Школа для чудовищ

Now we are warring for the faith,

Spreading Light throughout the Dark,

To outsiders we provide…

OUR BURNING GRACE

Следующий отрывок посвящается моему замечательному и невероятно терпеливому бета-ридеру.       Анна работала у себя в мастерской, отрешившись от служебных дел и мирских забот. Для нее это было самым лучшим временем любого дня, когда можно было не думать ни о чем, полностью сосредоточившись на паяльнике и микросхемах, которые она паяла для уникальных, ручной сборки приборов и устройств.       — Анна! Анна! — раздался жизнерадостный голос.       Это ее вечно веселая и неугомонная напарница-блондинка. Она добежала до входной двери в мастерскую и благоразумно остановилась на пороге — вход ей был строжайше запрещен, поскольку разрушительная природа Кризис особенно проявлялась в святилище технологий Анны.       — Ну, что там? — пробурчала полковник, оторвавшись от микросхемы и паяльника, и оглянувшись через плечо.       — Я написала новый фанфик! — прочирикало прекрасное создание за порогом. — Ты посмотришь?       — Хорошо. Оставляй на тумбочке.       — Спасибо Анна! — и блондинка помчалась дальше по своим блондинистым делам.       Полковник Демора еще довольно долго возилась с паяльником, доводя до конца нужную модификацию, пока задуманная сложная схема еще оставалась у нее в голове, помещаясь в памяти целиком до мельчайших подробностей. И только закончив, Анна взялась за просмотр творения своей напарницы.       — Так, что тут у тебя? — проворчала она, беря с тумбочки исписанные листы бумаги и доставая из нагрудного кармашка комбинезона ручку.       Анна принялась читать творение, беспощадно исправляя многочисленные ошибки, исправляя пунктуацию, переписывая целые речевые обороты и в целом приводя поток сознания Кризис в читабельный вид.       Перед ней разворачивалась история двух молодых девушек, которые решили стать авантюристками и отравиться на поиски приключений. Одна из них была веселой и жизнерадостной, но слегка рассеянной, а другая — умной, но строгой. На протяжении истории они боролись со злом, защищали невинных и спасали котиков. И конечно, как часто бывало в подобных фанфиках (которые обычно пишут шестнадцатилетние школьницы), девушки были тайно влюблены друг в друга, но тяжелая доля авантюристок не оставляла им времени уделять отношениям достаточно внимания. И лишь под конец произведения, когда все враги были забороты, а зло повержено, у двух героинь появилась возможность признаться друг другу в любви и, наконец, потрахатся…       — ТЬСЯ! — процедила Анна, багровея.       Уши и щеки горели так, что аж глаза заслезились.       — Писательница, блин! Замуж тебя надо, дура. Срочно!

