— Новый день пришёл!
— Да и на@уй он пошёл.
— Завтра будет день опять!
— Ну и в рот его @бать.
Сяо Син молча смотрела на безоблачное небо, позволяя голове опустеть. Вокруг на многие километры не было ни души. Опираясь на водные пары, почти-что туман, из которого состояло облако, Сяо смотрела на заходящее солнце, под её ногами мирно плыли облака, а на душе стояло непривычное равновесие, кажущееся недостижимым, но оттого лишь более желанное работницей судьбы.
Внезапно мимо пролетел бумажный самолёт из бумаги золотого цвета. Повинуясь мановению руки, самолётик аккуратно спланировал на ладонь к Син. Девушка неспешно разворачивала бумагу, по привычке сохраняя благочестивый и немного надменный вид, хотя в этом и не было необходимости, ведь не было никого, кто бы мог увидеть служащую сейчас.
Развернув послание, Сяо Син молча углубилась в чтение строк, бледнея с каждой секундой. Еле дочитав, она смяла тут же разошедшуюся водяным паром бумагу и прыгнула вверх.
Сяо Син не была каким-нибудь бесприютный духом, о нет, она была работником судьбы, она была небожителем, ответственным за судьбы людей. К сожалению, их ведомство справедливо носило свою несчастливое число смерти - четыре, так как именно работники "четвёртых небес" чаще всего подвергались гонениям, что было неудивительно - люди всегда были недовольны своей судьбой, даже учитывая то, что в судьбе прописывались лишь несколько самых значимых достижений, да и те при должном усердии человек мог поменять.
В мире существовало семь небес, не даром же люди говорили "на седьмом небе от счастья". Первые делились на нижние и верхние - там жили боги войны и литературы, недалеко ушедшие от людей(вообще не ушедшие, по скромному мнению Сяо), остальные же небеса были более скрытными. На вторых обитали умершие души, о них заботились жители пятых небес - последователи Яньло-вана, нынешнего Повелителя мёртвых, третьи стали прибежищем путешествующих во времени, на четвёртых небесах, где и работала Син, писали людские судьбы, на шестом небе заботились о сохранении мира в целости, живущих там прозвали шаманами - те каждый раз "шаманили" - творили неведомую хрень, а на седьмом небе
от корысти, а не счастья обитало высочайшее начальство.
В памяти Сяо Син был ещё свеж момент изгнания её шисюна - благородного Мен Хуана - за то, что тот, видите ли, неправильно написал и раздал судьбы двум людям - те, видимо, настолько были недовольны своими судьбами, что обменялись ими. Сяо Син искренне не понимала как можно быть недовольным судьбой быть сильным, хоть и довольно (не)счастливым или же судьбой(возможностью) стать небожителем. Но... Люди на то и люди, что небожителю, а особенно такому надменному и чёрствому как она, не понять их "благородных и чистых порывов". Сяо еле удерживается от фырканья, сохраняя безмятежно-равнодущное лицо. Она словно птица взмахивает своими длинными и широкими рукавами янтарного цвета с коричневой окантовкой, без труда взлетая в темнеющее небо. На поясе, под ворохом официальных одежд тихо спит верный клинок, но даже потеря большей части боевой мощи не так заботит как написанное в сожжёном послании.
О нет, она не стала бы приходить на фарс, по ошибке названный судом, но у неё был долг перед своей шимей, а долги Сяо не любила. Она может и выглядит бездушно, но некоторые условности чтит.
Син беспрепятственно врывается в главный зал, её глаза гордо смотрят вперёд, а спина пряма. От её фигуры волнами расходится холод, но остальные помнят, что это обычное состояние Сяо Син.
— Сяо Син... — Начинает сидящий на позолоченном троне Сы Ляонин, судья и посланник седьмых небес.
Начинается суд, но, смотря в бесстыжие глаза судьи, Сяо Син может только злобно усмехнуться - в глазах окружающих она злодейка, априори виноватая во всех грехах.
Только вот она невиновна.
