Псина редкой породы

Шан Хуа девятнадцать. Она глубоко вдыхает прохладный воздух, планируя на мече вниз, ближе к воротам Аньдин. На пике как всегда шумно, и даром, что десятый час ночи, и официально отбой уже был - жизнь кипит, грозясь смыть с пути всё мешающее ей. Шан Хуа не устанет повторять, что пик Аньдин похож на горящий во время наводнения бордель. Шан проходит мимо единственной на весь пик речки Нянцин, холодной и неглубокой, но быстрой. Нянцин - молодой, такое имя водному потоку дали из-за гуляющего по Аньдин поверья, гласящего, будто эта речуга, узкая и более холодная ближе к вершине горы, настолько холодна, что искупавшись (с особыми прибамбасами) в её устье при полной луне, внешне можно сбросить лет десять. Список прибамбасов разнился от адепта к адепту, но неизменным в гуляющих по пику слухах оставался явный антиталант к подобному действию у Шан Хуа и её подчинённого Шуай Ухуанью. Сама Шан подобные слухи игнорировала - в самом деле, она была достаточно молодой, чтобы иметь полное моральное право не интересоваться подобным. На счёт же Ухуанью... Хуа сердцем чуяла, что там всё непросто - уж что-что, а разыгрывать из себя деревенского дурачка этот парень умел, да так, что Шан и сама чуть не купилась на актёрскую игру такого уровня. Мимо пробежала тройка адептов Юантянь, ругаясь на Шеу Юэмо, очередную кузину Шан, и, вместе с этим, младшую сестру Шеу Вэймо, самого стервозного и истеричного родственника Хуа. За тройкой юных синоптиков вприпрыжку скакала подобно горной козе вышеупомянутая Шеу Юэмо, смотря на мир расфокусированными слепыми, с виду, глазами и радостно улыбаясь. — Подсолнечник! — Поздоровалась сероглазая девчушка, подбегая к Шан, сидящей на ветке дерева, и собирающей плоды сливы в корзину. — И тебе привет, странное дитя. Присоединишься? — Хуа кивком головы указала на необобранную ветку сливы. — Духи благоволят. — Кивнула странная девушка, присаживаясь рядом и протягивая длинные, но худые руки к спелым плодам. "Если познакомить её с Ухуанью... Нет, лучше не думать о той суете, что наведут эти двое." Однако духи явно были настроены против этой скромной мадам. Шеу Юэмо протянула Шан с десяток сочных слив. — Звёзды снижаются. Венера и Марс горят слишком ярко - духи волнуются. Великий подсолнечник, усмири травяную рысь, и духи отплатят! Как поняла всё это Шан, ей в который раз собирались подкинуть квест, но эта мадам против! А то знает она эту благодарность - вреда от неё больше чем пользы! И что ещё за великий подсолнечник и травяная рысь? Нет, ну и дураку ясно, что великий... Нет, Великий Подсолнечник это эта госпожа, конечно же, а вот травяная рысь... Ну не Ао Дуан же! Ненормальная часть Хуа говорила, что таки да. "Блять." Да кто же этот Дуан такой, что все кому только не лень пытаются стравить его с этой мадам?! Шан, перекрестившись на всякий случай, посмотрела на Шеу Юэмо подобно тибетской лисе. — Нпс, это хреновый квест. — Шан не переживала о том, что её слова воспримут как странные - Шеу Юэмо сама была странной, а зараза к заразе не липнет. — Лута мало, а награды - мизер, да и геморроя больше чем прибыли. — С миру по нитке, и на шарф духу дракона наскребётся. А у водного духа есть жемчуга злата, инфа сотка. Хуа-Хуа: ( ͡°__ʖ ͡°) У этой девушки явно не все дома. Шан Хуа вскинула бровь. Жемчуга злата... Звучит интересно, хотя и тут параноящему сознанию виден хвост Аякаши, узнать бы ещё кого именно обозвали водным духом, и будет вообще супер. — Он сжёг огород этой госпожи. Конечно же эта госпожа будет мстить. А как иначе? Ведь в культиваторских новеллах каждый кому-нибудь да мстит, а если не мстит, то мстят ему - это один из главных законов китаефандома, а поскольку Хуа не хотелось иметь собственного долбанутого на голову мстюна хей, она не Итачи, если что то месть ложилась на хрупкие плечи Шан. Да и огород... Хуа всем сердцем пожелала Ао Дуану подавиться сливовой