***

      Солнце клонилось к закату. Наступал вечер самого длинного и трудного дня в истории Датиана. Улицы начинала окутывать темнота. Мирные жители, вылезшие из подвалов, когда прекратилась стрельба, снова начали возвращаться в безопасные места. Новые власти города уже приступили к наведению порядка — на этот случай, как за федеральными подразделениями, так и за армией Содружества следовал большой гуманитарный контингент. В эвакуационных пунктах устанавливались генераторы, готовилась горячая пища, раздавались продукты длительного хранения и вода. Спасатели уже приступали к разборам завалов. Пехотинцы обыскивали дома и подвалы, сообщая найденным жителям о том, что сражение завершилось. Город получил разрушения, однако после предварительной оценки было решено, что они довольно незначительны. Даже очень интенсивные боевые действия с использованием боевых роботов и суперов не могли причинить серьезного урона многомиллионному мегаполису всего за один день.       И все же в разных местах полыхали пожары, которые еще предстояло потушить, в городе не было света и связи. Время от времени была слышна стрельба — спорадические столкновения с очагами сопротивления имперских отрядов, не сумевших отступить вместе с основными силами.       В темноте обесточенных улиц шастали сбившиеся в небольшие стаи хищники. Такие же граждане города, но они обосновано боялись сдаваться на милость иномирян, и прятались в безлюдных районах и кварталах, намереваясь добывать пропитание единственным надежным способом, который знали — охотой. Чтобы переловить их, понадобится время и, в целом, командование союзников прогнозировало, что на установление полного контроля над городом понадобится еще несколько дней, прежде чем жизнь начнет возвращаться в некую норму.       Самый большой полевой лагерь федералов разместился на территории дворца Защитницы, там, где сошлись клинья наступавших группировок. Стены дворца обеспечивали естественную защиту, а площадь внутреннего двора оказалась достаточно велика, чтобы на ней мог разместиться целый полк солдат. Техника расположилась вдоль стен, посреди двора возводились полевые домики. В помещениях самого дворца разместился временный штаб, а на стенах и в сторожевых башнях организовали наблюдателей, на случай, если враг вдруг надумает вернуться.       Генерал-лейтенант Венди Майер и полковник Анна Александровна Демора неторопливо шли по этому лагерю, наблюдая, как солдаты обустраивают нехитрый полевой быт.       Когда они проходили вдоль стены, Венди обратила внимание на одну из бронемашин, выделявшуюся на фоне остальных бутафорскими свиными ушами на боковых зеркалах, и пятачком на радиаторе. Это героический экипаж лейтенанта Кавуна, удержавший свою позицию под страшным натиском противника. Он сумел защитить точку эвакуации гражданских и не позволил врагу выйти во фланг наступавших сил Федерации. Хаврошка выглядела потрепанной, водитель рылся под капотом, Толик и двое штурмовиков что-то разгружали.       А неподалеку обнималась парочка. В девушке Венди и Анна узнали Софию — подопечную Шаан. Она прижималась к парню в потрепанной гражданской одежде и ревела белугой, а молодой человек что-то успокаивающе ей бормотал.       — Это Маркус, ее бойфренд, — поделилась Венди, ведь Анна его раньше не встречала.       — Умгу. Картина Репина «Дождался девушку из армии». Холст, масло.       — Ха-ха! Ну, да…       Венди улыбнулась было, но сразу же посерьезнела. Проследив за ее взглядом, Анна увидела Шаан. С хмурым лицом и насупленными бровями, зеленая нага осторожно положила в кучу собранного с поля боя оружия винтовку с оптическим прицелом. Выражение лица у нее сделалось совсем траурное.       — Похоже, в любви повезло не всем… — пробормотала Анна.       — Ее любимый оказался на стороне противника, и она столкнулась с ним на поле боя. Какой пиздец.       — Прям не то слово. Может, нужно подойти, поговорить?       — Не сейчас, — помотала головой Венди. — Ты же знаешь ее. У Шаан найдется тысяча причин не говорить о том, что на самом деле ее беспокоит. Прямо сейчас она наверняка отправится в лазарет, проведать Клэр и Хиссу, которая ни на минуту не покидает ее палату. Дай Шаан время созреть, она потом обо всем расскажет.       — Идем дальше.       А через пятьдесят метров их ждала новая, еще более жуткая картина. К организованному в одной из пристроек дворца лазарету как раз подвезли очередную партию раненых бойцов. Кто-то заходил в здание сам, кого-то заносили на носилках. Пока врачи и полевые медики суетились, помогая раненым, на камне рядом с одной из машин сидел кролик-ополченец. Винтовку он кое-как сжимал в руках, взгляд паренька устремился в ничто, проходя сквозь людей и машины.       Анна остановилась, как вкопанная при виде этой картины. Венди повернула голову и сразу же нашла причину ее беспокойства. Она очень хорошо знала, что это, видела подобное множество раз. «Тысячемильный взгляд» воина, у которого война забрала не тело, но душу.       — Не все из нас вернулись из боя, даже если они вернулись из боя, — философски изрекла Венди.       — Этот парень сегодня повидал всякое дерьмо, — отозвалась Анна. — Больше, чем за всю свою короткую жизнь.       Она несколько секунд смотрела на потерянно сидящего кролика, сердце сжималось от жалости. Венди заколебалась. Она хотела что-то сказать, но не решалась.       — Мне уже надо идти делать нехорошие дела… — выдавила она, наконец. — Ты… будешь в порядке?       — Конечно. Не волнуйся за меня.       — Хорошо.       Венди ушла, оставив Анну посреди двора. А полковник еще некоторое время смотрела на кролика, потом стыдливо отвернулась, ведь она не могла ему помочь, сострадание это не ее сильная сторона.       Вокруг Анны лагерь жил своей жизнью, но никто ее не трогал, никто не проходил рядом. Только прохладный осенний ветер трепал темно-фиолетовые волосы. Из кармашка комбинезона женщина вытащила пачку сигарет. Восемьдесят процентов поверхности упаковки с обеих сторон занимало жуткое предупреждение о вреде курения, но даже лошадиные дозы никотина не смогут навредить модифицированному военному суперу. Анна ловким, наработанным за годы привычки движением, вытащила зубами за фильтр одну из сигарет. Она не стала шарить по карманам в поисках зажигалки (может, она вообще ее не взяла), просто поднесла к кончику сигареты указательный палец. Мелькнула искра и сигарета задымилась.       Анна затянулась, торопясь хоть чуть-чуть успокоить расшатанные сегодняшним днем нервы. Впавшего в прострацию кролика, который нагонял женщине неприятные мысли, уже увели его товарищи, возможно в тот же лазарет. Анне оставалось только смотреть в вечернее небо, на котором уже начали проступать первые звезды. А в голове крутилась когда-то давно услышанная в одном из баров песня:

Две тысячи баксов за сигарету И даже полжизни не жалко за это Чуть-чуть покурить и до рассвета Будем летать, чтобы снова отдать Две тысячи баксов за сигарету И даже полжизни не жалко за это…

https://coub.com/view/2m2e0d — $2000 за сигарету…

      Некоторое время она курила, постепенно успокаиваясь. Затем, вздохнув, отшвырнула тлеющий бычок и торопливо зашагала прочь.

