(Не)Нужен

Снятся ли сны демонам? Это риторический вопрос. Зло не дремлет. Но если взять одного представителя зла, отправить его на Землю, шесть тысяч лет сталкивать почти каждый век с одним и тем же ангелом, подвергнется ли такой индивид изменениям настолько, что начнет видеть сны? Всё это смахивает на эксперимент. Нельзя утверждать, что конечной целью его станет именно возможность видеть сны представителю Ада, но Кроули в своей спячке действительно имел удовольствие (или неудовольствие) лицезреть все выверты, на которые только было способно его воображение. Последнее, кстати говоря, тоже не свойственно демонам. В первые две недели Кроули не снилось ничего. Он настолько был напуган происходящим, что заснул быстро и крепко. Сны стали сниться, когда Азирафаэль стал предпринимать попытки его разбудить. Кроули снилось многое. Какие-то сны были чёткие и последовательные, другие — смутные и бессмысленные. Однако один сон Кроули запомнил так хорошо, что впоследствии будет еще долго вспоминать его и гадать, а не видение ли это было? Он был Там. Белокрылый, наполненный благодатью, испытывающий любовь и любопытство ко всему, что видел. Своё имя Кроули не помнил, но во сне оно само всплыло в памяти. Этим именем его позвал Голос. Кроули, на тот момент Не носящий-Это-Имя, откликнулся на Зов, ибо его суть не могла противиться Ему. Свет, искрившийся со всех сторон, был невозможен для человеческого глаза. Но он не был человеком. Людей тогда вообще ещё не было. О том, кто такие люди, ангелы пока еще знали очень мало. Ему было интересно всё. Почему листья зелёные, а небо голубое. Почему так приятно опустить босые ноги в прохладную воду, а потом зарыться пальцами в тёплый песок. Почему шум морского прибоя заставляет всё его существо чувствовать необыкновенную свободу, которая и так была с ним. Чувство, возникшее у Кроули в момент сна, можно было охарактеризовать одним простым словом: «дом». Он был дома. Он еще не был свергнут. Он еще был тем, кем был создан изначально. И не познал гнева, горечи, боли. Он был чистым сгустком благодати, настоящей, чистой и неподдельной любви. Кроули плакал во сне. Но слёзы его высохли так быстро, что Азирафаэль не увидел их. К сожалению, Азирафаэль не часто мог заметить или почувствовать перемены, происходящие в его друге. Ангел, не лишённый Дома, никогда не испытывал чувство потерянности. Он знал, что он не брошен. У Азирафаэля, в отличии от Кроули, была уверенность. Кроули же лишился её в тот миг, когда был низвергнут. Он больше не чувствовал безопасности ни в чём. С момента падения сомнения, тревога и страх росли в нем. Оказавшись на Земле, Кроули изо всех сил пытался закрыть образовавшуюся дыру в своём сердце, тянувшись к ангелу, к существу, который имел то, чего демон был лишён навсегда. Азирафаэль никогда на самом деле не желал оттолкнуть Кроули. Но он его и не звал. По своему существу и своей натуре ангел порой просто не понимал, как можно внезапно лишиться всего. Проще говоря, ангела можно было сравнить с человеком, у которого был дом. Кроули же чувствовал себя бесприютным странником, испытывающим постоянную потребность в хоть какой-то стабильности. Ей и стал Азирафаэль. По крайней мере, он как-то компенсировал Кроули малую часть того, что потерял демон. Поговорить об этом начистоту Кроули не решался. И не решился бы никогда, потому что понимал — ангел его просто не поймет. Не из-за эгоизма. Просто Азирафаэль никогда ничего не терял. Во сне он смог забыться на какое-то время. Его тоска скоро вернулась и стала мучить Змея с удвоенной силой, выплёскиваясь в отвратительные сюжеты, где Азирафаэль, стоя на крае обрыва, толкает его вниз, и Кроули летит вниз, разбиваясь об острые камни. В бесплодной попытке защититься, он туже сворачивал кольца. Азирафаэль, периодически беря его на руки, старался хоть немного расслабить напряжённое змеиное тело, но чувствовал только мелкую дрожь под чуткими ладонями. Ангел был прав, не применяя благодать для того, чтобы разбудить Кроули. Демон бы этого не пережил. Но в слезах и поцелуе ангела благодати не было, зато была самая обыкновенная любовь. Та самая, что испытывают в разлуке влюблённые, родители с детьми или старые друзья, волею судьбы оказавшиеся далеко друг от друга. Кроули, видевший в этот момент один из болезненных кошмаров, внезапно почувствовал то, о чём мечтал так долго — он почувствовал, что в нём нуждаются. Люди редко задумываются, каково это — быть нужным кому-то. А кровоточащее сердце Кроули постоянно жаждало этого. Звонка от ангела, приглашающего его в гости, лёгкое прикосновение