Школа для чудовищ

      Проклятый дождь все еще продолжался. Он моросил и моросил, время от времени хмурые облака разрывали молнии, и конца этому не было видно. Кейн и остальные ребята из его отряда промокли до нитки, мечтая о том, чтобы это все поскорее закончилось.       Прошедшая пара дней сильно потрясла Кейна. Случилось то, чего он даже в страшном сне не мог представить — его город, в котором он родился и вырос, превратился в поле боя титанических сил. Две армии иномирцев, одна захватническая, другая на службе Защитников, сошлись в жестокой схватке на улицах Датиана, превращая их в развалины.       С тех пор как их отряд отступил из Угодий после первого своего сражения, молодому нагу пришлось многое повидать. Артиллерийские налеты, разрушенные здания и сгоревшие машины, трупы на улицах, перестрелки с пехотой противника, горящие танки... Приходилось лежать, вжимаясь в пол, пока вражеская бронемашина долбила здание из пулемета, старательно «причесывая» каждое окно. Довелось сходить в практически самоубийственную атаку, пытаясь заткнуть прорыв захватчиков, в которой Кейн чудом уцелел, а его товарищ Гальт погиб. Также оказались убиты многие другие парни, а остатки его роты смешали с остатками каких-то еще подразделений. Столько новых лиц, запомнить их все Кейн не успевал. Из первоначального состава оставалось всего несколько ребят, только Умгала и Хайнца наг видел постоянно, поскольку всегда находился в их отделении.       Все эти события втиснулись в два коротких дня, за которые Кейн сильно изменился. Повидав столько разрушений, горе и смерть, он стал замкнутым и серьезным, хмуро глядел на происходящее вокруг. Возможно, это просто реакция на творящийся вокруг кошмар, возможно, он уже никогда не станет прежним. Кейн не знал. Ему лишь хотелось снова увидеть Шаан. Но телефонная и компьютерная сети не работали, и не было даже шанса узнать, где она и что с ней. Кейн жалел, что тогда не нарушил приказ, и не созвонился с ней хотя бы в последний раз. Он слышал, что агенты захватчиков разгромили и чуть не сожгли Сакуру, а защитник Арэт погиб, но подробностей произошедшего не знал. Возможно, Умбра могла бы ему рассказать, но свидеться или связаться с родными также не удалось. Вся короткая жизнь молодого нага сжалась в эту точку пространства, и в этот момент времени — где он лежит под дождем, сжимая винтовку, и больше нет ничего, кроме ожидания боя и смерти.       — Летит, — прошептал лежавший рядом боец, отвлекая парня от грустных мыслей.       — Всем пригнуться, забиться в любую щель и оставаться там, пока проклятая машина не пройдет мимо! — шикнул Умгал.       Гвардейцы зашевелились, стараясь улечься за укрытиями так, чтобы их не заметили. Кейн не пошевелился, он уже лежал практически на самой земле, издалека напоминая бухту веревки.       Послышался нарастающий гул. Из за угла побитого снарядами здания вылетел небольшой дрон. Больше всего он напоминал летающую тарелку из старых иномирских фильмов, стабилизирующуюся в полете на четырех винтах по краям корпуса. Под днищем свисал пулемет, лента с патронами исчезала в корпусе. Все это лениво парило в воздухе, патрулируя окрестности.       Внезапно с противным скрипом включились встроенные в корпус громкоговорители, а над дроном возникло голубоватое голографическое изображение блондина в черном плаще — ненавистного всем защитникам города главаря захватчиков, который долго притворялся другом Датиана, а сам готовил вероломное нападение.       Снова тихий скрип, и из громкоговорителей послышалась плавная, спокойная, слегка искаженная речь Дрейка:       — Я вновь хочу обратиться ко всем гражданам-хищникам города Датиана. С прискорбием сообщаю, что многие из вас до сих пор не прошли обязательную процедуру добровольной регистрации граждан. Возможно, ваш безответственный отказ от сотрудничества с нами уже привел к ликвидации ваших незарегистрированных родных и близких. Помните, наша защита распространяется только на лояльных зарегистрированных граждан. Зарегистрируйте себя и свою семью! Поспешите — времени уже почти не осталось!       Бубнеж дрона затихал вдали, и Кейну стало слышно, как раздраженно рычит Умгал. У волка вызывало ярость буквально все, связанное с человеком, чья голограмма агитировала хищников сдаться и покориться. Что-то связывало капитана с лидером захватчиков, но что это было, Умгал так никому и не рассказал.       Хайнц рискнул поднять голову, чтобы убедиться, что дрон улетел.       — Его нет. Отлично! Значит, слушайте внимательно. Теперь мы можем выдвинуться к нашей цели. Командование готовит массированный контрудар в попытке отбить у противника городской портал. Нельзя допустить, чтобы федералы пробились на помощь тем войскам Содружества, которые его удерживают. Мы будем действовать на одном из флангов этого наступления. Выдвигаемся, пока дрон не вернулся!       Гвардейцы зашевелились, поднимаясь на ноги. Они находились на самом краю ничейной полосы, постоянно просматриваемой дронами-разведчиками и патрулируемой различными видами смертоносных машин. Для пехоты и техники обеих сторон скапливаться здесь в больших количествах было равносильно самоубийству. Немедленно налетят боевые дроны, наведется артиллерия, на передний край противника выкатятся боевые машины. Максимум, что могли позволить себе противники, это иметь наблюдательные и снайперские секреты в брошенных домах, расположенные в таких местах, откуда просматривалось как можно больше пространства.       Боевые действия на всем этом участке замерли — силы федералов, собранные в мощный кулак с поддержкой суперов, оказались брошены на деблокирование портала в нескольких кварталах отсюда, а начинающееся контрнаступление защитников имело цель им помешать. По плану сражения, федералов предполагалось остановить взятием в клещи фланговыми ударами, что погасило бы их наступательный порыв и вынудило бы отвлекать силы на «разжимание» клещей. Отряд Кейна должен был пересечь ничейную полосу и нанести наступающим удар с правого фланга.       — Веди! — бросил Хайнц.       Умгал кивнул, и сделал бойцам знак следовать за собой. Разумеется, ничейная полоса просматривалась всеми доступными средствами, но датианцы выросли здесь, и с самого детства знали каждый закоулок. Были места, где атакующие рассчитывали просочиться незамеченными через наблюдателей противника и поближе к их боевым порядкам, затем начать внезапную атаку. Выждав, пока пролетит мимо очередной патрульный дрон, и откроется короткое временное окно до появления следующего, защитники принялись перебегать улицу и скрываться в подворотне на другой ее стороне.       Ни один дрон, ни один наблюдатель не заметил их. Все серьезные силы и все внимание землян были сосредоточены там, где разворачивалась битва за портал. Там гремела канонада, оттуда долетало эхо пулеметных очередей, а гвардейцы стремились вперед. Грязные, промокшие, с нахмуренными лицами, они оставались полны угрюмой решимости до конца биться за свой город, который враги пришли у них отнять.       Хайнц притормозил, пропуская всех вперед. Вести отряд по закоулкам будет Умгал, а имперцу предстояло быть замыкающим. Он окинул взглядом пробегающих мимо хищников. За непрозрачным плексигласовым забралом шлема никто не видел выражения его лица, смесь усталости, легких отвращения и презрения. Для него эти молодые ребята, которых он лично обучал воинскому ремеслу, все еще оставались лишь пушечным мясом, которое он готов был безжалостно пустить на убой, лишь бы выиграть в этой трудной битве против элитных федеральных войск. Датиан следовало защитить не потому, что Империя сочувствовала его жителям, а потому, что это была стратегическая необходимость, и ради победы теоретически допускались любые жертвы и разрушения. Обычно ему хорошо удавалось сдерживать себя, но в этот миг усталости эмоции на мгновение прорвались. Хорошо, что на голове шлем, никто из подопечных не увидит этого, и не усомнится в его авторитете.       Справившись с приступом слабости, Хайнц взял себя в руки и поспешил следом за остальными.