***

      — Шаан!       София заметила свою защитницу, покровительницу и наставницу, и радостно окликнула ее, замахав рукой.       Шаан же уже некоторое время слонялась по территории в ожидании чего-то, и кислое выражение не сходило с ее лица. Лишь при виде ее подопечной, хмурые складки на лбу наконец разгладились, лицо осветила немного грустная ухмылка.       — София, — с поистине материнской теплотой сказала нага, когда девушка подбежала к ней.       — Шаан, как я рада тебя видеть!       — Ты в порядке? Ты не ранена?       — Нет, все хорошо. Хотя тогда в бою было так очень-очень страшно!       И София принялась взахлеб рассказывать про то, как участвовала в отражении атаки. Как ей довелось побывать в настоящей перестрелке, не просто с хищником, а с противником, у которого тоже было огнестрельное оружие! Как она потом таскала раненых и помогала эвакуировать гражданских практически под огнем, когда бронированный эвакуационный автобус прибыл их забрать прямо во время боя.       Лицо Шаан снова посерьезнело, от улыбки не осталось и следа. Она вспомнила, что торопилась на это сражение, чтобы помочь отразить нападение врага и защитить Софию, но ее задержали. И еще хуже ее настроение сделалось, когда она вспомнила, что именно ее задержало.       — Я… рада, что с тобой все хорошо, София, — выдавила Шаан наконец. — Как твои родные?       — Они тоже в порядке! Они сделали все, как я им сказала по твоему совету, и пересидели все опасности в подвале, а потом вышли к нашим подразделениям. Маркус тоже спасся!       — Это прекрасно, что все хорошо закончилось.       София наконец обратила внимание на изможденное лицо анаконды и на то, как вымученно она ведет диалог.       — Шаан, а у тебя все в порядке? — встревоженно спросила девушка.       — У меня просто был очень тяжелый день. Суперы в бою всегда в гуще событий, знаешь ли. Я очень устала и физически, и морально, но мне еще предстоит ехать в Сакуру вместе с Венди… по важным делам. У меня паршивое настроение, но… когда я вижу тебя, оно сразу улучшается!       Шаан качнулась вперед и крепко обняла Софию. Та сначала удивленно пискнула, потом тоже обняла нагу в ответ.       — Я так горжусь тобой, София! — объявила анаконда.       — П-правда?       — Да! Мы столько жили вместе в одной квартире, делили пищу и кров. Мы через столько прошли вдвоем. Я многому научила тебя, подготовила, как могла, к этому дню. Ты для меня уже практически родная дочь!       — С-спасибо, это так приятно слышать…       Заулыбавшаяся было Шаан снова погрустнела.       — Увы, все хорошее подходит к концу. Хищники побеждены, все мои задачи выполнены, нет более смысла оставаться ни в Сакуре, ни в Датиане.       София сразу все поняла.       — О… Ты уезжаешь?       — Да, мне определенно нужен отпуск. Вернусь в родной мир, обниму, что там у меня вместо березок, повстречаюсь со своими родными.       Девушка погрустнела, ведь за эти несколько месяцев она так привыкла к суровой Шаан, к ее молчаливой, но надежной дружбе. Когда-то она еще думала, что они будут жить в одной квартире несколько лет. Потом, когда открылась правда о том, что Шаан лишь выполняет в Сакуре задание, София поняла, что это не навечно. Но все равно было грустно от осознания того, что этот день настал и что час расставания близится.       — Не грусти, София, — сказала Шаан понурившейся человеческой девушке, — я же не умираю. И не уезжаю прямо завтра, так что у нас с тобой еще будет пара недель как следует потусить, и попрощаться. И возможно мы еще свидимся когда-нибудь. Кто знает?! Кроме того, ты сможешь звонить и писать мне, ведь когда Федерация прокинет тут свою Сеть, появится связь даже между мирами.       — Я обязательно буду писать и звонить тебе, Шаан!       — Хех. Я всегда буду рада тебя слышать. Конечно, дома у меня тоже могут быть дела, поэтому я иногда буду недоступна. Но если тебе нужно будет срочно поговорить со мной, или тебе будет грозить опасность, то ты знаешь, как ставить на звонки и письма пометки о важности и срочности.       — Да, я знаю.       — Только не злоупотребляй.       Сзади послышался деликатный кашель. София и Шаан обернулись и увидели Венди, которая терпеливо ждала, пока они договорят.       — Шаан, нам уже пора ехать в Сакуру.       — Сейчас, — анаконда снова повернулась к девушке. — Что ж, София, завтра будет новый день, и мы с тобой еще встретимся и поговорим. А сейчас мне еще нужно делать работу.       — Хорошо. До завтра, Шаан.       — До завтра, София.       И развернувшись, Шаан поползла прочь, а Венди, подмигнув Софии, зашагала рядом. София осталась стоять, и некоторое время смотрела им вслед. Потом вздохнула и побрела обратно к Хаврошке, где ей предстояло ночевать вместе с экипажем машины — военное положение еще никто не отменял, и полагалось пребывать в полной боевой готовности, пока не поступит приказ о завершении операции.