Одной её части безумно хочется кричать о своей невиновности, но большая часть остаётся равнодушной. Сяо Син догадалась уже давно - всем сотрудникам четвёртых небес, всем тем, кто работает с судьбами рано или поздно не везёт. Сяо мрачно подводит итоги - её шисюна Мен Хуана изгнали, её, скорее всего, приговорят к смертной казни. И это она не упоминает о всяких ненормальных вроде Тен Цинлина
ненормально добрых и интересных(в чём она, конечно, не признается даже под страхом смерти), к сожалению, конкретно эту интересную личность низвергли ещё три столетия назад Из активно работающих осталась одна лишь Шан Мейхуа, но та слишком
робк... осторожная, её смогут убрать лишь через несколько десятков лет, если повезёт, её шимей всё-таки, вопреки общественному мнению, была умна, хоть и не показывала этого.
Её обвинили в хищении бижутерии и артефактов из гробницы прошлого императора. Ну-да, она там была, но единственным, что она там увидела, был кровоточащий кусок человеческой кожи с тёмными письменами на нём. И да, кто бы сомневался, именно её обвинили в расхищении. Ну, и убийство пришили. Или издевательство над трупом прошлого императора, она уже и запамятовала, что именно. А? Точно, и то и другое, и как она могла сомневаться...
Самым пугающим, но ожидаемым было то, что эту подставу, толком даже не обоснованную, поддержали другие служащие.
"Эээ? Обидно, блин, вообще-то!"
Нет, Сяо Син знала, что у попаданца жизнь нелегка, но не настолько же! Мало того, что общество глубоко сословное, так ещё и большинство её усилий перечёркивались тем, что она женщина! Да, можно было перекинуться в мужское воплощение, как то делала Шан Мейхуа, но, блин, во-первых правда всегда всплывёт, а во-вторых было что-то стрёмное в том, чтобы долго притворяться мужиком. Серьёзно, она в определённый момент начала опасаться в своей гетеросексуальности!
— Сяо Син, работница четвёртых небес, прядущая судьбы, решением верховного суда приговаривается... — Голос судьи-павлина Ляонина вырвал Сяо из мрачных размышлений, та отвлеклась, с мрачным весельем ожидая "казни", но сегодня, видимо, многие посчичают её вторым днём рождения — ...к изгнанию...
Сама Син еле сдерживала рвущиеся с языка проклятия - у неё, как у прядущей судьбы, они почти всегда были вещими.
Дело было в том, что небожители считали людей грязью, и изгнание было для многих, если не всех, даже хуже смерти. От этого в жилах бурлила кровь, грозясь обернуться сметающим всё на своём пути потопом. Сяо привычно метнула презрительный взгляд на присутствующих, холодно усмехаясь из-под полуопущенных век.
Глядя на радостных коллег, уже, видимо, бывших, Сяо Син уходила с достоинством, до последнего сохраняя гордость в своей осанке и выражении лица. Хотя ей и хотелось кричать и бить конвоиров, но она не могла доставить своим бывшим коллегам радости видеть её отчаянье.
"Нет, они перетопчутся. Слишком многого хотят."
Несмотря на молву, у Сяо Син не осталось ничего - у неё отобрали справедливого и доброго, понимающего шисюна, отобрали её репутацию, почти что вынудили потерять лицо... Да она даже не имела и шанса на обычное женское счастье иметь детей! Сяо Син уже второе тысячелетие говорили, что она бесплодна. Сяо сомневалась, но возможности проверить так и не представилось - не с кем-либо из окружающих её болванов, которым только милая внешность да клятое послушание и нужны!
Несмотря на внешнюю язвительность, где-то глубоко
очень глубоко, так, что и не увидешь Син оставалась довольно впечатлительной, хотя никто этого и не видел. Она мастерски умела прятать эмоции, но что ей это принесло? Даже милая внешность и вечно благородное выражение лица не спасло её от собственной гордыни, что и повлекло, в конечном счёте, её низвержение. Сяо Син не жалела - она жаждала вернуться к людям, дабы хотя бы попробовать отыскать в себе что-нибудь человечное.
Алые нити, альтернатива наручникам, неприятно жгли кожу, сдерживая все её силы - Сяо Син даже взлететь не могла от недостатка энергии.