***

      Эллисон нервно сжимала в руках рюкзачок, набитый вещами, едой и лекарствами. Последовав последнему осмысленному указанию властей города, ведьмочка попробовала эвакуироваться в безопасное место, чтобы переждать там, пока все не закончится.       Однако оказалось слишком поздно. В какой-то момент линия фронта качнулась, и Эллисон оказалась на ничейной земле, в гуще сражения. Хорошо, что она знала, где можно спрятаться. Сделавшись хищницей, Эллисон переняла различные повадки своих одноклассниц, в том числе привычку устраивать тайные логова и лежбища в любом месте, где проживала. Поэтому ей было, где затаиться — в тайной комнате, в подвале одного из зданий. Того, что ее найдут, она не боялась. Вход в помещение был перегорожен физически, а также спрятан с помощью маскирующих заклятий.       Так она и сидела в том подвале, слушая, как бушует сражение снаружи, волнуясь о том, чтобы здание не оказалось разрушено и не похоронило ее под развалинами, и о том, чтобы у противника не нашлось способов увидеть ее убежище сквозь наложенные маскировочные чары.       Затем грохот выстрелов стал затихать, оставив после себя лишь запах гари и ощущение витающей в воздухе смерти. Ведьма-самоучка научилась чувствовать, когда рядом кто-то умирает, хоть и не думала, что ей это умение когда-либо пригодится, и что погибших окажется такое огромное количество.       Она еще долго пряталась, пока с ужасом не обнаружила, что вода кончается куда быстрее еды, ведь она взяла с собой всего две пластиковые бутылки. Необходимость пополнения запаса питьевой воды, и призывы следовать к фильтрационному пункту, транслируемые с принявшихся регулярно пролетать по улице снаружи машин, побудили девушку покинуть свое убежище.       Выбравшись из подвала, Эллисон поразилась тому, насколько сильно изменился привычный пейзаж. Развалины и сгоревшие машины вдоль тротуаров могли бы вогнать в уныние простых ланей, но Эллисон уже научилась быстро брать себя в руки в экстремальных ситуациях. Внутренне собравшись, она осторожно двинулась по улице, приглядываясь, прислушиваясь, и принюхиваясь. Обостренные чувства скрытой хищницы позволят ей распознать затаившуюся опасность, но пока вокруг не было никого и ничего. Лишь изредка ей казалось, что в отдалении мелькают чьи-то силуэты, скорее всего другие жители города, прячущиеся ото всех и пережидающие опасное время.       Постепенно, по мере удаления от линии боестолкновений, ей начали попадаться люди. Сначала поодиночке, затем парами, затем небольшими группами, они стекались в несколько точек, куда направляли их команды дронов и встреченных солдат иномирян. Фильтрация. Это слово пугало Эллисон, она достаточно хорошо понимала, что оно значит. Иномирцы пришли, чтобы сразиться с хищниками, и теперь на захваченных ими территориях будут искать их под каждым столом и в каждом углу, в том числе среди жителей. Вся надежда девушки была на то, что она внешне все еще слишком похожа на человека, что без глубокого анатомического изучения и без обнаруживающих ее «особые» магические способности заклятий, простые солдаты не догадаются, что она «скрытая», как не догадывались об этом большинство ее одногруппниц в Сакуре. Вся надежда на то, что ее не заметят, не опознают, что она проскользнет мимо, смешавшись с тысячными толпами таких же обездоленных, которым требовались помощь, спасение, размещение, еда и лекарства. Слишком много проблем иномирцам приходилось решать одновременно, чтобы с особой тщательностью досматривать каждую школьницу.       Бредущий поток людей замедлился на одном из перекрестков. Выглянув из-за спин идущих впереди людей, Эллисон сразу поняла почему — перекресток заняли воины иномирцев, они установили баррикады, через которые невозможно было перебраться. Бетонные блоки и странные конструкции в виде сваренных крест накрест железных балок перегораживали улицу, и между ними были густо натянуты мотки колючей проволоки. Оставался единственный узкий проход, через который несколько закованных в черные доспехи иномирян пропускали беженцев.       Эллисон пригляделась. Как она и надеялась, досмотр не был особенно тщательным — солдаты просто осматривали людей, наскоро обыскивали на наличие оружия, затем пропускали. Похоже, что ни магии, ни каких-либо еще средств для выявления скрытых хищников не применялось, насколько ведьмочка могла судить.       Но если людей пропускали сразу, то к хищникам было особое отношение. Заметив кого-то с когтями, клыками, волчьей пастью, шерстью, чешуей и так далее, солдаты сразу становились агрессивными и подозрительными. На глазах у Эллисон они вскинули оружие, заметив бредущую в толпе беженцев волчицу. Угрожающие выкрики, требования остановиться, встать на колени и положить руки на голову. Скуля, с трусливо поджатым между ног хвостом, волчица подчинилась. Она, как и все остальные хищники города, уже знала, ЧТО эти люди могут сделать, насколько они опасны. У каждого из солдат на пропускном пункте на поясе висели стяжки, наручники и ошейники — целый набор инструментов из кунсткамеры. На шее хищницы защелкнули ошейник, руки, заломив за спину, стянули стяжкой. После этого появились новые солдаты, и увели несчастную, используя вместо поводка длинный стальной шест, который крепился к ошейнику — с помощью таких дрессировщики держали на расстоянии от себя опасных животных.       Затем досмотр беженцев продолжился в прежнем торопливом темпе. С каждым шагом в груди Эллисон рос страх быть разоблаченной. Что, если ее опознают? Девушка с ужасом представила, как ее волокут куда-то за ошейник. Куда? Что делают иномиряне с пленными хищниками? Она не знала. Возможно, чтобы убить, или посадить в клетку, проводить опыты, сделать домашним питомцем, как кота или собаку, заставить прыгать через огненное кольцо в цирке. Она не хотела! Она хотела остаться свободной! Она сделает все, что для этого потребуется!       И вот настала и ее очередь.       — Руки в стороны! — приглушенным через шлем голосом буркнул солдат при виде школьницы.       Эллисон торопливо подчинилась. Иномирцы не проявляли ни агрессии ни интереса при виде нее, внешность обычной человеческой девушки-подростка не вызывала у них тревоги, а на ее волнение, которое Эллисон не смогла скрыть, внимания они не обращали. По телу бесцеремонно зашарили руки. Солдат не лазил в карманы, не выискивал что-нибудь под мышками или еще где. Быстрый поверхностный обыск, чтобы убедиться, что нет серьезного оружия, короткого меча или ножа, или чего-то такого, что могло оказаться оружием. Второй человек заглянул в ее котомку, но обнаружил там лишь завернутые в бумагу простые продукты, которые Эллисон взяла из дома, бутылку воды и книгу в непрозрачной обложке, которую он не стал даже открывать.       Осмотр закончился.       — Проходи. Там дальше встретят люди, отведут в помещение. Будешь ждать там, пока не приедет автобус и не отвезет в безопасное место. Поняла? Следующий!       Обрадованная Эллисон заторопилась прочь. Дышать внезапно стало легко, шаг стал пружинистым. Облегчение оказалось невероятным! Ее не загонят в клетку, она останется свободна!       — Эллисон! Эй, Эллисон! — окликнул ее знакомый голос.       Ведьмочка оторопела. Что?! Кто?! С левой стороны раздавались приближающиеся шаги. Эллисон медленно повернула голову. Иномирянка? На этот раз фигура в темно-зеленых доспехах была совершенно очевидно женской, более того, довольно низкорослой, не выше самой Эллисон.       — К-кто вы? — пролепетала молодая ведьма, лихорадочно роясь в памяти кому мог бы принадлежать голос.       — Я София! Мы с тобой в Сакуре в одной группе учимся… то есть учились. Я дружу с Шаан и ее группой, помнишь?       София наконец догадалась, что нужно снять шлем. Оставив оружие болтаться на перекинутом через плечо ремне, она обеими руками ухватилась за непрозрачный скрывающий лицо шлем, с нарисованными змеиными глазами, и стащила его с головы.       — София! О, теперь я узнала тебя! — Облегченно воскликнула Эллисон, радостно улыбаясь.       Но неловкая улыбка ведьмы была лишь маской, за которой она прятала свою тревогу. София уже была известна на всю Сакуру как питомец одной из самых опасных и отбитых хищниц из всех, которым доводилось учиться в заведении. Драки и интриги сопровождали Шаан повсюду, а от ее питомцев, в число которых входила София, другие хищницы Школы шарахались, словно от прокаженных. А потом Шаан превратилась в гигантскую нагу и убила дракона Арэта, Защитника города, после чего исчезла из Сакуры со всеми подельницами и питомцами. И вот, через несколько дней после этого, София, жившая с Шаан в одной квартире, обнаруживается в строю солдат иномирян.       — Привет…       — О, как я рада тебя видеть! — затараторила София. — Ты не представляешь, как я переживала, думала, что там, в Сакуре, дальше случилось, после того, как мы с Шаан… ну ты поняла.       Обрадованная девушка принялась расспрашивать Эллисон обо всем, что происходило потом в Школе, интересовалась, знает ли она, как у кого дела в их группе, и что сталось со Школой и студентами сейчас. Ведьма отвечала односложно, в основном то немногое, что знала, поскольку Сакура закрылась сразу после сражения с Арэтом, и учащиеся были отпущены по домам до дальнейшего уведомления. С Софией ведьма вела себя настороженно и подозрительно. Человеческая девушка давно перестала быть ланью, а теперь находилась среди вражеских воинов, а на груди у нее висело иномирное оружие. Одно неверное слово, одно неосторожное движение… если София опознает в Эллисон хищницу, то это конец!       Но София ничего не замечала. Ей ведь тоже было трудно в эти дни, вдали от всего знакомого, в новой обстановке среди людей из другого измерения, участвуя в сражении, в котором решается судьба ее мира, и она просто обрадовалась увидев знакомое лицо.       Расспросив Эллисон о происходящем в Сакуре, и так и не добившись внятных ответов, София собралась рассказать о своих приключениях, но ее внезапно прервали автоматные очереди, раздавшиеся со стороны фильтрационного пункта. Оглянувшись с тревогой на лице, София увидела, что столпившиеся гражданские разбегаются с криками, солдаты землян пытаются поддерживать порядок и направить толпу в укрытие в ближайшем здании. Пулеметная башенка на броневике Толика повернулась в сторону звуков стрельбы. Шлем в руках Софии забормотал шипучим и трескучим голосом — кто-то что-то торопливо кричал через рацию.       Человеческая девушка нахмурилась.       — Что-то случилось. Хищники рядом! Или… другие враги! Мне нужно идти.       Она напялила шлем обратно на голову, и у Эллисон мороз пробежал по коже при виде того, как в одно мгновение простая девчонка превратилась в безликого убийцу со змеиными глазами, нарисованными на лицевой пластине.       — А мне что делать?! — нашла в себе силы спросить ведьма.       — Ты прошла уже проверку? Тогда беги вон туда, — София махнула рукой, показывая на вход в магазин, — там тебя встретят и на складе спрячут. Не выходи, пока опасность не минует.. солдаты тебе все скажут! Делай, что они говорят и будешь в порядке! А потом приедет эвакуационный автобус и увезет всех в безопасное место. Беги, скорее, Эллисон! Я была рада тебя видеть!       — Я тоже была рада тебя видеть, София, — солгала Эллисон.       Ее бывшая одногруппница развернулась, и, взяв в руки автомат, побежала в ту сторону, откуда доносилась непрекращающаяся стрельба. Облегченно вздохнув, Эллисон тоже заторопилась в направлении магазина, надеясь, что там она наконец-то будет в безопасности. У нее получилось! Она пережила сражение, избежала все опасности, прошла проверку, и теперь осталось только дождаться счастливого автобуса, который заберет ее отсюда. В новом мире она останется на свободе, но что делать дальше это будет уже совсем другая история.