косточкой, хотя и знала, что такое вряд-ли случится - у неё было такое ощущение, что Ао Дуан, скотина эдакая, является как минимум местечковым злодеем, если не главным, но, во-первых, главным злодеем был уродский Шэнь-шисюн, а во-вторых никакого Ао Дуана в ПГБД описано не было - а Шан знает, о чём говорит - Шан эту грёбаную новеллу писала. Ой, на что только не пойдёшь ради доната! — И что же в нём такого, что господа с Юантянь посылают тебя с квестом к этой скромной госпоже? — Полукровная рысь нарушит инь-янь звёздного хребта. А ещё рысь полукровная. "Ну логично." — Скажем "нет" расизму. На Аньдин есть и другие полукровки. У того же Мяо только мать является человеком. К тому же покажи мне того заклинателя, что на все сто процентов был бы человеком? С виду слепая Юэмо указала пальцем на Шан, но, встретившись взглядом с ненормально янтарными глазами, опустила руку. — А раз у нас всеобщее равенство, то смысл гнобить ублюдка за его происхождение? — Равенства не существует. Так говорят кольцероги. Только т-ш! А то они растроятся, а когда кольцероги расстроены, то они пролезают к людям в головы через уши и мешают думать! Шан Хуа со сложным выражением лица смотрела на адептку Юантянь. — Да, конечно. "Ками и все небожители, опять она за своё! Вот сколько можно?! Опять эти неведомые звери!" — Ты не веришь. — Огорчилась Юэмо. — У каждого свои прибамбасы. Кто-то не верит в кольцерогов, а кто-то другой не верит в реинкарнацию в прошлое. — Но звёзды говорят, что реинкарнация возможна только в будущее! "Скажи это сотням попаданцев из фанфиков и новелл!" Шан протянула корзину Юэмо, и Шеу сложила в ту собранную сливу. Хуа, оглядев опустевшие ветви дерева, меланхолично жевала сорванную сливину. — Возвращаясь к нашим Байчжаньцам... — В изначальном варианте было "...баранам", но поскольку адепты Аньдин считали адептов Байчжаня и баранов чуть ли не братьями, то исправленный вариант прижился и быстро вытеснил изначальный. — Чем вам так насолил Ао Дуан? Не то, чтобы Шан покрывала этого красивого засранца, нет, просто во-первых, она выставляла напоказ свою нейтральность и соломонову мудрость судьи, во-вторых знала, что зуб на Дуана у этих перцев большой и от нескольких вопросов не исчезнет, и в-третьих прощупывала границы дозволенного: как информационные, так и финансовые - Хуа собиралась выжать из тех перцев всё что могла и немного сверху. То, что у Хуа есть зуб на Дуана ещё не означает, что она не наживётся на "единомышленниках". — Какое небо голубое! — Восхищённо пропела странная девушка Шеу Юэмо, смотря в небесную синеву мутными однотонно-серыми глазами. При первой встрече многие принимали Юэмо за слепую, а сама девушка не спешила разочаровывать прохожих. — Мы не сторонники разбоя! — Не удержалась и продолжила песню Хуа. — На дурака не нужен нож... Ему с три короба наврёшь - и делай с ним что хошь! Странная Шеу одарила Шан странным взглядом. — На Аньдин много умохряков. — Опять твоя выдуманная нечисть? — Они не нечисть! Нечисть это моргалы, а умохряки - духи! Они живут в царстве снов! — То есть с частью про выдуманное ты не споришь? — Хуа доставляло некоторое садистское удовольствие заводить эту странную кузину в тупик - всё-таки эта девица делала мозг не только всем прохожим, но и самой Хуа, так что мелкая месть была заслуженной. — Они настоящие! Свечение Меркурия и созвездия черепахи ясно доказывает это! — Тогда почему их видишь только ты? Юэмо несильно ударила себя в грудь кулаком. — Я избранная! Шан не скрываясь заржала. "Избранный в этой истории один - Ло Бинхе с его аурой главного героя. Да и тот - женоподобный мститель с гаремом." Ло Бинхе был СОВЕРШЕННО ОРИГИНАЛЬНЫМ персонажем. Совершенно оригинальным, Огурец! Все сходства с Саске Учиха случайны, даже если и Саске и Бинхе оба являются женоподобными мстителями с гаремом. Хуа смеялась настолько сильно, что слетела с ветки, больно ударившись об землю, но