"Какое... жалкое зрелище."
С её стороны не было ни криков, ни слёз, ни угроз. Все три дня до приведения приговора она сидела с высоко поднятой головой, не опускаясь до общения с кем-либо. На второй день, в предрассветный час к ней забрела Шан Мейхуа, её бестолковая шимей, боящаяся боли. Вообще, её когда-то впарили Сяо Син, чтобы та "наставила на путь истинный", то есть затравила - малявка по незнанию перешла дорогу кому-то из элиты, и за это расплачивалась. Но, как уже говорилось ранее, Шан-шимей оказалась умным малым, так что смогла наладить более-менее неплохие отношения с начальством - оказалось, девчонка хотя и была умной, но имела комплекс, из-за которого считала, что сама ничего добиться не сможет, а потому она искала себе покровителя по-богаче и по-душевнее.
И Сяо Син в душе не
ебёт знает, каким таким боком она оказалась в глазах глупого кохая подходящей кандидатурой.
Тогда девчонка передала ей отмычку для духовных оков
откуда у Мейхуа отмычка - вопрос на миллион - Сяо, если честно, не понимала, как будет пользоваться той, но лучше иметь, чем сожалеть, как говорится. И Син с лёгким сердцем признала её долг погашенным - отныне этих двоих не связывали взаимные обязательства - все долги внезапно оказались оплачены, и они могли спокойно разойтись по своим дорогам. На прощание шимей бросила на неё немного жалостливый взгляд и пообещала ждать.
Сказать, что Сяо была в шоке - ничего не сказать, но отчего-то ей было приятно.
Сейчас же она стояла на краю, сзади расположились провожающие, ждущие, когда Син столкнут на землю - будучи скорее духом, бестелесной сущностью, Сяо не расшибётся, но приятного мало.
— Ха, знаете то желание спрыгнуть, когда смотрите в бездну? Так вот, у меня его нет. — Но даже находясь в шаге от низвержения, Сяо Син не стала сдерживать свой сарказм и черноватый юмор, который никто из присутствующих не понимал.
В ответ ей раздались крики, повеливающие прыгнуть. Небожители торопили палача столкнуть жертву, но Сяо лишь кинула на того полный презрения взгляд через плечо.
И в тот же миг сделала шаг вперёд.
Нога не нашла опоры, и Сяо Син начала падать.
Сяо летела вниз, смотря не на проплывающие мимо облака, не на небо, бескрайнее в своём синеватом безразличии. Не на тех, с кем работала и училась, о нет. Сяо Син с любовью смотрела на приближающиеся поля и пастбища, живописные реки и милые домики.
С земли она выглядела как падающая каменюка, ну или же звезда, только вот Сяо было плевать.
Сяо Син уже любила этот мир.
В эту минуту где-то в доме раздался детский плач. Полноватая уставшая женщина с радостью сообщила:
— Поздравляю, у вас девочка! Как назовёте?
— Су Сиянь. — Ответил отец семейства, немного хмурясь.
Сяо Син, теперь же Су Сиянь, не могла не радоваться - кажется, ей удалось сбежать с собственной казни.
И пусть позади остались золотые хоромы, уважаемая работа и почти безграничные возможности, Су Сиянь была рада.
Её жизнь только начиналась.
Привет из прошлого настигает
Сяо Син Су Сиянь раньше, чем та ожидает. Внезапно встреченная девчонка с горящим в глазах огнём представляется ей немного мальчишеским, как на взгляд теперь-уже-Сиянь, именем Шан Хуа.
Девчонка задорно смеётся и рассказывает ужасы о секте Цанцюн, а Су Сиянь берёт еле сдерживаемая дрожь - своего кохая, мелкую и молодую шимей Шан Мейхуа, осторожную до ужаса, Су Сиянь узнаёт с первого взгляда.
Но, судя по всему, сама Мейхуа -
сейчас её зовут Шан Хуа, не ошибись, не назови её настоящим именем - не помнит ни себя, ни её, ни кого бы то ни было ещё.