***

      Маятник сражения снова качнулся. Силы Федерации уже почти подошли на помощь к блокированным возле портала войскам Содружества под командованием генерала Робертса. Теперь союзников разделяли лишь несколько улиц, дома на которых все еще удерживали силы Датиана. Это были хищники-гвардейцы перемешанные с солдатами имперцев, плюс некоторое количество имперских клонированных пехотинцев Синтов. Их упорное сопротивление смогло затормозить продвижение федералов, и тогда на пробитие этой последней отчаянной линии обороны бросили тяжелую пехоту.       Большая часть армии Дрейка состояла из обычных солдат, служивших в подразделениях Федерации на различных мирах. Но теперь в бой вышла личная гвардия Стальных Стражей. Те самые отборные подразделения, которые прятались за позывными Сталкер и Охотник. Они все время находились в гуще сражения, но теперь, завершив выполнение других задач и оставив участки своей ответственности регулярным подразделениям, Сталкеры и Охотники переместились для удара в сторону городского портала. На помощь им Дрейк подтянул Титанов и суперов вроде Роксаны и Шаан. Все, что было возможно, он вложил этот удар, зная, что контроль над порталом будет означать практически гарантированное поражение Датиана. Даже сами Стражи, Дрейк и Венди, вступили в бой на этом направлении.       Пока на улицах гремела стрельба, взрывались танки, и Титаны расстреливали и крушили друг друга в ближнем бою, а в небе схлестнулись Роксана и отряд гарпий-наемников, закованные в силовую броню бойцы федералов волной накатились на здания, в которых оборонялись пехотинцы Империи и Датиана.       Легкое огнестрельное оружие с трудом пробивало тяжелые толстые доспехи Охотников, поэтому довольно быстро противники сблизились на короткое расстояние и в коридорах снова вспыхнули кошмарные скоротечные рукопашные схватки. На этот раз преимущество оказалось не на стороне хищников. Клыки и когти не могли ничего сделать против брони, а дробовики, пистолеты-пулеметы и осколочные пушки выкашивали датианцев.       Довольно быстро хищников удалось обратить в бегство, и Охотники прорвались ко второй линии обороны, большей частью состоявшей из имперских стрелков. Здесь дело пошло еще быстрее — тяжи с помощью световых или дымовых гранат мешали врагу вести огонь, быстро преодолевали разделявшее их расстояние, и выбивали легкую пехоту Империи в рукопашном бою. https://coub.com/view/3dlam1 — рукопашный бой.       Несмотря на упорное сопротивление, имперцы оказались сокрушены, и вскоре силы Содружества и Федерации разделяло буквально две улицы.       Тогда командование Империи бросило все оставшиеся силы в мощное контрнаступление, и первым его предвестником стало появление на поле боя элитных сил — Имперского космического десанта в багровых силовых доспехах с ведрами на голове.       Две стальные волны схлестнулись. В каждом доспехе — фанатично преданный своей стороне воин, не готовый отступать даже перед лицом смерти. Пищали сенсоры, мигали красные тревожные отметки на нашлемных дисплеях, выли от перенапряжения сервомоторы доспехов, грохотали ручные автопушки, извергавшие разрывные патроны, трассерами рассекавшие охваченные сражением улицы и помещения, яркими голубыми вспышками взрывались заряды плазмы. В рукопашной использовались клинки, фазовые или из особых композитов. Обе стороны применяли магию, но закаленная демонической энергией броня сдерживала удары. Для воинов Федерации союзный архидемон, Сайтана Оружейница, создавала лучшее демоническое оружие и заколдовывала силовые доспехи так, чтобы они защищали от демонической магии. Рассеянная в воздухе демоническая порча, иллюзии, заклятья Очарования или контроля разума — ничто не страшно носителю доспехов с рогатыми шлемами.       Все это называлось дарами Сайтаны, и с ними федералы могли сражаться даже в Аду. Для бойцов Империи аналогичные дары предоставляли покровительствовавшая Империи четверка Темных Богов, известных как Воитель, Мудрец, Старик и Дама. Если бы Тамита узнала, сколько демонической энергии плещется сейчас на улицах Датиана, она бы взбесилась от ярости.

