Еду по России - не доеду до конца

— Кеш, у тебя кроме огурцов вообще ничего дома нет что ли? — спрашивает Ульян, меланхолично разглядывая пустые полки холодильника. — Хлеб еще есть, — говорит Кеша, отхлебнув огуречного рассола и довольно икнув. — Он плесневый. — Так плесень — деликатес. Мне Вован рассказывал, сыр плесневый за бешеные бабки в магазе толкают. Ульян тяжко вздыхает и закрывает холодильник. С надеждой заглядывает в кухонный шкафчик. Потом закрывает его, утратив надежду. — Давай к соседу сходим, он борщ варил на прошлой неделе, — предлагает Кеша. — Не знаю, что он варил на прошлой неделе, но вчера я видел, как о варит в ложечке героин, так что нет, спасибо. — Думаешь, закончился борщ? — Думаю, нам в магаз сходить надо. — Гм, — глубокомысленно изрекает Кеша. — Так бабки нужны. — Правда? А я думал, нам бесплатно отдадут, за глаза красивые. — Ну, ты наивный еще просто, зеленый, — на полном серьезе отвечает Кеша. — Мало в жизни понимаешь. Ульян закатывает глаза и отбирает у Кеши вилку, чтобы достать скрюченный убогий огурец со дна трехлитровой банки. Похрустев огурцом, говорит: — Одевайся. Мы идем в магазин. У меня есть триста рублей. — Ооо, а что ты вчера не сказал, — оживляется Кеша. — Мы бы… — …купили еще водки, — заканчивает за него Ульян. — Нет, спасибо. Одной водкой сыт не будешь. — Я бы поспорил. — Поэтому эти триста рублей мои, а не твои. Кеша дуется, а Уля бегает по квартирке в поисках его штанов — сам Кеша одеваться, почему-то, не спешит. Должно быть, алкогольных паров действительно достаточно для поддержания его жизнедеятельности. Это Уля — растущий организм и не может питаться одной водкой и огуречным рассолом. — Держи, — говорит Ульян, протягивая ему треники. — Давай быстрее, а? Я помру сейчас с голоду. — Ладно-ладно, одеваюсь. Через десять минут они вываливаются из грязного подъезда серенькой пятиэтажки. Кеша прячет глаза ладонью от яркого дневного света, как какой-нибудь древний упырь, а Ульян блаженно втягивает носом морозный воздух. Воздух! Такая благодать. Можно ведь дышать чем-то кроме спирта, оказывается… Потом они идут в Пятерочку. Кеша глазеет по сторонам, будто пришел в музей, а Уля прикидывает, как распорядиться своим несметным богатством. — Пельмешек охота, — вздыхает Кеша. — Ну, так сходи к морозильнику, — отвечает Ульян, выбирая хлеб посвежее. Через пару минут Кеша возвращается и громким трагическим шепотом сообщает: — Пятьсот рублей! Пельмени! Да что они туда положили, мясо белого медведя?! — Кто их знает, — хмыкает Ульян, принюхиваясь к яблокам. Кеша уходит снова, а вернувшись, дергает его за рукав требовательно, привлекая внимание. — Ну, чего опять? — спрашивает Уля. — Я посчитал! — оповещает его Кеша восторженно. — Мы можем купить тридцать дошиков! Ульян вздыхает. — А гастрит потом лечить на какие шиши? — Да мы не будем его лечить, — отмахивается Кеша беззаботно. — Действительно, зачем. — Так что, берем? — Нам на колбасу тогда не хватит. — Колбаса — для буржуев! — А мы кто? У нас целых триста рублей… Кеша замолкает, задумавшись, а Уля залипает на клубничные сырки глазами кота из Шрека. — А ведь действительно, кто мы? — спрашивает вдруг Кеша с лицом пришибленного гениальной мыслью Эйнштейна. — Зачем мы пришли в этот мир? Что мы делаем здесь? — Мы покупаем дошики, хлеб и колбасу, — говорит Ульян. — О, чаю надо еще. Ты тут постой, я сейчас. — Нет, ты не понимаешь! — кричит Кеша ему вслед. — Не ори! — кричит Уля ему в ответ. Потом они идут на кассу и выясняется, что их познания в математике весьма далеки от идеала, потому что на колбасу им не хватает все равно. — Там же скидка вроде была, — говорит Уля грустно. — Была, — отвечает продавщица. — В прошлом месяце. — А почему цену тогда верную не указали? — Не успели. — Ясно, — вздыхает Уля. — Тогда заберите колбасу. Кеш, сходи еще дошиков возьми. Довольный Кеша мчит выполнять, растолкав и без того недовольных задержкой на кассе покупателей. Потом они возвращаются в Кешину квартирку с чаем, хлебом и дошираками. Уля вспоминает колбасу и клубничные сырки и задается тем же философским вопросом, что и Кеша: зачем они пришли в этот мир? Но Вселенная не отвечает на его мысленные причитания. — А все-таки пельмешек охота, — вздыхает Кеша, когда Уля сгружает покупки на стол. — Может, надо было…того? — Чего «того»? — не понимает Ульян. — Ну, спиздить. — Ага, отличная идея. Просто гениальная, Кеш. — Ладно, не кипятись. Ставь лучше чайник, завтракать будем. — Дошираками, — буркает Уля, наливая воду в чайник. — Дошираками, — соглашается Кеша, плюхаясь на диван, и пытается с пульта без батареек включить уже хрен знает сколько лет сломанный телевизор. Телевизор почему-то не включается, но Кеша не оставляет попыток. Кеша так-то большой оптимист. Уле есть чему у него поучиться.