"Всё-таки изгнали и эту. Значит, четвёртые небеса остались без обитателей. Наверняка жители седьмых небес хотели приватизировать Место Судьбы. Что-же, жаль я не увижу лиц этих крючкотворов, когда у них ничего не получится."
Мейхуа ведёт себя крайне странно. Не осторожничает, как то было всегда, да с воплем от чего бы то ни было не бросается. Свободно смеётся, безбоязненно приближаясь к той ещё пакости - железным листьям и прочим небезобидным растениям, а те её мало того, что не ранят, не впиваются в тёплую плоть неосторожно приблизившегося человека, так ещё и ведут себя так, словно перед ними развитое лесное божество, чего быть попросту не может.
Мейху- нет, всё же пора перестать называть так своего кохая, так и спалиться недолго.
Шан, по сравнению с их прошлыми жизнями, выглядит легко, почти скачет, ходя походкой пружинистой, словно вес многотонный с плеч сбросив. Это... Завораживает настолько, что невольно заражает.
Сяо Син Сиянь и сама не замечает, как начинает легче дышать, отпуская давно теплющуюся в груди злость и ярость. Да, те, скорее всего, вернутся как только она встретит тех, что вызвали эти эмоции, но так даже лучше.
Жаль только, подобный трюк не сработал с маской хладнокровия, что за века приросла к лицу так, что не оторвать.
А Шан и не пытается, будто зная, что подобным не принесёт ничего хорошего.
"Знает?"
Су Сиянь лишь отрицательно покачала головой, вторя необычайно острой интуиции ткача судеб. Интуиция хоть и была капитально порезана низвержением, но всё ещё работала, хоть и с перебоями. Нет, её маленькая шимей не знает, не помнит. Но, судя по всему, чувствует отголосок эмоций из прошлой, забытой жизни в качестве ткача судеб и работника четвёртых небес,
небожителя.
Су Сиянь не представляет, что надо было сделать, чтобы небожителя мало того, что изгнали, так ещё и памяти лишили.
Или представляет слишком хорошо, но не верит.
Сяо Син просто не знает, что теперь не только четвёртые небеса пустуют, но и на седьмом небе из жителей в живых отсталось с десяток подростков да пара стариков. Впрочем, даже узнай Су Сиянь, то сильно бы не удивилась -
седьмое небо стоит на костях своих жителей. И если не Мейхуа, то кто-нибудь другой бы помог жителям уйти на реинкарнацию.
В карих глазах Шан пляшут искры. Искры солнечного янтаря, искры огня, маленькие, но обжигающие угольки да золото почти до бела раскалённое -
Мейхуа солнцем отмечена и обласкана - она им любима и отвечает взаимностью, подставляя чуть ли не по-цыплячьи тонкую шею лучам ультрафиолета, да россыпью веснушек, что словно пятнышки на солнце, щеголяя.
А Су Сиянь не такая. Из сходства с дитём солнца у неё только карие глаза цвета коры деревьев многовековых и мудрых. А у
Сяо Син сходств и того меньше - у ткачихи судеб, славящейся своим холодом, глаза с мутноватой радужкой цвета молочного шоколада, что редко но метко отдаёт перламутром, скрытым на дне морском. Не пляшут зажигательно искры, как у Шан, нет - в глазах Су Сиянь лишь песок речной, светом лунным осыпанный, словно серебром. Отдающий жёлтым, так и манящий искупаться в ясную лунную ночь, что словно зовёт заплыть за буйки
и никогда не вернуться.
Мей- Шан поднимает брызги, хлопая ногами по воде. Сплетни, скандалы и несправедливость жизни на Цанцюн - всё это интересы Шан, которые, несмотря на запечатанную память, остались прежними, что вызывает ностальгическую улыбку, которую Су Сиянь и не собирается сдерживать.
— Хэй! — Возмущается Шан Хуа подобному, не зная, что только что вызвала у Су Сиянь дикие флешбеки. — Я, вообще-то, фигни не скажу, всё правда так и было!
В этот раз Су Сиянь даже не ругает своего забывшего кохая за произнесённое ругательство. Хотя девушки и не должны сквернословить.