***

      Четверо имперских десантников осторожно продвигалась по улице. Они держали оружие наготове, сенсоры доспехов безостановочно сканировали окружающее пространство, в поисках засады.       Предыдущая схватка закончилась всего несколько минут назад — десантники разгромили отделение Охотников противника. По рации они слышали, как враги зовут на помощь своих товарищей по всем каналам, но помощь не успела. Короткий штурм закончился, имперцы перебили федералов всех до последнего. Такова судьба тех, кто не верует в Темных Богов! Конечно, они потеряли несколько своих братьев, но главное то, что поле боя осталось за ними.       Теперь дальше, выполнять следующую задачу, зачищать дом за домом, укрытие за укрытием, пока не закончатся враги или пока руки в состоянии держать оружие. Они приблизились к позиции уничтоженных противников, осматривая неподвижные тела и проверяя каждый угол на предмет возможной засады.       Сержант сделал едва заметный знак рукой, приказывая братьям двигаться вперед, и сам взял на прицел подозрительный проем одного из зданий. Если там покажется хоть какое-то движение, то цель будет уничтожена раньше, чем успеет навести оружие.       Другой десантник сделал несколько шагов вперед, приблизившись к покинутому танку. Пройдя вдоль трака, он резко завернул за корму машины, скинув автопушку для стрельбы. Но нет, никого не было, за танком никто не прятался, можно идти дальше. Однако сообщить братьям об этом имперец не успел. Внезапно грохнул оглушительный выстрел, и десантник грузно повалился на землю — попадание в голову пробило толстый шлем и убило его на месте.       — Снайпер! — взревел сержант.       Вместе с еще одним боевым братом он бросился к укрытию. Третий десантник остался на месте — сенсоры его доспеха сумели засечь выстрел и позицию снайпера, и автопушка грохотала, беспорядочно выпуская поток снарядов в попытке подавить вражеского стрелка.       Вращаясь, снаряд с бронебойным сердечником и микро детонатором внутри преодолел разделявшее противников расстояние, и просвистел около виска Венди, засевшей за бетонными блоками на вершине перегородившей улицу баррикады с Крабером в руках. Она даже не дернулась, прильнув к оптическому прицелу винтовки — чувство опасности молчало, значит, выпущенная навскидку очередь пройдет мимо.       Венди уже некоторое время сражалась соло. Вместе с отрядом прикомандированных бойцов она прошла довольно далеко, пока их группа не напоролась на ударного дрона. Чувство опасности предупредило в последний момент, когда проклятая убийственная машинка уже пикировала сверху. Венди успела выкрикнуть предупреждение прежде, чем блинкануть в сторону, и благодаря этому солдаты успели разбежаться из-под удара. И все равно один убитый и двое раненых, отряд пришлось оставить заниматься эвакуацией пострадавших и, взяв с собой Крабер, Венди продолжала воевать в одиночку. И теперь перестреливалась с имперскими десантниками.       Она как раз передернула затвор Крабера, когда магазин автопушки противника опустел. Лицо девушки скривила злорадная ухмылка. Выстрел, и еще один ненавистный имперский подонок тяжело валится на спину, убитый наповал выстрелом в голову из антиматериальной винтовки, способной пробивать даже броню боевых машин пехоты.       Оставшиеся двое десантников, сержант и простой воин, теперь тоже засекли ее. Их стрельба уже велась прицельно, и Венди пришлось пригнуться, чтобы уклониться от попаданий снарядов. Воспользовавшись этим, имперцы ринулись вперед, не прекращая вести огонь, стремясь добежать до находящейся всего в сотне метров баррикады прежде, чем медлительная снайперка сделает еще один выстрел.       Но Венди не подавить так легко. Пригнувшись, девушка перебежала несколько шагов в сторону, укрываясь за бетонными блоками. И через секунду вынырнула из-за них совсем в другом месте, не в том, которое враги засыпали шквалом снарядов. Еще выстрел, и третий десантник споткнулся на бегу, пропахав шлемом асфальт прежде, чем замереть навсегда.       Остался только сержант, и снаряды в его автопушке как раз закончились. Венди дернула затвор Крабера. Пустая гильза вылетела из экстрактора, ее место в стволе занял четвертый, последний, патрон пятидесятого калибра. А сержант отшвырнул в сторону бесполезную автопушку, и рванул из кобуры пистолет, стреляющий такими же снарядами.       Они выстрелили друг в друга практически одновременно. Сержант успел шагнуть в сторону, и убийственный выстрел прошел мимо. Его пистолет грохнул, выпустив снаряд, но чувство опасности и сверхъестественная реакция позволили Венди вовремя отклониться от направленного ей в голову выстрела. Она не успела убрать винтовку, и снаряд разбил оптику, сделав Крабер практически бесполезным.       Сержант продолжил атаку. Включились двигатели за его спиной. Силовой блок доспеха дублировался как прыжковой ранец, выводя потоки сжатой плазмы в два раструба по бокам ранца и еще два в тяжелых ботинках воина. Уже в воздухе он выхватил и завел стилизованную в виде меча бензопилу. Зубья закрутились с неуловимой простому взгляду скоростью, и воин занес оружие для удара, обрушиваясь на Венди сверху. Защищаясь, та подставила Крабер поперек лезвия. Удар вышел настолько сильным, что Венди, несмотря на использование Силы, с трудом его заблокировала. Правая нога подломилась, девушке пришлось упасть на колено, а космодесантник продолжал давить, зажав кнопку активации цепной пилы. Пила взвыла, ее лезвия вгрызались в сталь. Винтовка не была рассчитана выдерживать подобные атаки, и Венди с ужасом увидела, как оружие уверенно перепиливает ствол. Держаться дальше не было смысла, и Венди блинканула, исчезнув во вспышке и вновь возникнув в нескольких метрах в стороне.       Противники выпрямились, пристально глядя друг на друга и оценивая свои и соперника возможности. Глаза Венди полыхали голубым светом, мозг лихорадочно работал, выискивая слабые места в силовой броне тяжелого пехотинца. Визоры шлема имперца светились красным, а на дисплей выводилось множество данных сканирования стоявшей перед ним сущности: температура тела, уровень использования Силы, примерная оценка скорости рефлексов и общей боевой эффективности, тактические рекомендации по ведению боя.       Сержант не спешил, внимательно изучая противника, ведь это не обычный пехотинец — это Стальной Страж, чудовище в человеческом обличье. Имперский воин знал, кто такая Венди. Каждому десантнику Империи доводилось изучать этих кошмарных существ, на случай, если однажды придется столкнуться с ними в бою. Ей всего двадцать шесть лет, она стала Стражем в шестнадцать лет, когда Империя разорила колонию, на которой девушка родилась, убив всю ее семью. Тогда Венди переродилась, открыла в себе Силу, другие Стражи приняли ее в свой орден, сделали одной из своих, научили воевать и убивать. И она воевала и убивала со звериной злобой и омерзительным наслаждением. Военные хроники маленькой девочки…       Только девочка уже выросла, и теперь перед ним матерая безжалостная убийца, ненавидящая Империю всеми фибрами своей черной потерянной души, и из их схватки живым выйдет только один.       Лишь несколько мгновений длилось это затишье перед бурей, прежде чем взорваться яростным шквалом.       Венди завела руку за спину и быстрым движением выхватила фазовый клинок, вспыхнувший ярким белым светом. Десантник отреагировал мгновенно, вскинув пистолет и нажав на спусковой крючок.       БАМ! БАМ! БАМ!       Трижды успело выстрелить грозное оружие. Венди блинковала короткими рывками, приближаясь к цели. Она увернулась от двух выстрелов, и снаряды разорвались об стену ближайшего дома у нее за спиной. Третий выстрел встретил ее, когда девушка завершила последний рывок, занеся клинок для удара. Силовое поле защитило ее, разрыв снаряда потонул в голубой вспышке, полусферой очертившей ее тело.       Венди взмахнула фазовым мечом, целясь по запястью. Сержант успел отдернуть руку, однако ствол пистолета оказался разрублен пополам. Страж продолжала наступать, светящееся лезвие мелькало непрерывно, градом ударов с разных сторон обрушиваясь на десантника, с трудом успевавшего уклоняться от атак. Имперец был быстр и опытен, но огромная масса доспеха все равно ограничивала скорость, с которой он мог отреагировать на вражеский удар. Последний взмах пришелся по бронированному нагруднику, оставив на нем уродливый, светящийся окалиной разрез.       Десантник ответил взмахом пилы, но Венди небрежным движением парировала тяжелый удар фазовым клинком, отбив меч имперца далеко в сторону с такой же легкостью, словно палку в руках простого мальчишки. Тут же перешла в новую атаку, новая атака, и еще один пылающий шрам на нагруднике сержанта — поперек первого. Имперец понял — единственный шанс победить, это достать Стража одним мощным обманным ударом, который сумеет подловить противницу, вынудит замешкаться всего на миллисекунду и сможет обойти ее защиту. Теперь он не торопился, а осторожно надвигался на Венди, взмахивая мечом из стороны в сторону, обманывая, маскируя предстоящий удар за ложными выпадами.       Девушка напряглась, настороженно попятившись. Она не хотела разрывать близкий контакт, уверенная в своей способности отражать атаки противника, ведь с расстояния врага не пронзить мечом. Оставались варианты с блинками, но имперец наверняка их ждет, и будет готов отражать атаки «с наскока». Самое лучшее решение — подловить космодесантника на мощном выпаде, уклониться от него, и за полсекунды, которые понадобятся ему, чтобы восстановить равновесие, нанести смертельный удар. Ожидая его атаки, она вращала меч запястьем, белое лезвие описывало сияющую дугу раз за разом.       Противники схлестнулись в очередной, решающий, раз. Из еще одного замаха, казавшегося обычным финтом, сержант внезапно вывел удар, одновременно зажимая кнопку активации пилы. Но полсекунды, пока крутящиеся зубья опускались ей на голову, хватило Венди, чтобы уйти в блинк. Пила обрушилась на то место, где девушка только что стояла, вспоров зубьями асфальт.       Она возникла у имперца за спиной, и тот только успел выпрямиться после своего удара, когда фазовый клинок пронзил его насквозь вместе с силовым блоком, питавшим доспех. Светящийся кончик лезвия вышел у него из груди, как раз в центре образованного предыдущими ударами перекрестия.       Десантник протянул слабеющую руку, словно собираясь схватиться за светящееся лезвие (и остаться без пальцев). Броня нагрудника плавилась и отекала, в наушниках шлема сержант слышал только как Страж что-то злорадно бормочет, задыхаясь от ненависти.       Венди выдернула клинок и десантник рухнул на колени, затем пнула его в спину подошвой ботинка, отчего тот упал уже на четвереньки. Из последних сил поверженный имперский воин пытался подняться, не потому, что боялся смерти, а потому что следовало до последнего вздоха исполнять свой долг перед Повелителем и его Темными Покровителями.       Но Венди, обойдя еще цепляющегося за сознание имперца сбоку, замахнулась клинком в последний раз.       — Будьте вы все прокляты! Отправляйся в Ад к своим проклятым богам! — с ненавистью проревела она, резким ударом отделяя голову сержанта от тела.       Голова в шлеме, напоминающем ведро, покатилась по асфальту. А тело еще пару секунд стояло на четвереньках, прежде чем расслабились, лишившись нейронного контроля со стороны носителя, искусственные мышцы доспеха, и тело грузно завалилось на бок и замерло неподвижно.