смеяться не перестала. — Во всём виноваты моргалы. Вокруг тебя их целая стая. — Юэмо задумчиво кивнула сама себе. — Но твои лунозевы выглядят нездорово - они лишились четвёртого крыла и глаза и теперь крылья с глазами летают рядышком с ними. — Юэмо с жалостью посмотрела на Хуа, но та мастерски проигнорировала этот взгляд, стараясь успокоиться и перестать ржать - пока что, увы, не получалось. — И-ик-избранная! — Избранная Байюэ на ученичество на пике Юантянь. — Кивнула Юэмо, смотря наводящими ужас своей пустотой дымчато-серыми глазами. Шан Хуа в очередной раз рассмеялась, после перейдя на всхлипывания. — Тогда мы все тут... Избранные!!! Азаза!!! Ик, ой не могу! Рассмешила... Если смотреть под таким углом, то каждый человек был избран кем-то и для чего-то, но это было слишком наивно. Весь мир не мог быть населён одними избранными, ведь даже одному избранному требовалась массовка, на фоне которой он был бы крут и злодеи-антагонисты для того, чтобы показать мораль и силу избранного. Поэтому все люди не могли быть избранными. Шан не считала себя избранной. Да, она была крута, но не везде - тот же боевой стиль у неё откровенно хромал, а интриги, что она плела, затрагивали, по большей части, только молодёжь, и не столько потому что ей нужен был молодняк - о, нет, более старших адептов почти не затрагивали последствия интриг Хуа по той простой причине, что втянуть в свою деятельность переживших молодость и заматеревших заклинателей с Аньдин было задачей трудновыполнимой. Взрослые были более предусмотрительными, хотя и их можно было поймать - те, как и все адепты Аньдин, да и все люди мира, стремились устроиться по-комфортней, чем их соседи и, желательно, на карьерной лестнице стоять выше большинства - на этих банальных желаниях иногда ловили даже старейшин, хотя редко какой адепт мог дать что-нибудь стоящее аж целому старейшине. — Звёзды также глаголят. — Юэмо кивнула, а в следующую секунду, заинтересовавшись, запихнула себе в рот лист сливы. — Юэмо! Фу! Фу, выплюнь бяку! Шеу взметнула руками словно крыльями и начала отпрыгивать от Хуа на левой ноге, попутно вращаясь вокруг собственной оси и махая руками. — Птичку изображаешь? — С каменным лицом и почти сползшей вежливой улыбкой спросила Шан. — Солнце. Солнце должно светить! Я репетирую, чтобы когда солнце погаснет кто-то мог также кружиться как и оно. Хуа с сомнением посмотрела на девушку-синоптика. Мир ПГБД был миром китайского фэнтези-средневековья, так что здесь ещё не знали о том, что солнце вращается вокруг собственной оси, однако факт оставался фактом - Юэмо знала. — Персиковые сады на летающем острове, где ты будешь жить. — Уверенно сказала младшая Шеу, обращаясь к Шан Хуа, а после, вложив той в руку сливовую ветку, не прощаясь убежала к себе на пик Юантянь - застывшая в ступоре Шан и не подумала её останавливать. "И что это, блядь, было?!" Её знакомые и подчинённые были теми ещё шизиками, но в этой ситуации Шан больше всего напрягало то, что "с кем поведёшься, от того и забеременеешь". "Пиздец" Хуа с лицом тибетской лисы смотрела на ветку с ободранными листьями в собственной руке. В сердце теплилась надежда и желание отстегать этой веткой кого-нибудь. Тупо пропялившись на ветку несколько секунд, Хуа без зазрения совести выбросила ту через плечо. Сзади раздался вскрик, и Шан максимально тихо шмыгнула за угол, возвращаясь к себе на пик не оборачиваясь на ругань как какой-нибудь герой вестерна. Всё равно Байчжаньцы были достаточно тупыми чтобы, не найдя виновника, перенести свою злость на кого-нибудь ещё, а Хуа мазохистской не была. Учитывая некоторых её подчинённых, Хуа иногда казалось, что она сама этих мазохистов не только бьёт, но и воспитывает. Шан Хуа девятнадцать и она не справляется. Она не может накинуть на очередную мелкотню удавку интриг, а сосредоточенность задорно машет ручкой, испаряясь. Ей нужно подумать, а потому она хватает