***

      Открытый броневик датианской гвардии перемещался по улицам Датиана. В передней части кузова был установлен пулемет, и солдат армии Содружества стоял за ним, внимательно оглядывая улицу на случай нападения остатков имперских отрядов или бродячей стаи хищников, отчаявшихся настолько, чтобы атаковать армейские подразделения.       В задней части кузова, отделенной от пулеметчика стальной перегородкой, ехали Венди и Шаан. Анаконда занимала практически все пространство, разложив длинный хвост и на полу и на скамейках для десанта. На скамейках оставался лишь один незанятый пятачок, на котором сидела Венди, облокотившись на хвост наги, словно на подушку, и подпирая рукой подбородок. Так они ехали довольно долго, сидя друг напротив друга. Шаан глядела куда-то в сторону, а Венди смотрела на нагу, пытаясь понять, что та чувствует, в каком настроении пребывает.       Поездка оказалась монотонна и скучна, Венди хотелось поговорить, тем более что она искренне беспокоилась за Шаан и за то, что у них сегодня случилось с Кейном.       — Ну, так что? — осторожно спросила генерал-лейтенант. — Когда нам теперь ждать новых маленьких Шааночек? Или это будут маленькие Кейны?       Шаан перевела на девушку насупленный взгляд. Некоторое время нага колебалась. Венди видела, что та хочет ответить что-то резкое, но через несколько секунд насупленное серьезное выражение лица смягчилось, сделавшись печальным.       — Не в этот раз, Венди, — пробурчала Шаан еле слышным голосом, так непохожим на ее обычный командный рев. — Я не беременна.       — Ты солгала ему!       — А что должна была делать?! Я не хотела его убивать, хотела, чтобы он сдался!       — И-и-и-и?       — И он сдался! — рявкнула Шаан, ее голос, наконец, начал крепнуть. — Теперь сидит в лагере пленных хищников в Сакуре.       — Та-а-ак, уже лучше, — задумчиво протянула Венди. — Ты пойдешь к нему?       — Нет…       — Почему? — удивилась Венди. — Он тебя любит, да и ты, вроде как, к нему неравнодушна.       — Наши отношения были частью работы! — отрезала анаконда.       — Тогда почему у тебя лицо такое хмурое, как грозовая туча? — ехидно спросила землянка и Шаан снова заколебалась.       — Какая разница? После того, что я сегодня сделала, он никогда меня не простит!       — С чего ты взяла? Ты же не сделала аборт или еще чего. Нельзя предъявлять претензии за детей, которых и не было. Подумаешь, пустилась на небольшую хитрость, чтобы помочь ему принять правильное решение.       — Он слишком правильный, чтобы простить даже такую ложь. Воспитанный, честный, прямолинейный. Кейн всегда поступал так, как считал «правильно» и «справедливо», хоть иногда это и не всегда совпадало с тем, как я видела эти вещи…       — Ты про случай, когда он тебе нэко на блюдечке преподнес?       — Да! Для него это было так естественно, он был просто в шоке, что другая нага может считать такое неправильным. Но так вообще он замечательный парень, хорошее воспитание старой закалки. Сейчас таких больше не делают.       Венди в голос хохотнула от последнего замечания — пулеметчик впереди оглянулся на секунду, затем продолжил следить за дорогой.       — Тем более нужно попытаться побороться за свое счастье. Может быть, хоть ты не помрешь старой злобной девой, как остальные из нас.       — Кто сказал, что я собираюсь оставаться старой девой? Вернусь на Рондию, получу должность при королевском  дворе, найду достойную партию…       — А воспоминания о Кейне просто вырежешь из своего сердца? — прищурилась Венди. — Хотя ты можешь, я знаю. Ты достаточно сильная для этого. Но стоит ли оно того?       — Я подумаю, — проворчала Шаан.       Венди кивнула. Пожалуй, это максимум, который можно было выжать в этом разговоре из непоколебимой анаконды. Девушка откинулась поудобнее на хвост наги и расслабилась.       — Завтра, — буркнула Шаан через пару минут молчания. Большего говорить не требовалось, и так все было понятно.       — Моя ты умница. Обожаю тебя!       — Хех…