***

      Попрощавшись с Эллисон, София едва успела надеть на голову шлем. Атака противника на их расположение уже была в самом разгаре. Гремели очереди, рация разрывалась истошными воплями кого-то из бойцов, на мандраже сообщавшим о близком контакте.       У противника оставалось мало артиллерии и дронов. Расчет в таких нападениях делался на внезапность наскока, в попытке подобраться как можно ближе, пока большая часть солдат отвлечена на фильтрацию гражданских.       Быстро добежав до перегородившей улицу баррикады, София с тревогой наблюдала за происходящим.       Броневик Толика включился в дело почти сразу. Башенка с пулеметом развернулась в сторону нападающих, и Толик веером выпускал длинные очереди, стараясь не дать хищникам подойти поближе. Накладные ушки и пятачок Хаврошки трепетали при каждом выстреле. Пользуясь прикрытием броневика, остальные солдаты разбегались по своим местам. Гражданских и след простыл. Те, кто еще не прошел через баррикаду, разбежались в стороны, тех, кто уже находился с этой стороны, бойцы деловито загоняли в укрытия.       Стрельба с Хаврошки купила защитникам несколько драгоценных секунд, но их оказалось совсем немного. Под руководством имперских инструкторов противник очень быстро сориентировался и начал ответный эффективный огонь. В Хаврошку полетели противотитановые ракеты: одна, вторая, третья влетели в щит-купол с интервалом не более нескольких секунд. Щит выдержал первые две, затем лопнул, рассыпавшись вокруг красивыми голубыми искрами.       «Радио: Ярык, блять! Щиточок збылы! Тикаем звидсы!!!»       Водитель врубил заднюю передачу и газанул, броневик неуклюже сдавал задом в укрытие за домом, пока ракетчики врага перезаряжались. Ярик видел куда едет только через зеркала и небольшой монитор заднего обзора. Он вел машину, как мог: броневик подпрыгивал на бордюрах, зацепил брошенную машину, вилял из стороны в сторону, едва избежав столкновения с бетонным блоком посреди дороги. Укрывшись за баррикадой, пехотинцы поддерживали его отход безостановочной стрельбой на подавление в сторону противника. Наконец, Хаврошка съехала с главной улицы и спряталась в узком переулке. Тогда враг перенес огонь на пехоту.       София не видела противников, по приказу Толика ее позиция находилась позади, а в задачу входило защищать вход в убежище, в котором размещались ожидавшие эвакуации гражданские. На ее глазах трассеры хлестали по баррикаде, двое солдат скатились с нее вниз, раненые.       «Радио: Помощь! Срочно нужна поддержка! Нас атакуют вражеские силы!» — надрывалась рация, командир отряда торопливой скороговоркой вызывал подкрепление.       «Радио: Сталкер, сообщаю — все доступные резервы уже задействованы в боях на других направлениях…»       Загрохотали взрывы — враг развернул несколько легких минометов, и теперь закидывал за баррикаду мины, стараясь подавить защитников перед началом атаки. Мины взрывались посреди улицы, в опасной близости к позициям защитников. София видела, как еще один солдат упал на асфальт. Ее сердце бешено колотилось, где-то среди этих одинаковых черных силуэтов находились Ворон и Заяц, два молодых веселых парня, с которыми она успела сдружиться за то короткое время, что провела с экипажем Толика.       БУМ!       Одна из мин пролетела дальше остальных и разорвалась рядом с Софией. Асфальтовая крошка брызнула в разные стороны, оглушенная близким разрывом София инстинктивно закрылась рукой. Хоть она и была в шлеме, но благодаря дисплею полного обзора часто забывала об этом факте.       Девушка инстинктивно шарахнулась в сторону и присела. Она не была контужена — наушники шлема имели ограничение по громкости пропускаемых звуков, отсекая те, которые могли оглушить человека. Опомнившись, София кинулась к ближайшей двери, ведущей в брошенный магазин. На складе этого магазина прятались гражданские люди, которых она должна защищать, и она была готова выполнить эту задачу любой ценой. Девушка остановилась в дверях магазина и, серьезно нахмурившись, уперла в плечо автомат, полная решимости стрелять. Сожаления и страх убивать давно прошли, здесь не будет несчастной кошечки — только вражеские солдаты, обученные убивать, пришедшие, чтобы убить ее, Софию, и всех людей находящихся здесь рядом с ней.       Бойцам Федерации пришлось откатиться с баррикады, которую плотно крыли минометы, пользуясь корректировкой обозревавшего позицию наблюдателя. Теперь перекресток, казалось, никто не прикрывает, и хищники пошли в атаку. Через открытое пространство хлынули силуэты, затянутые в городской имперский камуфляж, либо с голыми торсами, в зависимости от того, как какому виду принадлежал хищник.       Их было много, сильных, стремительных, кровожадных. София слышала их протяжный вой, грозный рык и яростный рев, слившиеся в какофонию, перекрывавшую редкие выстрелы защитников.       Враг не сразу достиг баррикады — хитрый Ярик поставил броневик в переулок так, чтобы хоть часть перекрестка просматривалась с их позиции. Конечно, открывать огонь приходилось бы почти в упор, но Толик и Ярик могли уверенно чувствовать себя, защищенные броней Хаврошки, а враг не мог бы поразить их противотитановыми ракетами издалека.       Первые убитые и раненые датианцы посыпались на асфальт, и чтобы пройти надоедливый броневик, имперцы пустили дым — несколько дымовых гранат разорвались посреди перекрестка. Пулемет умолк, Толик банально не видел куда стрелять, густой аэрозоль дымовой гранаты слепил тепловизионный экран в его башенке.       Солдаты Федерации отступили от баррикады, оттащив раненых, и залегли за следующей линией бетонных блоков. Теперь они находились на одной линии с Софией, и девушка поняла, что ей придется принять участие в отражении следующей атаки, которая не заставила себя ждать.       Пробежав через дым, враги принялись карабкаться через баррикаду. Мотки колючей проволоки задержали их на некоторое время, но среди атакующих хватало хищников, которым нипочем подобная помеха. Некоторые из датианцев, карабкавшихся через железные колючки, были убиты меткими выстрелами обороняющихся. Они повисли, запутавшись в проволоке, и следующие хищники быстро перебирались по ним через препятствие. В течение короткого времени первые из них уже вступили в перестрелку с федералами, стремясь сблизиться с людьми, пока другие датианские бойцы поддерживали атаку стрельбой с вершины баррикады.       София помогала, чем могла. Высунувшись из-за двери, девушка короткими очередями отстреляла первый магазин «девяносто девятки», рассчитав, что успеет перезарядиться до того, как враг подберется слишком близко. Стрелять с пятидесяти метров оказалось трудно. Конечно, она практиковалась, и могла «вести очередь», хорошо удерживая точку голографического прицела на цели. Но каждый раз в начале очереди ствол автомата неконтролируемо подбрасывала отдача, вынуждая тратить драгоценное мгновение и выстрелы на то, чтобы вернуться на цель. Каждый раз она готовилась к этому моменту, и каждый раз он происходил так внезапно… Кроме того девушка волновалась, да и разлет автомата с такого расстояния все равно оказывался слишком большим.       Отстрелявшись, София нырнула в помещение, торопливо перезаряжаясь. Пустой магазин со стуком упал на пол, а свежий задорно лязгнул, становясь в паз. За эти мгновения сражение уже перешло в рукопашную, хищники преодолели отделявшее их от стрелков расстояние за несколько секунд. Закованные в броню солдаты, вооруженные пистолетами, дробовиками, короткими мечами, ножами и лопатками упорно бились с монстрами, каждый из которых превосходил обычного человека, силой выносливостью и размерами. Лишь современное оружие, броня и экипировка давали людям шанс на победу в этой кошмарной схватке.       