корзину с бельём и идёт скандалить на холодную реку Нянцин. Настроение падает ниже плинтуса, особенно когда ей удаётся сдержаться и не пнуть опасно наклонившегося над речкой Шуай Ухуанью. Шуай Ухуанью, каким бы придурком он ни был - свой, а своих не бьют. Особенно беспричинно. Однако другой ученик Аньдин таким сомоконтролем не владел и пнул подчинённого Шан прямо в реку, отчего Хуа радостно и светло, искренне и от души улыбнулась спине адепта, пиная уже его в бурные потоки Нянцин. "Это карма, детка" Настроение стало хорошим, несмотря на то, что Шан пришлось пройти несколько метров по течению реки и выловить балдеющего самоубийцу соученика. Тем, что его выловили из реки, Шуай был искренне огорчён, о чём неприменул сообщить. В ответ Хуа лишь хмыкнула, возвращаясь обратно и проходя ещё метров пятьдесят вверх по течению. Пока тряпка мокла, а руки тёрли пятна, Шан думала о разговоре с Юэмо. Что-то определённо было не так. "Даже если Дуан полукровка, то с чего бы такие меры? К другим полукровкам ведь не придалбливаются, так что тут..? Да тот же прохвост Мяо... Хотя у нас большинство "ненормальных" хрен отличишь от обычных адептов, но... Это ж не причина, а что ещё тогда? Может..?" Достирав, Шан выжала тряпки и, сложив их в плетёную корзину, отправилась в Зал Досуга, гордо именуемый Общагой, дабы развесить там бельишко. Невесомой походкой горного козлика Хуа, перепрыгивая разом через несколько ступенек, добралась до усиленной черепичной крыши, что была параллельна земле и не имела наклона, а вот бельевых верёвок, как и развешанных на них вещей, было в достатке. Шан прошла насквозь этот недо-лабиринта к своему, заслуженному своим потом и чужой кровью месту с края, однако... — Однако думы не покидали её светлой головы, и она, с грацией, заставившей бы и феникса с драконом посчитать себя недостойными курицами, изящно взмахнула своими нефритовыми руками, описав ими идеальные круги, и взлетела подобно сказочному цилиню... — ШУАЙ!!! УРОЮ УРОДА!!! ТЫ У МЕНЯ ЩАС САМ КУРИЦЕЙ СТАНЕШЬ, БЛЯДЬ! Однако, отвлёкшись на выпрыгнувшего как чёрт из табакерки Ухуанью, Шан потеряла равновесие и свалилась в грязь, благо что перегруппироваться она успела и синяков не получила. Перегнувшийся через перила Шуай Ухуанью, видя обляпаную грязью Хуа и утонувшую вверх дном не пустую корзину, явно сбледнул, а его улыбка стала натянутой. — Беги, сука, беги. — Почти прошептала Хуа, но Шуай услышал и решил не перечить начальству. ...погоня продолжалась уже несколько часов, за которые Шуай Ухуанью был трижды бит и трижды ему удавалось ускользнуть до того, как Хуа накинула бы на того контрабандное верфие бессмертных, успел дважды попросить прощения, за что также был бит, а в конце концов додумался давить на жалость, из-за чего и так недоброжельно настроенная Хуа снова вытащила контрабанду, но вместо того, чтобы попытаться связать и утащить на опыты, она приладила на конец вервия деревяшку и начала размахивать им на манер кнута. В тот момент Хуа было совершено плевать и на то, что обращаться с кнутом она не умеет, и на то, что из-за собственной косорукости на руке и плече кровоточили тонкие ранки, оставленные вервием бессмертных. Тряпки, хотя и были измараны в грязи, но их пятна поддавались очистке, что, впрочем, не радовало, ведь в ином случае можно было бы запросить новый комплект взамен испорченного, а так прийдётся в од... — Хуа кинула внимательный взгляд на убегающего Ухуанью — ...