***

      В сумерках территория школы Сакура выглядела зловеще. Боевые действия ее не затронули, поскольку школа не имела стратегического значения для воюющих сторон и находилась в стороне от направлений ударов. Поврежденными оставались только те здания, которые получили разрушения во время побега банды Шаан из Сакуры. Один из корпусов наполовину сгорел, и одно из общежитий было сильно повреждено взрывом.       В остальном же Сакура несколько дней оставалась пустынной. С введением в городе военного положения, занятия были отменены, ученицы распущены по домам.       Сейчас вся территория школы стала вотчиной Милли, и была превращена в лагерь для пойманных хищников. Некоторые из них сдавались сами, других ловили отряды тяжеловооруженной и бронированной пехоты Охотников. Ряды клеток вдоль дорожек Сакуры заполнились различными существами. Стоял стон, плач и заунывный вой. Милли и ее помощники свирепствовали, наводя дисциплину и внушая хищникам ужас. Повидав жестокость темнокожей повелительницы плетки с электрическим разрядом, никто не захочет испытать ее гнев на себе. Так могучие, опасные существа инстинктивно подчинялись более сильному, признавая его власть и право отдавать приказы. Их перевоспитание в законопослушных членов нового общества будет потом, а сейчас перед Милли стояла задача с помощью демонстративной жестокости привести к покорности всю эту свору смертельно опасных монстров-людоедов, готовых порвать ее на куски (или проглотить целиком). И поэтому капитан при малейшем поводе избивала и наказывала своих новых подопечных на глазах у всех остальных, чтобы каждый из датианских хищников знал и помнил, что его ждет в случае непокорности.       В темном, едва освещенном одиноким фонарем углу лагеря клеток разворачивалась очередная жестокая трагедия этого дня. Здесь в клетках оказалось значительное количество бывших хищных учениц Сакуры и членов их семей. Буквально в двух соседних клетках оказались Умбра и Нагиса. Их родные и одноклассницы были где-то в другом месте, и долгое время хищные девушки уныло сидели, подбадривая друг друга словами поддержки.       Но в клетке напротив сидела обычная, казалось бы, человеческая женщина. И сейчас разбираться с ней явились Венди и Шаан. Черная Мамба и зеленая анаконда с тяжелой ненавистью глядели друг на друга через решетку клетки. Шаан с удовольствием убила бы Умбру на месте, за все то, что та натворила за свою жизнь, за то, сколько чужих жизней она отняла, за то, что она покушалась на Софию, вставляла Шаан палки в колеса все время нахождения в Сакуре. Но нельзя — технически Умбра больше не представляет угрозы и ее судьбу решат руководители программы перевоспитания. Поэтому, мобилизовав всю свою железную волю и дисциплину, Шаан с трудом удерживалась о расправы. Они с Венди здесь не за Умброй, и не за Нагисой, с ужасом наблюдавшей за происходящим из своей клетки.       Они здесь, чтобы разобраться с плачущей женщиной, стоявшей на коленях посреди клетки напротив. Здесь не будет милосердия. Венди стояла, сжимая кулаки, лицо превратилось в жестокую и равнодушную маску. Хмурая Шаан возвышалась над клеткой, словно скала. В клетке — леди Ракель ЛеКларк, мать Амелии, потерявшая дочь от руки Шаан.       — Умоляю, пощадите хотя бы детей! — в отчаянии выкрикнула несчастная женщина. На несколько секунд настала напряженная тишина, пока Венди обдумывала просьбу.       Пощадить? Почти всю свою короткую жизнь, начиная с шестнадцати лет, Венди следовала жестокой философии Стальных Стражей, в чью задачу входило не только защищать человечество, но и истреблять его врагов.       — Всегда убивай, не оставляй в живых никогда! — вспомнился хрипловатый голос генерала Кэмпбелла, вечно небритого и вспыльчивого супера огня, характером полностью противоположного спокойному, как гранитная скала, Дрейку. — Помни, что ублюдок, которого ты не убила сегодня, завтра нападет на кого-то другого, кто уже не сможет защитить себя так, как ты можешь. Убивать всегда — наша святая обязанность. Мы существуем для того, чтобы карать тиранов, угнетателей, палачей, монстров, ублюдков и психопатов. Таков твой путь и твой долг!       О, она хорошо запомнила эту науку, и десятки раз в десятках кампаний, в которых побывала за столько лет, находила подтверждение этому жестокому, но необходимому кредо. Стражи не убивали всех без разбора. Они с достаточной готовностью шли на переговоры и компромиссы, если была возможность договориться, если противник был готов принимать или хотя бы следовать установленным правилам и морали, не представляя опасности для окружающих и прислушивался к голосу благоразумия.       Но не в этот раз.       — Нет, — холодно изрекла Венди после полминуты молчания, — это невозможно. Род Красной Сирены должен быть гарантированно прерван. Я не позволю столь опасным монстрам получить шанс возродиться вновь.       Ракель ЛеКларк разрыдалась, но ее слезы не интересовали Венди. Генерал-лейтенант повернулась к Шаан.       — Убей ее. Потом ее детей. Потом всех, кто проживал в их особняке — мы не можем позволить даже каким-нибудь внебрачным детям ускользнуть от расправы. Сирены слишком опасны! Если бы Амелия дожила до конца учебы и набралась сил, то могла бы ставить на колени целые АРМИИ!       — Я все сделаю, Венди, — глухо проворчала Шаан.       — Так нельзя! — подала голос Нагиса из своей клетки. Она вместе с Умброй видела и слышала все до последнего слова, что творилось рядом, как выносился приговор. В ее сознании с трудом помещалась мысль о том, что маленькие Нина и Франческа будут казнены только за то, что в их семье родилась Амелия, — Вы, что, убьете двадцать ни в чем не повинных людей лишь бы только отомстить Амелии и ее семье?       — Так надо! — грубо огрызнулась Венди.       — На вашем месте, — веско сказала Шаан, — я бы лучше о себе подумала. О том, доживете ли вы двое до следующего рассвета.       Лицо Умбры исказил ужас, но ламия не шелохнулась, продолжая с грустью глядеть на бывших одноклассниц.       — Вы — чудовища! — сказала она с бесконечной печалью в голосе.       Венди презрительно хмыкнула в ответ на эти слова. Злобная ухмылка скривила ее молодое красивое лицо.       — А, что, ты только СЕЙЧАС поняла это, Нагиса?       Шокированная ламия не нашлась, что ответить. Венди прождала несколько секунд, затем повернулась к Шаан.       — Идем.       И они ушли. Тогда-то у Нагисы, наконец, сдали нервы. Ламия опустилась на пол, свернулась клубочком и заплакала.