Сражение несколько раз качнулось в разные стороны, словно волна в шторм. Сначала в одну сторону, когда федералы отступали, стараясь затянуть начало рукопашной схватки и выкосить огнестрельным оружием побольше врагов. Затем в другую, когда, удержав первый натиск, они сумели оттеснить хищников метров пятнадцать. Затем снова в обратную, когда подошли грузные и крупные хищники, медведи-оборотни, кобольды и полудраконы. Каждый раз на асфальте оставались раненые и убитые бойцы, крики, выстрелы и лязг стали заполняли улицу.       София выскочила на улицу из помещения, откуда ее никто не ждал, и застала врасплох двух хищников, пробегавших мимо. Автомат в ее руках рявкнул двумя короткими очередями, и уложил обоих. Она не убила ни одного из них, но хищники, раненные по нескольку раз, уже не могли продолжать бой. Магазин снова опустел, а на Софию уже развернулся третий противник, и с ревом несся прямо на нее. Отступая назад, девушка торопливо нащупывала в разгрузке очередной магазин, словно загипнотизированная не сводя глаз с приближающейся оскаленной пасти.       Кто-то дернул ее за плечо, оттаскивая назад, а вперед выскочил знакомый пулеметчик.       — Заяц!       Зайцев дал короткую очередь, хищник упал. Затем боец, повернув голову, бросил девушке:       — Назад, София! Мы сами! Лучше раненых помогай таскать!       — Хорошо!       Она отбежала назад, перезаряжаясь на ходу. Закинув автомат на плечо, девушка подскочила к одному из раненых, стонавших на асфальте. Вокруг все еще дрались люди и монстры, бахали редкие выстрелы. Оказывать первую помощь в такой обстановке было нельзя — пострадавшего надлежало оттащить хотя бы в сторону.       Обойдя лежащего бойца сзади, София ухватила его за лямку на спине бронежилета и поволокла. Без помощи искусственных мышц своего легкого доспеха она бы не смогла этого сделать — в штурмовой броне, защищавшей не только торс и голову, но и руки и ноги, крупный мужчина весил килограмм сто пятьдесят. Но отвечая на малейшее напряжение мускулов девушки, миомеры сокращались, значительно увеличивая ее естественную силу, и ей удалось сдвинуть раненого с места. Боец застонал, из резаной раны на ноге за ним тянулась красная дорожка. Автомат остался лежать, где упал, солдат зажимал рану на бедре левой рукой, а в правой сжимал пистолет.       — Братик, потерпи, родненький! — пробормотала София. — Сейчас я помогу тебе, все будет хорошо!       Дерущиеся не обращали на них внимания — у хищников в приоритете были здоровые боеспособные солдаты противника, которые представляли для них угрозу. Дотащив раненого солдата до бетонного блока, София запрятала его так, чтобы не попала шальная пуля, а сама присела, расстегнув набедренную аптечку. Тактическую медицину она помнила хорошо — быстро надела перчатки, ножницами с трудом разрезала жесткую штанину. Кровь продолжала хлестать, ее следовало остановить. София деловито наложила турникет, затампонировала рану, перебинтовала, вколола стимулятор. Время от времени пули щелкали рядом, и девушка рефлекторно пригибалась, но своего занятия не прекращала.       Закончив, София подняла голову, чтобы оценить обстановку. Федералы держались, а позади был слышен приближающийся рев моторов — кто-то из соседей все же примчался на помощь, чтобы помочь осажденному подразделению отбиться. Появившись из-за поворота броневики буквально врубились в схватку, водители машин старались давить хищников, пулеметы давали очереди поверх голов, опасаясь задеть своих, солдаты прыгали с открытых рамп. Из начавшегося рассеиваться дыма перед баррикадой наконец появилась Хаврошка Толика и Ярика.       Хотя хищники потеряли много своих воинов от огня Хаврошки и при перелезании через баррикаду, их еще оставалось достаточно для продолжения боя, а на помощь бежали имперские солдаты и высокоранговые монстры вроде медведей и крупных ящеров. С прибытием свежих бойцов схватка разгорелась с новой силой, а судьба опорного пункта на перекрестке двух центральных улиц города снова стала неясной.       Софии некогда было думать, сумеют ли ее друзья победить — следовало помогать раненым, которых становилось все больше, больше, чем медики отряда могли вытащить сами. И девушка смело бросилась в гущу сражения, ища тех, кому нужна ее помощь.

***

      Обратный путь для поредевшего отряда Кейна был печален и уныл. Штурм линии врага провалился. Хотя они выбрали, казалось, самое слабое место — пропускной пункт, где внимание защитников было отвлечено на беженцев, и для них в баррикаде был оставлен огромный проход.       Подобравшись под прикрытием гражданских как можно ближе, они начали бой. Но удача сегодня не улыбалась датианцам. Сначала проклятый броневик скосил всю первую волну атакующих. Когда от него избавились, последовала долгая перестрелка с защитниками баррикады. Здесь Кейн справился на отлично — он сбил не менее трех вражеских стрелков из своей «тридцатки». Когда гвардейцы полезли через баррикаду, наг перенес огонь на тех противников, что стреляли из окон окружающих зданий, где у врага тоже было несколько точек. Он убил еще минимум одного человека — даже с большого расстояния Кейн видел, как от попадания крупнокалиберной пули дернулась голова в шлеме, затем враг упал и исчез за подоконником.       После этого Хайнц потратил последние два выстрела противотитанового гранатомета на работу по огневым точкам в зданиях. Больше оттуда никто не стрелял, и Кейну больше не было работы. Оставалось лишь смотреть, ждать и гадать, как проходит сражение там, за баррикадой, вне поля его зрения.       И вот — поражение. Сначала к врагу подошло подкрепление, но это не поколебало решимость имперского советника Хайнца продолжать штурм. Он готов был отправлять в бой все новые и новые резервы, не считаясь с потерями. Местные гвардейцы, даже те, которых он лично обучал, были для него не более чем пушечным мясом. Кейн и многие другие ребята с ненавистью смотрели, с какой небрежной легкостью этот иномирянин распоряжается жизнями их сограждан.       А потом по радио пришел приказ отступать и перегруппироваться для атаки на другом, более приоритетном направлении. Ребята выбирались из-за баррикады как могли, некоторые погибли уже при отходе.       И теперь уцелевшие гвардейцы брели по улице под дождем. На лице у каждого застыло выражение либо ярости, либо уныния и отчаяния. Они остро осознавали, что множество их товарищей, с которыми они еще только сегодня делили паек на завтрак в одном окопе, погибли в бессмысленной атаке ради ничего. Их командир, капитан Умгал, куда-то подевался, вроде выводил из боя другую группу, и отряд Кейна вел сам Хайнц. Идя впереди, имперец не замечал буравящих его спину полных ненависти взглядов. Датианские хищники с радостью разорвали бы на клочки человека, лишь воинская дисциплина и страх наказания от Защитницы еще удерживали их от этого.       Кейн тоже смотрел в спину идущему впереди Хайнцу. В отличие от товарищей наг сумел сохранить рассудительность и держал свои эмоции под контролем. Он понимал, что такова природа идущей войны, в которой не было чести и доблести, только грязь, кровь и смерть. Кейн не чувствовал к инструктору ненависти, скорее презрение.       Но предаваться этому чувству слишком долго не пришлось. Внезапно грохнул выстрел, и на глазах у Кейна Хайнц рухнул на землю с простреленной головой…

