Матвей. Он только что закончил проверять тетради и теперь лежал поперёк кровати, держа длинные ноги на весу, устроившись подбородком на животе Лёши. Он, в свою очередь, лежал, как все нормальные люди, вдоль матраса, головой на подушке. Изящными, но крепкими пальцами рассеянно перебирал русые кудри Матвея, почёсывал, как кота, и от такой нехитрой ласки Матвей млел, как школьник. — Не считаю, — медленно отозвался Лёша. — И ты знаешь, почему. Матвей вздохнул, завозился. Он безумно любил Лёшу, но в какие-то моменты бесился из-за его полнейшей иррациональности. И её апогеем было как раз заявление Алексея о том, что хозяин — тот, кто живёт в доме. А он, как бы парадоксально это ни звучало, не жил у Матвея. Приходил в гости, оставался ночевать на пару ночей, максимум, но потом всё равно уходил. Возвращался всегда, правда, уставший, измотанный. Частенько с пятнами крови на одежде, порой даже на лице. Сначала Матвей пугался, потом привык. Алексей объяснил, что с ним происходит, Матвей принял его, но тот всё равно не стал с ним жить. И Матвей не знал, как заставить его остаться. — Ты сам от такой жизни взвоешь, — продолжал Алексей, медленно перебирая чужие кудрявые пряди. — Это сначала кажется, что вытерпишь, что всё будет отлично, привыкнешь и будем жить счастливо. Поверь мне, семейная жизнь со мной не длится долго. Максимум — около трёх месяцев. А потом «Прости, но мы не можем быть вместе, я так больше не могу, то, что ты делаешь — отвратительно». — Тогда зачем всё это? — спросил Матвей. Пополз по матрасу, остановился так, чтобы смотреть Лёше в глаза. Какими же они были прекрасными… Матвей за полтора месяца уже успел изучить их досконально, знал, что не забудет их уже никогда. — Что? — не понял Лёша. — Зачем ты приходил ко мне? Зачем привёл дом в порядок? Зачем, наконец, трахался со мной? — Такие, как я, тоже умеют любить, — заметил Алексей. — И нам хочется чувств. Матвей вздохнул, прижался щекой к сбитой простыне. — А ты никогда не хотел побороть себя ради любви? Обычно, так и делают, если уж чувства такие сильные. Матвей и сам немного ошалел от собственной наглости. Наверное, у него мозги поплавились после проверки ученических работ, раз он так прямо высказывался. И даже как-то подкалывал, что ли. Раньше с ним никогда такого не было, и потом, Лёша ведь вообще ни разу не давал Матвею поводов сомневаться в своих чувствах. Он уже успел сделать кучу всего, был рядом в эти два месяца, которые выдались не очень-то лёгкими. — Прости, — виновато прогудел Матвей, придвигаясь ближе и прилипая носом к крепкому плечу Лёши. — Я вижу и знаю, что ты делаешь для меня кучу всего, и я очень это ценю. Просто я ещё и беспокоюсь. Ты говорил, что не один такой в городе, и я побоялся, вдруг вам станет мало места, вдруг вас поймают и с тобой что-то случится… — Не за что тебе извиняться, — выдохнул Алексей. — А насчёт того, что со мной что-то может случится, — горевать об этом и не стоит. Всё самое плохое, что могло произойти, уже произошло. — Но ведь можно бороться, — настаивал Матвей. — Можно, — согласился Лёша. — Я попробую. Но для этого нужна любовь. И Матвей старался изо всех сил дать Алексею эту любовь, думал, что у них получается. Лёша всё-таки согласился переехать к нему, потянулись недели совместной жизни. Она была наполнена рутиной, как и у всех, но Матвей действительно старался поддерживать Лёшу. По выходным тушил мясо, в будние дни, после работы, проводил с ним практически всё свободное время, ходил гулять в ближайший лесопарк, даже когда погода была отвратительной. И Алексей, в свою очередь, тоже старался держаться. Исправно ходил на работу, совершал с Матвеем долгие прогулки, стал обсуждать с ним какие-то идеи того, как сделать ремонт. Но всё полетело псу под хвост, в буквальном смысле, когда в один ужасный день под окнами дома объявилась белая собака. Матвей задержался в школе. поэтому возвращался домой в осенних сумерках. Он шёл, стараясь ступать максимально аккуратно, всё-таки фонари светили тускло, а тьма уже сгущалась. Впрочем, она не смогла скрыть фигуры двух собак, которые выскочили со двора дома Матвея, как только он приблизился к нему. — Алекс! — выкрикнул Матвей. Пёс с соболиным окрасом, чем-то напоминающий бурого волчонка, остановился, навострил уши. Серые глаза сверкнули нездешним огнём. Белая собака, успевшая отбежать на метр — два вперёд, низко зарычала, вперила в Матвея ледяной взгляд. Вздыбила шерсть на холке, пригнулась, скаля пасть, вся напружинилась для прыжка. Пёс прыгнул ей наперерез, щёлкнул зубами. Она подняла голову, фыркнула и широкими прыжками бросилась прочь. Помедлив, взглянув Матвею в глаза, пёс подобрался и, с места в карьер, помчался за своей спутницей. Всё, что оставалось Матвею, — просто смотреть им вслед.