Маленькая история длиною в жизнь

Целовались на свадьбе. Ричи любил вспоминать день их свадьбы, когда он в голос зарыдал, увидев Эдди, идущего к алтарю по ковровой дорожке. Он был так счастлив, когда этот человек стоял перед ним, глядя в глаза, и зачитывал свою свадебную клятву. Из-за шума крови в ушах (кажется, от волнения давление подскочило до самых небес), он совершенно не слышал, что и кто говорил, но, когда Эдди посмотрел на него, как ненормальный завопил: «Да! Да, да, да!» и продолжал это шепотом повторять, когда они обменялись кольцами и беззвучно проговаривал это в мокрый и соленый от слез поцелуй. Он бы и сейчас посмаковал в своей памяти воспоминание со свадьбой, но Эдди, лежащий к нему спиной, на другой половине кровати заворочался и негромко спросил: – И почему ты не спишь? – А ты почему не спишь? – спросил Ричи в ответ. Эдди хмыкнул. – Вспоминаю, как мы первый раз поцеловались. Жуть, правда? Старею, наверное. – Да уж, я тоже, – Ричи беззастенчиво улыбался. Он перевернулся на спину, открывая глаза и рассматривая синевато-серый в ночном свете потолок. – Надо спать, Рич. Завтра на день рождения твоего отца едем, не забыл? – Забудешь тут. Что ты, что мать – каждый день мне об этом напоминаете, – Ричи потер глаза – влажные. И, правда, пора было спать, а то он что-то совсем расклеился. Эдди тем временем тоже перевернулся на спину. Через какое-то время Тозиер ощутил прикосновение мизинца мужчины к своей руке. Он фыркнул, переплел их пальцы, и повернулся – Эдди смотрел прямо на него. – Ты вот-вот разревешься, – констатировал он с хитрой ухмылкой. – Ага, – не мог не признать Ричи. – Плакса, – поддразнил его муж, капризно надувая нижнюю губу. – Такой старый дяденька, а плачет то и дело, как семилетняя девочка. – Иди в жопу, – фыркнул Тозиер, яростно протирая глаза кулаком. – Сам иди, – парировал Эдди. – Ну, тогда мы уснем не так скоро, как планировали. Эдди засмеялся, подаваясь вперед и целуя Ричи в колючую щетинистую щеку, нос и как всегда горячие и сухие губы поочередно. – Люблю тебя. – Я тебя тоже, Эдс, – Тозиер поднял к лицу и поднес к губам их тесно переплетенные пальцы. – Я тебя тоже. Их жизнь окончательно и бесповоротно изменилась уже тридцать лет назад. А сейчас они, как никогда, заслуживали стабильности.