***

      Долгое время Шаан целеустремленно пробивалась в сторону городского портала. Операторы ее уровня действовали особым образом в военной доктрине Земной Федерации. Они сами себе ставили задачи, обладая автономностью, недоступной «линейным частям». Отдельные бойцы-суперы или малые подразделения элитного уровня назывались «свободными радикалами», перемещаясь вдоль линии боевого соприкосновения, самостоятельно назначая и уничтожая подходящие цели. Штаб координировал их в некоторой степени, задавая общую стратегию и направление действий, однако каждый «свободный» подходил к решению поставленных центром задач собственными методами.       В случае развала фронта, утраты связи со штабом и другими подразделениями, свободники могли продолжать выполнять задачи многие недели. Практически неуничтожимые, суперы вынуждали противника отвлекать огромные силы и проводить общевойскового уровня операции по их устранению, а единственным надежным способом остановить такого бойца оставалось лишь привлечение другого супера. Их дуэли могли достигать апокалиптических масштабов, сопровождаясь огромными жертвами и разрушениями.       Именно к такой категории и относилась Шаан. В течение дня, после прорыва в город, нага кошмарила вражеские опорные пункты, уничтожая их один за другим, разрушая и убивая как можно больше, прежде чем просто отойти, оставляя завершение зачистки линейным подразделениям. Затем она перемещалась на следующий участок, и все повторялось снова. Также она вычислила, выследила и устранила снайперскими выстрелами нескольких вражеских суперов — хищников Красного ранга, которые могли представлять угрозу наступающим войскам.       Но от этого методичного изничтожения противника ее отвлекло всего одно сообщение по рации — запрос о помощи одного из атакованных подразделений второй линии. По позывному она узнала отряд, в который была назначена София! Судя по тревожности сообщения и тому, что оно передавалось практически по открытому каналу, дело принимало крутой оборот.       Одной мысли о том, что София в беде, оказалось достаточно, чтобы отвлечь Шаан от портала. Хорошо быть свободной! Она оставила попытку штурмовать очередной укрепленный торговый центр и, игнорируя пули и боевую магию, ринулась по улицам в сторону того перекрестка, на котором за свою жизнь сражалась ее София.       Стычка на блокпосту закончилась с подходом подкреплений федералов, когда командование датианцев решило, что продолжать атаку бесперспективно и отвело атакующие силы. Но атака была сильной, потери велики, Шаан все равно неслась туда, хотела убедиться, что ее подопечная в порядке.       И где-то на этом пути она пересеклась с целым вражеским отрядом.       Шаан заметила их первой. Уставшие изможденные гвардейцы уныло брели через небольшой сквер под бесконечным дождем. Вымотанные постоянными перестрелками и перебросками с места на место, они шли из последних сил, едва обращая внимание на окружающую действительность. Идеальная добыча для высшей хищницы, такой как Шаан.       Можно было «открыться» прямо с того расстояния, с которого нага заметила датианцев. Но в руках у нее не пулемет, а полуавтоматическая винтовка, из такой много фрагов не нащелкаешь. Враг успеет разбежаться или залечь, и после чего придется тратить много времени на то, чтобы выцепить и перестрелять по одному обычную пехоту.       Вместо этого анаконда решила подобраться поближе. Злорадная ухмылка исказила ее лицо под шлемом, нага бесшумно «осела» на землю, и «потекла» через кусты в сторону идущих датианцев.       Дождь и ветер скрыли ее приближение. Опытная охотница двигалась практически лежа на земле, как человек перемещался бы ползком, только с намного большей скоростью. Выскользнув из кустов, она спряталась за невысоким, в половину человеческого роста каменным парапетом, отделявшим асфальтированные дорожки сквера от газонов. Она укрылась за ним, подтянув к себе хвост, свернув его в бухту.       А затем атаковала.       Резким рывком анаконда поднялась в «стойку кобры», готовой к броску, только вместо ядовитых клыков — винтовка в руках. Отряд противника вел имперский военный советник, которого Шаан определила по характерной форме и нашивкам. Через полсекунды он свалился с простреленной головой, даже не успев осознать опасность.       Гвардейцы заметались, поднялся крик. Застигнутые врасплох, они повели себя не лучше ланей, на которых охотились в коридорах Сакуры, и Шаан отстреливала их одного за другим. Она просто вела стволом винтовки и нажимала на спуск, когда кто-то попадал в перекрестие прицела. Враги падали и больше не поднимались. Безошибочно меткие выстрелы в голову, в сердце, в живот, в центр массы тела — после такого не встают даже хищники.       Краем глаза Шаан уловила движение. Панорамный экран шлемного дисплея настроен под угол обзора в сто десять градусов, ничто не укроется от цепкого взгляда темно-зеленых глаз. И нага заметила силуэт. Единственный враг, который не запаниковал и не побежал. Движение! Он вскидывает оружие!       Шаан отреагировала мгновенно, упав на землю за парапетом. Первый выстрел прошел у нее над головой, срезав несколько веток с кустов. Несколько следующих ударили в парапет, словно надеясь пробить толстый камень. Анаконда не стала ждать, она зеленой молнией метнулась в сторону, прижимаясь к земле. Укрывшись за парапетом, Шаан стремительно и скрытно переместилась на два десятка метров от линии вражеского огня. Простой, но эффективный прием, один из основных в любом стрелковом бою.       Она поднялась в другом месте, уже целясь из винтовки, и датианский стрелок предсказуемо оказался на том же месте, целясь туда, где заметил ее в первый раз, ожидая, что она снова поднимет голову в том же месте. Презрительная ухмылка исказила лицо Шаан. Новичок! Новобранец, с опытом в две недели базовой подготовки, себе на беду оказавшийся посреди сражения противников, с опытом длиной в годы войны.       Шаан навела ствол ему в голову, и улыбка мгновенно слетела с ее губ, когда в прицел винтовки анаконда разглядела лицо того, кого ей предстояло убить…       — Кейн!       Крик вырвался невольно, наг обернулся, услышав свое имя. На его лице смешались удивление, ужас и шок, когда парень уставился в ствол оружия, глядя на собственную смерть.       Но Шаан медлила, тело словно впало в ступор, палец застыл на спусковом крючке. Если бы Кейн дернулся слишком резко, попытался поднять винтовку, то Шаан убила бы его — тренированное тело отреагировало бы быстрее сознания. Но двое нагов застыли, глядя друг на друга, другие хищники разбежались, и повисшую тишину нарушал только тихий шелест моросящего дождя.       Через пару секунд до Кейна стал доходить образ, который он видел перед собой. Лицо наги перед ним скрыто непрозрачным шлемом, но ее голос, ее тело он узнал бы в любое время.       — Ш-Шаан? — Челюсть парня отвисла от удивления. — Э-это ты?!       Опустив оружие, Шаан одной рукой стащила с головы шлем. Шокированный парень убедился, что это действительно она.       — Что ты делаешь здесь, Кейн? — строгим голосом спросила нага, нахмурившись.       И этот вопрос вывел молодого нага из прострации, в которую он впал с ее появлением. Сейчас она так не была похожа на ту Шаан, которую он знал. Искаженное усталое лицо, напряженный хрипловатый голос делали ее чужой, он с трудом мог поверить, что она может быть ТАКОЙ.       — А что ТЫ делаешь здесь?! — дрожащим от гнева голосом выкрикнул он. — Почему ты сражаешься ЗА НИХ?! Как ты могла перейти на их сторону?! Ведь они хотят убить нас всех, разрушить наш мир! Почему ты предала Датиан?!       — Я не предавала Датиан, — хмуро ответила анаконда. — Я всегда была «с ними».       — Ты иномирянка?! — прошептал Кейн едва слышно. На его лице застыло страшное озарение.       — Прости… я должна была сказать тебе.       — Так почему не сказала?!       — Я надеялась, что обойдется, что до этого не дойдет.       — Ты водила меня за нос все это время! — в голосе Кейна смешались горечь и гнев. — Что было между нами? Для тебя это было только прикрытием своего задания? Ты изображала любовь, пока делала черное дело во зло нашему городу. Ведь так?       Шаан открыла рот для ответа, но слова застряли в горле. Она страшилась сказать правду, а правдоподобную ложь еще не придумала, и сейчас мозг лихорадочно работал, пытаясь подобрать нужные слова. Привыкшая без раздумий убивать, Шаан не знала, что будет так тяжело. Что против нее будет не безликий боец противника или заклятый ненавистный враг, а кто-то, кому она на самом деле не желала зла. И перед кем ей было стыдно за вынужденную ложь. Как когда-то сказал один мудрец:       «Тяжелее всего будет стрелять в своих».       — Молчишь? Значит, так оно и было.       Голос молодого нага внезапно окреп, решительность вернулась к нему, руки крепче стиснули оружие. Уловив это, Шаан тоже схватилась за «Разведчик», отпустив шлем и позволив ему упасть лицевой пластиной в грязь.       Наги, известные быстрой реакцией, вскинули оружие практически одновременно. Теперь Шаан и Кейн смотрели друг на друга через прорези прицелов своих винтовок.       — Ты пришла в мой мир! — проревел Кейн. — Пришла в мой город! Сыграла любовь, обманула меня! И все для того, чтобы привести вражескую армию, разрушать и убивать!       — Это не так! Никому не нужно было бы умирать! Тамита просто дура! Все, что нужно было сделать — послушать нас! Все, что мы хотели, это лучший мир, безопасность и шанс для всех!       — Посмотри вокруг! Это, что ли, лучший мир?! Кругом разрушения и смерть! И это все сделали вы!       — Я этого не хотела…       — Но сделала!       С перекошенным гневом лицом, Кейн сверлил ее взглядом. По-хорошему, Шаан уже пора было стрелять сейчас, пока он еще колеблется, пока борется с собой, пытается загасить то чувство, которое мешает сейчас убивать.       — Пожалуйста, не делай этого! — взмолилась зеленая нага.       — Я должен!       — Ничего ты им не должен! Это пройдет! Есть свет и на другой стороне! Прошу, позволь мне показать! Поверь мне еще раз, пойдем со мной, и ты увидишь! Этот кошмар закончится, и настанет новый день, в нем будет новая жизнь, никто из нас не должен здесь умирать!       — Но я не могу… — глухо ответил Кейн. — Я должен…       Его палец побелел от напряжения на спусковом крючке, и Шаан поняла, что он вот-вот решится. Она должна стрелять, но решиться на это ей тоже так тяжело…