Су Сиянь сознательно раз за разом нарушает вбитые в бытие небожительницей правила, ломая старые и ненужные ей установки, стирая в пыль мешающие условности, которых придерживается она одна.
Встреча с Мейхуа оставляет кисло-сладкое послевкусие, а прошлое сгоревшее пеплом на языке оседает. Но, впервые за эти пятнадцать с хвостиком лет, вспоминать о прошлом не болезненно.
Время лечит раны? Не-ет, это делают люди.
А романтика... Как оказалось, это не она такая мразь, как ей говорили веками, а бывшее окружение неподходящее - в мире людей отыскать приличного человека оказалось гораздо легче, нежели на небесах. Кхм, точнее нечеловека, но это детали, да и не так сильны различия.
Тяньлан-цзюня интересует всё человеческое. Он хоть умён, но весел и лёгок на подъём, так что уже после первой встречи Су Сиянь мысленно посылает главу собственной секты с его заданием "поди и разузнай об этой подозрительной личности" куда подальше.
Знакомить Шан и Тяньлан-цзюня Су Сиянь не собирается ближайшую вечность, не меньше - потому что прекрасно знает, что из этого выйдет небывалый фарс. Так и выходит - Судьбе оказалось на удивление плевать на свою брошенную работницу.
Су Сиянь лишь нечитаемым взглядом смотрит на младшего брата своего кохая. У Шан Яна на удивление ярко выражен дар к предсказыванию будущего, и, если пацан продолжит развивать его, то у него есть все шансы попасть в штат ткачей судеб.
Шан этого словно не видит и не замечает, что не может не пугать. О, нет, вместо того, чтобы разбираться с этим и устранять наверняка уже грядущие и виднеющиеся на горизонте проблемы с даром мальца, Шан устраивает балаган и цирк одновременно, баламутя и встряхивая всех, кого только можно и нельзя.
И то, что после этого у Су Сиянь полегчало на сердце, нисколько не оправдывает эту мелкую чертовку!
Шан приходит и уходит спонтанно, словно ветер прохладный, словно кошка, которая гуляет сама по себе. Только Мейхуа не кошка, нет - понимает Су Сиянь.
Её кохай по-собачьи отряхивается, если и смеётся, то словно захлёбывается лаем собачьим, а в повадках так и сквозит запашок псины.
Тотемный зверь Шан Мейхуа не кошка, а собака, это предельно ясно каждому, кто хоть немного её воспринимал.
"И всё же... Есть в ней что-то кошачье. Ходит где хочет, уходит и приходит когда хочет... Что за безобразие."
Ну а самой Хуа на подобные условности вроде тотемных зверей было плевать давно и бесповоротно. Ей бы дебет с кредитом свести, а не о таких мелочах беспокоиться.
Впрочем... Шан Хуа и Су Сиянь легко пересекаются в приграничном городке и также легко расходятся по сектам. А потом...
Су Сиянь не сдерживает раздражения, швыряя в Шан Хуа полупустую бочку с водой - да как эта..! Эта..! Просто эта посмела?!
Отчего мерзавке надо было топтаться по её чувствам и выставлять их напоказ?! С какого хрена
Мейхуа спорит о дружбе на деньги, и почему именно она должна страдать в этой фигне?!
"Нет, — признаёт наконец Су Сиянь, ощущая пустоту в сердце, — Мейхуа не меняется, какое бы имя не использовала."
И это... Грустно? Но почему, она же всегда знала о скверном характере подруги! Знала и понимала, что делать стоит, а что нет, а сейчас...
...А сейчас она завешала Мейхуа яркими ярлыками, за которыми настоящие мотивы и сама девушка не видна.
"Бл#дь."
Су Сиянь остаётся только удивиться избирательной интуиции Мейхуа.
Удивиться, избить, дабы подобного не повторилось, и... простить? - но последнее под вопросом.
Су Сиянь перепрыгивает через ларёк, не обращая внимания на раздающиеся сзади крики - те двое, что сопровождали эту мерзавку, активно призывали к мирному решению конфликта, но Су Сиянь игнорировала и мириться так сразу не желала. Вот ещё.