***

      Штабная машина экспедиционного корпуса прибыла во дворец Тамиты и остановилась практически у самых ворот, поскольку большая часть дворцовой площади уже оказалась занята. Дрейку пришлось спешиться и идти дальше пешком. Штаб переедет в еще не занятые помещения, оттуда временная администрация будет пытаться навести порядок в городе. Офицеры-штабисты организовывали перенос вещей, компьютеров и снаряжения, руководили прокладкой кабелей к возводимой вышке связи.       Но Дрейк направлялся не туда. Размещение штаба это рутина, с которой могут справиться и обычные люди, там не нужны суперы. Вместо этого командующий группировкой войск Федерации направился к юго-восточной башне. Той, в которой содержалась, отдельно от прочих хищников, высокопоставленная пленница. Для ее охраны у Дрейка оставалось совсем немного действующих суперов, но, возможно, волноваться не стоило — Тамита все еще не оправилась от их поединка, и едва ли представляла угрозу.       Путь генерала пролегал мимо палаток и машин. Встречные бойцы вскидывали ладонь в салюте, Дрейк отвечал привычным жестом.       Когда он проходил очередную стоянку, внимание не сразу переключилось на знакомый силуэт машины со смешной поросячьей мордочкой и на бойца, вытянувшегося с рукой, приложенной к шлему. Оказывается, это одна из групп спецназа, «свободные радикалы», чья задача во время боя — перемещаться вдоль линии боевого соприкосновения, приходя на помощь линейным подразделениям, а также решать возникающие по ходу сражения различные задачи. А взволнованная девушка, стоящая перед ним, никто иная, как София Крайчек — подопечная Шаан. Совсем еще молодая, ей даже шлема по размеру не нашлось. Он наползал ей на глаза, и девушке приходилось задирать голову, чтобы что-то видеть. Но она упорно стояла по стойке смирно, держа ладошку у виска.       «Да, Головастик?»       Дрейк замедлил шаг и остановился, ответив на воинское приветствие.       — София.       — Добрый вечер, господин генерал!       Пару секунд Стаж разглядывал девушку перед ним. Для его практически безграничной силы, позволявшей биться на равных с драконами и ангелами, ее сила была не больше, чем у бабочки. Но сейчас на ее лице, в ее позе отражалась решимость, и такая ранняя взрослость, которая встречалась у тех детей, кому пришлось пройти через тяжелые испытания вместо счастливого спокойного детства.       Из маленькой личинки человека вырастет настоящий воин. Больше не добыча, девочка готова защищать себя и других. Шаан хорошо потрудилась. Как и всегда.       — Ты сегодня была молодец, София. Я уже знаком с твоими подвигами.       Дрейк успел пробежать глазами доклады подразделений, чтобы составить общую картину обстановки. В бегущей по экрану бесконечной строке опытный взгляд привычно находил самые важные детали. От Дрейка не ускользнул короткий сухой доклад о том, как жменя солдат с одним броневиком удержала стратегически важный перекресток, не позволив крупной группе врага выйти во фланг и перерезать линию снабжения и эвакуации.       — Спасибо, сэр! — в голосе девушки звучала заслуженная гордость.       — Продолжай в том же духе, — внезапно Дрейк протянул руку и похлопал девушку по плечу. Выражение его лица при этом не изменилось. — Мы будем следить за твоими успехами, юный Скайвокер.       — ???       Дрейк продолжил свой путь, долг требовал решить один важный, последний на сегодня вопрос.       Он добрался до входа в юго-восточную башню, прошел через охрану, поднялся на новеньком современном лифте на самый верх.       Приближаясь к помещению, в котором содержалась Тамита, Дрейк слышал какой-то шум и издевательский смех. Он неслышно перешагнул порог и увидел, что происходило в комнате.       Тамита, практически обнаженная, сидела на полу, опираясь на одну руку и второй зажимая раненое плечо. У нее оставалось только одно здоровое крыло. Вся спина ангела была исполосована кровавыми следами. Дрейк почти ощутил что-то, похожее на раздражение. У него оставалось слишком мало боеспособных суперов, и пришлось назначить Тайли стеречь Тамиту. Ангел в плену у демона — что могло бы пойти не так? Похоже, что Тайли издевалась над пленницей уже несколько часов, вымещая всю свою «пролетарскую ненависть» жителей огненной геенны на одной из тех, кому довелось парить в облаках.       — Ну, как оно теперь? — с веселой яростью и издевкой спрашивала Тайли. — Не так весело, как обычно? Вы, ангелы, думаете, что вы лучше нас? А вот как все обернулось, да? Суккуба занесла руку для нового удара. Тамита не сжалась, не пыталась закрываться, лишь ее лицо напряглось обрело сосредоточенное выражение человека, ожидающего, что его сейчас ударят.       — Тайли, — спокойно, но достаточно громко сказал Дрейк. — Хватит.       От неожиданности суккуба с визгом подпрыгнула, обернувшись. Челюсть у нее отвисла, когда она увидела Дрейка в нескольких метрах от себя. Но суккубе хватило выдержки собраться и вытянуться по стойке смирно.       — Господин генерал, — проговорила она, как полагалось приветствовать старшего по званию.       Конечно, он «господин» для нее только потому, что наставница леди Сайтана так сказала. Старшая суккуба считала себя бесконечно обязанной людям за спасение королевства суккуб, и поклялась подчиняться всегда и во всем. И Тайли, как ее миньону, предписывалось поступать так же, выполнять прямые приказы, подчиняться человеческим законам и нормам морали.       