Тяжелее всего будет стрелять в своих…

      И она опустила винтовку.       — Кейн, я… — Шаан с трудом сглотнула. — Я беременна!

***

      Джонатан Клейтон примчался на стену по первому же зову. Весь этот кошмарный день силы безопасности Посольского Квартала находились в полной боеготовности. Вновь и вновь посол Содружества благодарил предусмотрительность людей, не поддавшихся на лживые уверения Защитников чудовищ, а соорудивших стену по всему его периметру и превративших в крепость каждое здание.       Еще утром на пропускном пункте появились представители властей, потребовали выдать тех, кого Защитники считали виновными в развязывании агрессии против Датиана. Но послы отказали, охрана прогнала датианцев.       И с тех пор каждый час происходила очередная попытка взять квартал штурмом, сломить сопротивление людей. Сначала гвардейцы просто напали на КПП пешим строем, с холодным оружием в руках, по-старинке. Но огонь пулеметов разогнал их буквально в момент.       Затем были обстрелы, артиллерийские удары по зданиям посольств, перестрелки с имперскими силами, полноценные атаки под прикрытием бронетехники и пулеметов. Силы безопасности держались стойко, отразили все удары, лишь под стеной все удлинялся ряд накрытых простынями тел, убитых пулями, осколками, отравленными стрелами и боевой магией. И постепенно интенсивность атак начала спадать, по мере того, как у защитников города возникали другие проблемы и более приоритетные цели. Последние два часа никто из хищников не показывался, подарив обитателям посольств долгожданную передышку.       Даже некоторые послы участвовали по мере сил, координировали действия СБ. В некоторых посольствах безопасниками командовал начальник службы, в некоторых — сам посол имел соответствующую квалификацию. Вот Клейтон и бегал каждый раз на стену, потный, грязный, с пятном засохшей крови на лбу, в бронежилете поверх когда-то белоснежной рубашки.       Но теперь, наконец-то, хорошие новости! Огромными усилиями войска федералов преодолели расстояние до городского портала, и соединились с силами Содружества, бригадой генерала Робертса, полностью их деблокировав. Защитники города не смогли их остановить. Они попытались разбомбить портал артиллерией и дронами, пытались разбомбить пункт управления порталом, взять его штурмом через проход из канализации. Везде их ждал провал — древнее здание портала могло бы выдержать даже ядерный удар, а здание управления напоминало небольшую крепость, и все системы в нем были несколько раз продублированы.       Сейчас подразделения бригады Робертса, первой из нескольких готовых к быстрому развертыванию, беспрерывным потоком входили в город, растекаясь в разные стороны по улицам. Это свежие войска, это линия снабжения, это, практически, победа!       Но противник так не считал. В последнем отчаянном усилии он оттягивал все тяжелые подразделения и всех суперов, собирая их в ударный кулак для последнего боя. Дрейк поступал так же. Он выводил в тыл и накапливал вне пределов видимости врага своих Охотников, Сталкеров, суперов, группы тяжелых Титанов, оставляя держать позиции в городе линейщикам и прибывающим войскам Содружества.       Перед этой последней решающей дракой наступило небольшое затишье, лишь спорадические перестрелки, да редкие арт удары нарушали тишину.       От портала силы Федерации и Содружества продвигались вместе. Под прикрытием Титанов ехали танки и шестиколесные бронетранспортеры медианцев, впереди пехоты Содружества шли бронированные бойцы федералов. Защитники города беспорядочно отступали, отчаянно пытаясь перегруппироваться и зацепиться за какие-нибудь позиции, чтобы удержаться на них до подхода обещанных Рудольфом подкреплений. Они сумели удержать позиции лишь к северу от портала, бросив прилегавшие к нему улицы, и таким образом Посольский Квартал и застрявшие в нем люди оказались, наконец, спасены.       Стоя на стене, вместе с сотрудниками служб безопасности различных посольств, Клейтон собственными глазами наблюдал, как на площадь выкатываются медианские танки, выходят, грузно топая, Боевые Титаны.       Люди на стенах радовались, кричали, обнимались. Клейтон устало привалился к ящику с боеприпасами, глупо улыбаясь. Этот день его конкретно вымотал, но теперь он облегченно смеялся вместе со всеми, радуясь спасению. Как бы дальше не повернулось сражение за Датиан, первым делом союзники эвакуируют посольства и находящихся в них гражданских. Клейтон выполнил свой долг, уберег от хищников всех этих людей, теперь можно и передохнуть.