два лица отстирывать. После подобных приключений наряд на Байчжань был словно соль на рану, так что когда Шан добралась до горячих источников у подножия пика, то была на грани истощения ци. Перегородка между женской и мужской половинами купальни была убрана, а над водой поднимался словно молочный пар, густой настолько, что Хуа не сразу увидела, что в купальне она не одна. "Какому долбодятлу понадобилось в купальню под три часа ночи?" Она, не желая разводить брызги, тихо опустилась в воду и пристроилась в углу, получая максимально широкий обзор на купальню, который был затуманен густым паром. В купальне было тепло и сыро, а на стене трещал огонь на парочке факелов. "Главное не уснуть." Шан тихо балдела, всматриваясь в потолок и пересчитывая его трещины, когда неординарный долбодятел, пришедший искупаться в ночи — Хуа благоразумно опускала то, что и сама она сидела здесь — решил выйти. "Упс." Хуа просто не могла не узнать деятельного ублюдка Дуана. Когда она впервые увидела этого деятеля, то начала негодовать — Хей, она не плагиатор, так какого хрена в её АБСОЛЮТНО ОРИГИНАЛЬНОЙ новелле этот Гусуланец?! Правда, на налобной ленте схожести и заканчивались, но... Но за Ао Дуаном стала повторять молодёжь, так что теперь каждый пятый Аньдинец из молодняка также носил на лбу ленточку - только вот расцветки были разные. У кого-то лента была патриотичного голубого цвета, а у кого-то на ленте были нарисованы грибы, на что Шан лишь плевалась. Выходящий из купальни заклинатель отжимал тканевую полоску от излишней влаги, и Хуа, едва пройдясь взглядом по лицу оппонента, тут же решила благоразумно сдрыснуть, медленно и плавно погрузившись в воду с головой. Теперь этой мадам всё стало ясно. Всё-таки, у Шан Хуа был просто поразительный талант оказываться в неподходящем месте в неподходящий момент. А за то, что она по незнанию увидела могли и убить. Выждав для надёжности с десять минут, Шан тихой сапой вернулась в общагу. Сна, как ни странно, не было ни в одном глазу. На следующий день Хуа, дико зевая, помогала соученикам разгрузить травы из повозки и дотащить те на Цяньцао. И хотя она, на правах внутреннего ученика, могла повести себя как Лэй-шисюн, а именно как надсмотрщик с кнутом, но тщательно нарабатываемая репутация такого не позволяла, однако Шан не унывала - сначала ты работаешь на репутацию, а потом уже она на тебя. На пике Цяньцао царила привычная аура величественной и неторопливой деятельности. — О, это сюда, но один мешок перекиньте Му-шисюну. — Радостно сверкал глазами смутно знакомый Шан адепт, у которого горели сроки по изготовлению противоядия. Адепты Аньдин послушно сгрузили ношу и небольшими кучками по два-три человека отправились восвояси. — А почему именно я?! — Тихо шипела Хуа. — Да ты блатной, шисюн! К тому же ты шисюн, а мы - косячники, не губи! — Таким же шёпотом отозвался один из адептов Аньдин. — Если ты продолжишь так работать, то и не сможешь перестать косячить, так что это для твоего же блага! — Шан-шисюн, мне всегда адепты Цяньцао казались странными и страшными! Пожалуйста, помоги! — А мне всегда казались страшными адепты Байчжаня. Махнёмся? Адепт пытался воззвать к совести Шан Хуа, но был послан, и с обречённостью во взгляде кивнул. Хуа тихо ржала про себя с этого кадра - бояться адептов Цяньцао, это же надо придумать! Да эти зайцы почти безобидны, главное из их рук ничего не есть и не доводить до кровавой пелены перед глазами. Однако дело было сделано, и Шан обменяла миссию на Байчжане на миссию на Цяньцао. Шан трижды постучалась, и хотела уже было войти, как двери открыли изнутри. — Что ты делаешь здесь? — Му Фан недоверчиво нахмурился. — Уважаемый! Этот адепт принёс вам заказанные травы, куда их..? Му Фан молча забрал у Шан мешок, исчезая в глубинах здания, видимо решая, куда ему пристроить многострадальное сырьё. Хуа на подобное лишь пожала плечами - она не собиралась никому навязываться - и направилась интриговать на родной Аньдин. После недавнего инцендента у неё в рукаве появился туз, которой надо было правильно разыграть. Родной пик как обычно выглядел горящим во время наводнения борделем на фоне остальных пиков, так и лучащихся величественностью и праведностью, но Хуа подобное даже нравилось. Так ей казалось... Честнее. Почти на пороге общаги её перехватил Шу Гуань, на Безэмоциональном лице которого было выражение мыслящего кирпича. — Тебя опять на Юантянь сослали что ли? — На Кусин. — Ааа... И как там Шэ Умэй? Шу Гуань многозначительно обвёл взглядом полупустую комнату. — Не здесь. Зайдя в одну из пустынных пристроек, Шан Хуа решила возобновить разговор, потому что её немного двинутый на некоторых условностях подчинённый категорически не желал начинать разговор первым. — Итак? Что там с Шэ-эр? — Она просит яду... — И, предвидя грядущее "не для себя, надеюсь?", Шу Гуань тут же дополнил. — ...