Сделав несколько шагов, Дрейк приблизился к сидящей на полу Тамите. От него отчетливо дыхнуло холодом неудовольствия, и Тайли торопливо шагнула в сторону.       — Госпожа Тамита, вы в порядке? — спросил Дрейк, подойдя к бывшей Защитнице и чуть наклонившись, чтобы лучше рассмотреть ее ранения.       Ангел подняла голову, взглянув Дрейку в лицо. Даже сейчас она не показывала страха, сохраняя выдержку и величественность, подобающие ее роду.       — А, мистер Паркерсон! — горько ухмыльнулась Тамита Винтерран. — Поздравляю вас с заслуженной победой! Датиан теперь целиком и полностью ваш. Можете начинать строить свой маленький рай, в котором волки, лисички и зайчики будут жить друг с другом в мире и согласии (нет).       — Вы по-прежнему не верите в то, что это возможно? Несмотря на то, что я лично видел, как это работает на десятках других миров? Ведь это правда, мне нет смысла обманывать вас, тем более сейчас.       Ангел хрипло рассмеялась.       — Зачем вы пришли, мистер Паркерсон?       — Чтобы попытаться в очередной и последний раз убедить вас в том, что это возможно. Просто примите это, и переходите на нашу сторону! Городу по-прежнему будет нужна защита. Вы все еще можете служить своему народу!       — Процветания, о котором вы мечтаете, не будет — госпожа Артемида накажет вас!       — Пока что она этого не сделала.       — Богиня редко вмешивается в земные дела. Но настанет тот день, когда она решит покончить с этим детским садом, который вы тут устроили.       — Мы ее не боимся.       — А зря! Вы рассчитываете победить ее так же, как победили меня? Это не так просто. Артемида, моя госпожа, очень сильная богиня, даже если на первый взгляд вам так не кажется. Ее стихия — одна из основных! Ее власть охватывает все мироздание! В миллионах миров все живые существа охотятся друг на друга, начиная от одноклеточных бактерий и заканчивая высшими хищниками, обладающими зачатками божественной силы, способными изменять реальность вокруг себя. Всякая охота и любой акт поглощения дает ей силу, дает Владычество! Даже когда вы утром едите яблоко на завтрак — вы придаете сил моей Богине! Вам не победить ее, когда ей надоест наблюдать за вашим смешным отступничеством, она придет и сметет вас!       — Так что? Вы будете сидеть здесь, и ждать от нее спасения?       — Мне нет спасения. Моя Госпожа — как вожак стаи хищников. У Нее нет прощения слабым и оступившимся. Впереди меня ждет только смерть и развоплощение.       Дрейк и Тайли переглянулись. На лице молодой суккубы читался ужас, она очень серьезно восприняла рассказ Тамиты о том, каким страшным может быть гнев Артемиды.       Но Дрейк упрямо продолжал гнуть свою линию. Последнее предложение, последний шанс.       — Если впереди все равно конец и альтернативы нет, то что мешает сотрудничать с нами? Если Богиня все равно вас уже, считай, приговорила, почему бы не воспользоваться шансом избежать ее гнева, каким бы крошечным этот шанс ни был? Датиану все еще нужна защита и вы можете снова стать Защитницей!       И снова ангел лишь рассмеялась.       — Как вы себе это представляете? Как жители Датиана воспримут мое возвращение? Защитница, которая не смогла защитить. Которая превратила город в поле боя, причинила разрушения и смерти его жителям. Которая сотни лет следила за соблюдением правил охоты, а теперь стала их запрещать по воле новых хозяев? Или вы не станете снова делать меня Защитницей? Превратите в простую советницу и некий символ для покоренных хищников? По сути, вы просто предлагаете мне предать мою Госпожу за вегетарианский паек. Предать Богиню-мать, которая сотворила меня, вырастила, дала частичку своего могущества, даровала власть над смертными, доверяла мне. Я не могу поступить с ней так. Разве вы перешли бы на сторону врага, который покорил бы ваш народ? Предали бы свои идеалы ради служения за плату?       Дрейк все понял, убедился в непоколебимости Тамиты. Это было достойно уважения, но и накладывало определенные обязательства. Он снова переглянулся с Тайли. Суккуба кивнула, все понимая.       — Что ж, очень жаль, госпожа Тамита. Будем надеяться, что Лютина справится с вашей работой.       — Она хороший молодой ангел, — кивнула Тамита, — она справится.       — Прощайте. Я действительно пытался помочь вам, ведь я испытываю искреннее сочувствие тому положению, в котором вы оказались из-за своих долга и убеждений.       — Если вы действительно так хотите проявить ко мне милосердие, — Тамита криво ухмыльнулась, — то попросите своего ручного демона сделать все быстро.       — Ручного?! — Тайли чуть не вспыхнула от ярости. — Ах ты сучка такая!       Суккуба шагнула вперед, занося руку для удара.       — ТАЙЛИ! — когтистая ладонь резко замерла в воздухе. Тайли испуганно отскочила назад, все еще сверля ангела гневным взглядом. — Сделай все быстро. Пожалуйста.       — Да, сэр.       Дрейк последний раз взглянул на Защитницу, перед тем, как уйти.       — Прощайте, госпожа Тамита.       — Прощайте, мистер Паркерсон.       Генерал вышел, дверь хлопнула, закрывшись за ним. Тайли проводила Дрейка взглядом, затем перевела его на сидящую на полу Тамиту. Ангел не шевелилась и не смотрела на нее. Суккуба шагнула к ней, затем еще раз. И еще. На ходу она расправила правую ладонь, на концах пальцев которой удлинялись острейшие когти.       — Тебе повезло, что генерал сжалился и проявил свое милосердие, — недовольно буркнула она. — Я бы могла истязать тебя МЕСЯЦАМИ. Что ж, обойдусь. — и суккуба занесла руку для последнего удара.