ладони к плечу, тёплая улыбка, радость в глазах от встречи. Того, чего Кроули был лишён больше шести тысячи лет. Того, что люди получают каждый день от своей семьи, возлюбленных и друзей. — Ты мне нужен. Нужен, Кроули, и всегда будешь. Пожалуйста, вернись ко мне. И Кроули вернулся. Не мог это не сделать. Он был необходим! В нём нуждались! Прозрачные веки дрогнули, закрылись и открылись несколько раз. Змей пошевелился и поднял голову, всё еще сонно пытаясь понять, где он находится. А находился он на коленях Азирафаэля. Ангел почувствовал движение и едва не выронил кружку с какао. По правде говоря, урони он её, ангел бы этого даже не заметил. — К-Кроули?! — запинаясь, пролепетал Азирафаэль. Кроули повёл головой, зрачки янтарных глаз расширились: — Ангел… С-с-сколько я с-с-спал? — Почти полгода, мой дорогой, — выдавил Азирафаэль, всё ещё неверяще рассматривая проснувшегося змея. Кроули моргнул еще пару раз, качнул головой и медленно сполз с ангельских коленей. Несколько секунд — и он принял человеческий облик. Во время сна рыжие волосы Кроули отросли до лопаток. — Оу, — выдохнул демон, схватив длинную прядь и уже собираясь избавиться от нее. — Стой! — выпалил Азирафаэль так громко, что сам испугался. — Ангел? — в памяти внезапно всплыло воспоминание пустого магазина, — с тобой всё в порядке? — Конечно, — тихо откликнулся Азирафаэль, смотря на проснувшегося друга и чувствуя, как к глазам подступают слёзы, а все слова застревают в горле. — Я думал… Думал, что что-то случилось… Решил дождаться и… — голос внезапно подвёл Кроули, он как-то разом охрип и замолчал. Ангел и демон смотрели друг другу в глаза, не в силах даже спросить про самочувствие. — Ты… — молчание первым прервал Азирафаэль, — ты так неожиданно и надолго заснул… Я думал, ты больше не проснёшься. Думал, что ты бросил меня. Кроули смешался, отчаянно подбирая слова. Азирафаэль внезапно показался ему даже осунувшимся и невероятно потерянным, словно пережившим какую-то утрату. Демон уже собирался спросить, что случилось за то время, пока он спал, но Азирафаэль вдруг странно вздохнул, резко прижал дрожащие пальцы ко рту и отвернулся. — Ангел? — вспыхнувший в груди страх не дал Кроули ни секунды на промедление. Он быстро шагнул вперед, преодолевая расстояние между ними, и обхватил его за плечи. — Что? Что произошло? Ангел… Азирафаэль, ты меня пугаешь! Под тёплыми ладонями округлые плечи ангела ощутимо вздрагивали. Азирафаэль давился беззвучными рыданиями. В таком виде Кроули его никогда еще не видел. Не зная, что сказать и как утешить, Кроули резко развернул и крепко прижал его к себе. Азирафаэль уткнулся носом ему в грудь, чувствуя необыкновенное тепло, исходящее от Змея. — Я боялся… что ты больше не проснёшься. Никогда, — еле слышно произнёс Азирафаэль. Поражённый, Кроули напрягся и замер на несколько секунд. Его ладонь, прижатая к ангельским лопаткам, начала медленно скользить вверх-вниз в успокаивающем движении. — Я думал, что ты во мне не нуждаешься, — немного погодя признался он. Азирафаэль пошевелился, поднял на него покрасневшие глаза. — Я тебя не заслуживаю, — шепотом сказал ангел. Кроули ушам своим не верил. — Ты что нес-с-сёшь, Азирафаэль?! — Я всегда был слишком невнимателен и эгоистичен, мой дорогой, — улыбаясь сквозь слёзы, ответил ангел, — мне так жаль… Несколько секунд Кроули молчал смотрел на него. При большом желании Азирафаэль мог бы даже услышать, как с бешенной скоростью вертятся шестерёнки в демонской голове. Янтарные глаза сузились, словно Кроули принимал какое-то серьёзное для себя решение. Он с сомнением вглядывался в ласково улыбающееся ему ангельское лицо и внезапно зашипел что-то, вероятнее всего, отчаянно ругаясь на самого себя. После чего крепко, но аккуратно схватил Азирафаэля за воротник, чуть потянул его на себя и поцеловал. Кроули знал, что после этого уже больше ничего не будет как прежде. Либо они всё постараются забыть и не вспоминать, либо ангел попросту разорвёт с ним всякое общение. Третьего варианта быть не могло, но еще Кроули знал — бывают такие моменты, упустив которые будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. И лучше сделать, чем гадать, как всё могло сложиться. Никогда ещё Кроули не задумывался, что самый смелый и отчаянный его поступок будет связан с тем, чтобы признаться ангелу в своих чувствах. Это казалось просто безумством. И теперь он был готов признать себя сумасшедшим, зарываясь одной рукой в мягкие ангельские волосы, а второй обхватив его за шею. Пусть весь мир через мгновение исчезнет. В этот момент Кроули ни о чём не жалел.