для У Баосю. У Баосю был тем самым ублюдочным лордом пика алкоголиков Цзюйсянь. — Таки решилась травануть? О, моя школа... — Хуа даже растроганно шмыгнула носом, но её кузен того не оценил. — Медлить и дальше просто нет смысла. Уже скоро будет проводиться церемония передачи власти, всего год остался. Шан подавила беспокойство и покивала чему-то своему, смотря вдаль. — Да, ты прав, надо ускорить события. Я сварю яд малышке Шэ-эр, и передам тебе. Зная, что У Баосю любил алкоголь лишь немногим меньше чем власть, можно было подобрать более действенный состав, который бы вошёл в реакцию с тем. Через несколько дней Хуа торжественно вручила Гуаню маленький пузырёк с прозрачной жёлтой жидкостью. — Это модефицированное масло Солнцесвета. Изначальное масло помогает справиться с последствиями приёма пухоцвета, но я пошаманила, и моя модификация становится ядом, смешиваясь со спиртом. Подкиньте это как-нибудь ублюдку, масло для втирания. Всё запомнил? Шу Гуань кивнул. — А, и передавай привет милашке Шэ-эр! Спроси её, не холодно ли ей там в этих подземельях, а то замёрзнет ещё, бедняжка~ Шу Гуань передёрнулся - моменты, когда на Шан накатывало подобное "милосердие" всегда его пугали, потому что, выплеснув свою нежность, Хуа могла тут же начать мстить кому-нибудь. А про тех, кто сжёг огород этой госпожи предпочитают не упоминать. Как говорится помним, не любим, не скорбим. Шан Хуа искренне радовалась, когда смогла-таки привести в исполнение свой многоходовый план мести тем двоим ублюдкам, спалившим ей огород. Да, это было давно, но... Одного из тех мразей выгнали с разрушенной культивацией, а второй умудрился умереть. Сейчас, сидя в своём "штабе", Шан Хуа расписывала бумажные полоски талисманов, выстраивая в уме наиболее вероятные сценарии развития событий. "Штаб" партии Хуа находился в умело спрятанных среди немаленького здания столовой и кухни комнатах, в то время как официальная партия Лэй-шисюна обитала в резиденции лорда Ши Байли, а Ао Дуан собрания своих сторонников проводил среди богатых складов. Несмотря на политически нестабильную обстановку, присутствие Хуа только вредило, ведь сейчас основная борьба шла между Лэй-шисюном и Ао Дуаном, а Хуа, извернувшись, удалось откреститься, так что если её сторонников и отравляли, то чаще всего это было по ошибке, к тому же потери её партии и рядом не стояли с потерями двух других. И именно в это время Шан Хуа выбивает себе поездку к родителям - право слово, Ши Байли и не сопротивлялся, в кои-то веки поддержав желание Шан, явно надеясь, что за то время, пока Хуа не будет, её партия развалится или ослабеет. Подобное выглядит логично, но перед отъездом Шан Хуа лишь больше убеждается в правильности выбранной стратегии и отдаёт последние указания верным миньонам. Шан Хуа с трудом вытаскивает из ножен верный Уцун - по ножнам железными узорами инея стелются тонкие иголки железных листьев, а сам клинок стал немного неровным. Убедившись, что ничего непоправимого не случилось, Шан Хуа встаёт на клинок и направляется прочь с пика. Солнце встаёт из-за горизонта, но Шан Хуа не может отделаться от дурных предчувствий. Шелест красных и рыжих осенних листьев кажется настораживающим, а во всём видится дурной знак. Но... Это будет потом, а сейчас Шан Хуа хочет просто погостить у родителей. А те трудности с карьерой, что наверняка будут на пути... Она их переживёт, как переживала и многое другое.