***

      Покинув комнату пленницы, Дрейк не стал сразу спускаться на лифте. Сначала он свернул в дверь на площадке на вершине башни, где заканчивалась винтовая лестница, и вышел на небольшой балкончик. Здесь он остановился, глядя на город.       Дрейку было о чем подумать. О том, что сказала Тамита, да и вообще. Проанализировать случившееся сегодня, попытаться найти свои ошибки и понять, что можно было сделать лучше.       Немигающим взглядом он смотрел на закат, на погруженный во мрак город, над которым в нескольких местах еще поднимались столбы черного дыма, на несколько пожаров, на огромную статую ангела, расправившую крылья.       Внезапно, он ощутил приливную волну Силы, чуждой, незнакомой. Он чувствовал ее каждой клеточкой своего тела, безошибочно определяя божественную энергию, внезапно высвободившуюся совсем рядом. Это означало только одно — госпожа Тамита Винтерран, Защитница Датиана, только что умерла. Ее тело мертво, энергия, что питала ее способности и давала ей вечную жизнь, рассеялась в воздухе, а душа отлетела на суровый суд ее Богини.       Тамита выбрала так сама. Дрейку же предстояло действовать дальше. Завтра будет новый день,  и будет еще очень много работы. Долгий путь только начинается, ведь с учетом Датиана на Карвонне имеется семнадцать Безопасных Зон, и в каждой из них скоро узнают, что случилось с Датианом и его Защитницей.       Глаза Дрейка вспыхнули голубым светом Силы, и он в холодной решимости стиснул кулаки.       «Это царство пало! И из его пепла родится новый порядок, что потрясет основы этого мира!»